Весенний восход /Springtime Rising

Сильва Золдик стоял в дверях особняка, а Майк радостно вилял хвостом рядом с ним. Позади него стоял дворецкий, держа в руках чёрную дорожную сумку, с настороженностью разглядывая пространство между Сильвой и Хисокой. Это был самый неловкий момент в жизни Хисоки — наблюдать, как дети Золдика по очереди подбегают к отцу, чтобы поприветствовать его. Киллуа поцеловали в макушку, взъерошив волосы большой мозолистой рукой. Миллуки ущипнули за щеку, а затем хлопнули по плечу. — Как твои… игры? — спросил его Сильва. Замечательная попытка, на самом деле. — Вообще-то, я как раз собирался попросить кое-что у тебя и мамы. Моя игровая клавиатура… — Позже, Миллуки, — отрезала Кикио. — Иллуми, у тебя гость? — спросил Сильва, кивнув на Хисоку. — Это Хисока, — сказал Иллуми, жестом указывая на Хисоку, стоящего рядом с ним. Он протянул руку, и когда Сильва взял её, Хисока сжал её изо всех сил, впиваясь ногтями в тыльную сторону ладони мужчины. — Ты нападающий, — сказал Сильва, отпуская руку Хисоки и наклоняя голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В детстве у Хисоки всегда были проблемы со зрительным контактом. От природы он был застенчивым и озорным, и смотреть людям в глаза всегда казалось уступкой. Теперь Хисоке это удавалось лучше, отчасти, как он понял с приливом раздражения, из-за Иллуми, который смотрел на людей сверху вниз, как агрессивная собака на поводке. Хисока не знал, откуда Иллуми научился такому интенсивному зрительному контакту, но по сравнению с ним смотреть в глаза другим людям, даже таким, как Сильва, было легко. У Сильвы были голубые глаза, форма тела слишком красивая и женственная для его лица. Он совсем не был похож на Иллуми. — Поздоровайся со своим отцом, Иллуми, — театральным шепотом прошипела Кикио. Иллуми проковылял вбок на два шага, позволив отцу заключить его в крепкие объятия. Сильва поцеловал Иллуми в висок. Глаз Иллуми скривился. — Поздравляю с капитанской повязкой, Хисока, — сказал Сильва, обнимая старшего сына за плечи. Они были почти одного роста, хотя Сильва был как минимум в два раза шире. — Спасибо. — Я всегда говорил, что мне нравится твой стиль игры. Очень прямолинейно, динамично, на самом деле приятно смотреть. — Вы двое можете продолжить разговор за ужином, — бодро сказала Кикио. — Сильва, дорогой, нам нужно поговорить с шеф-поваром о планах на вечер. Пара двинулась по коридору, соприкасаясь кончиками пальцев, как подростки на выпускном вечере. Хисока никогда раньше не видел такого, родители действительно любили друг друга. *** Они даже не успели пообедать, как Иллуми и Сильва подрались. Хисока сидел на кушетке с Миллуки, этажом ниже драки, но он мог слышать крики Иллуми, крики Сильвы в ответ и звонкий голос Кикио, которая присоединялась к ним с краткими, пронзительными восклицаниями. — Это нормально? — спросил Хисока. — Иллуми и Сильва часто ссорятся, — рассеянно сказал Миллуки. Он был поглощён энергичной перепиской. Он постоянно кому-то писал. У Хисоки было ощущение, что из детей Золдиков он был самым популярным. — Из-за чего они дерутся? — Что ж, — сказал Миллуки, оторвав голову от телефона и щурясь в воздух. — На самом деле они не совсем дерутся. Иллуми и Сильва сильно ругаются, а затем Кикио злится на Сильву за то, что он позволил своему сыну неуважительно относиться к себе, а затем Сильва злится на Иллуми за то, что Кикио злится на него. — Ооо, — слабым голосом сказал Хисока. — Кикио одержима Иллуми, — скучающе продолжал Миллуки. И Киллуа. Но в основном Иллуми. — Она их мама. Вполне логично, что она очень заботится о вас, ребята. Миллуки рассмеялся. — О, нет, я имею в виду, что она без ума от них. Она пытается контролировать всё, что они делают. Сильва хладнокровнее, но, наверное, ему просто не нравится, когда мы грубим. — Иллуми какой-то грубый, — сказал Хисока. Миллуки обиженно потер локоть. — Он трус. Хисока помнил прошлый год, когда он действительно верил, что Иллуми замкнут и элитарен и не хочет заводить друзей. Как же он ошибался. Иллуми, которого он знал, теперь был без разбора жестоким, вспыльчивым, более взбалмошным, чем он показывал, и, очевидно, очень хорошим человеком. Этажом выше хлопнула дверь, и вниз по лестнице загрохотали шаги. Иллуми ворвался в гостиную, скинул декоративную подушку с дивана, а затем рухнул на него, одна сторона его лица была ярко-красной, руки скрещены на груди. — Ты такой глупый, — сказал Миллуки. — Замолчи. — Прохрипел Иллуми с каким-то животным оскалом. — На самом деле, ты натравливаешь её на него, а его на неё. — По крайней мере, я делаю хоть что-то, — пробормотал Иллуми. Миллуки напрягся. Казалось, что это был спор, который повторялся много раз. — Я иду в свою комнату, — сказал Миллуки, хватая одинокую кружку с журнального столика и унося её с собой. Иллуми смотрел ему вслед, прищурив глаза. — Из-за чего вы поссорились? — спросил Хисока, стараясь сделать свой голос непринуждённым. Он узнал, что к Иллуми лучше всего относиться так же, как к ушибленному колену ребёнка: не придавать большого значения, иначе он поймёт, что это действительно больно. — Да как обычно, — сказал Иллуми, расслабленно выдохнув. По его тону было ясно, что он не будет вдаваться в подробности. Однако отсутствие Миллуки, похоже, его успокоило. Его глаза, которые были такими яркими и свирепыми, стали мягче и сонливее; краснота на левой стороне лица почти сошла. Хисока постучал себя по коленной чашечке. — Мы можем пойти в твою комнату? — Конечно. *** — Иллуми? — Сильва искал своего сына. — Иллуми, ты здесь? Я слышу тебя. — Да, пап? — прошипел Иллуми. Хисока поднял на него взгляд, а затем снова опустился вниз, до самого основания, прижавшись носом к тазу Иллуми. Иллуми издал тихий приглушенный стон. Судя по тому, как они расположились — Иллуми растянулся на подушках у изголовья, Хисока между его ног — было бы очень легко услышать их из-за двери в спальню Иллуми, но за окнами бушевал позднефевральский ливень, благословенно блокируя большую часть звука. — Иллуми, твоя дверь заперта, — сказал Сильва, нажимая на ручку. — Я… ах… занят. — Хисока с тобой? Иллуми почувствовал, как Хисока смеется вокруг его члена, вибрация заставила пальцы ног согнуться. — Нет, он с… эм, с Майком на территории. Хисока протянул руку и провел большим пальцем по соску Иллуми. Иллуми вздрогнул и вывернулся из руки Хисоки, или, во всяком случае, попытался это сделать. Другой свободной рукой Хисока уперся в плечо Иллуми, без особых усилий удерживая его на матрасе. — Я хотел извиниться за нашу ссору ранее. Твоя мать… Зубы Хисоки царапали нижнюю часть члена Иллуми, с нижней губы потекла слюна. Голова Иллуми откинулась назад. Он ошеломлённо смотрел на потолок, глаза пощипывали слезы, и он задавался вопросом, как, чёрт возьми, он оказался в таком положении. И также на мгновение задумался, почему он продолжал слушать отца, извиняющегося перед ним через дверь спальни. Хисока успокаивающе провел рукой по бедру, от чего Иллуми резко осознал, что он дергал его волосы, не задумываясь вцепившись ему в горло. По покрасневшим щекам Хисоки и слезам, катившимся из внешних уголков его глаз, было очевидно, что он зашёл слишком далеко. — Извини, — одними губами проговорил Иллуми, ослабляя хватку на волосах Хисоки, чтобы погладить его по голове. — Твоя мать… — снова сказал Сильва, похоже, с трудом. — Она сложная. Но ты же знаешь, что она тебя очень любит. — Да, знаю, — прохрипел Иллуми. Хисока втянул щёки, одновременно пощипывая сосок Иллуми. Звук, который издал Иллуми, был высоким, непроизвольным хныканьем, которое он оборвал сам, прикрывая рот ладонью с широко раскрытыми глазами. Хисока выглядел таким же удивленным, поэтому он оторвался от члена Иллуми, его губы распухли и порозовели, он поднял обе брови, округлив щеки в улыбке. — Наслаждаешься собой? — пробормотал Хисока. Иллуми нахмурился, запустил руку в волосы Хисоки и толкнул его обратно. — И ты знаешь, что у меня есть обязательства перед ней как у мужа, а также перед тобой как у отца. — Ммм, — пискнул Иллуми. Рука Хисоки вернулась к его груди. — И… послушай, — вздохнул Сильва, — я не люблю прибегать к насилию. Иллуми заметил, что Хисока закатил глаза. — Но ты же знаешь, как я ценю в детях послушание. — Да, отец, — выдавил Иллуми. Хисока снова поднял голову. Он вонзил ноготь в щель Иллуми, не сводя глаз с его лица, ожидая реакции. У того вырвался неестественный вздох, глаза медленно закрылись, голова запрокинулась, а волосы каскадом упали на декоративную подушку. Одно колено Иллуми, соединённое с очень мощным бедром, поднялось, едва не задев подбородок Хисоки. Иллуми, похоже, ничего не заметил. — Мы с твоей мамой возлагаем на тебя очень большие надежды, — продолжил Сильва. Бедра Иллуми внезапно попытались сомкнуться, но Хисока ухватился рукой за внутреннюю часть его коленей и медленно раздвинул их. Он полностью склонился над Иллуми, приподняв губы, чтобы нежно поцеловать его в шею. Его рука всё ещё двигалась, поглаживая член медленными, болезненными движениями. — Хисока, — выдохнул Иллуми, пытаясь вывернуться, когда хватка усилилась. — Хм? — Хисока снова поднёс руку ко рту, провёл по ней языком вдоль, а затем возобновил поглаживание Иллуми, который издал задыхающийся смех. — И ты очень впечатляющий сын. Все мои друзья говорят мне, что мы хорошо тебя воспитали. Хисока издал забавный звук, который побудил Иллуми ошеломлённо шлепнуть его. — Я долго думал... — вздохнул Сильва, — Я пришёл сюда, чтобы извиниться за нашу ссору. Прошло немного времени с тех пор, как мы опять поругались. Мои дети должны помнить, что всё, что я делаю, направлено на то, чтобы сделать вас лучше. — Да. — Дрожащим голосом сказал Иллуми. — Когда у тебя будет возможность, иди извинись перед матерью. Она может контролировать тебя, я знаю, но она делает это, потому что любит тебя. Хисока вздохнул, прижимаясь к шее, приоткрыв рот, чтобы осторожно поцарапать зубами чувствительную кожу. — Хорошо, — прошептал Иллуми с затуманенными глазами, слишком тихо, чтобы отец мог это услышать, и слишком не в себе, чтобы понять это. — Иллуми? — Да, отец! — Иллуми сказал громче. Хисока беззвучно рассмеялся, уткнувшись ему в кожу, его грудь вздрогнула. — Хорошо, Иллуми. Я оставлю тебя. Сильва дважды постучал в дверь на прощание и ушёл, тяжело ступая по коридору. — Чёрт возьми, — прошипел Иллуми, как только его отец ушел. — Оооо, ты замечательно справился! — Заткнись, — прошипел Иллуми, краснея. — Вы были относительно тихими, сэр, — серьёзно сказал Хисока, их носы соприкоснулись. — Я впечатлён. — Ты такой раздражающий. — А ты такой хороший мальчик, — промурлыкал Хисока, похлопывая себя по щеке. Иллуми сильно толкнул Хисоку, нахмурившись, когда он искоса взглянул на него: глаза сияли от любви. — Ты так жесток со мной. Хисока потер руку так, будто это было больно. — Ты просишь об этом. — Ага, — сказал Хисока с довольным вздохом. Он перекатился на живот и потянулся к Иллуми. Его указательный палец провел слегка дрожащую линию по всей длине члена Иллуми, его прикосновение было лёгким, как перышко. — Как думаешь, когда у нас будет секс? — спросил Хисока, смахивая маленькую каплю предэякулянта, скопившуюся на головке. — Мы можем поговорить об этом после? — устало спросил Иллуми, уставившись на себя с почти милой усталостью, словно его эрекция была пролитым на ковер смузи, который ему предстояло убрать. — Ну, я точно не буду сукой, — твёрдо сказал Иллуми. Хисока так сильно ущипнул себя за внутреннюю часть бедра, что Иллуми вздрогнул. — У тебя очень запутанные представления о вещах, не так ли? Иллуми хмыкнул так, что Хисока снова рассмеялся. — Странно, что я больше этого не чувствую, — вдруг сказал Хисока. — Чего не чувствуешь? — потребовал Иллуми, приподнявшись на локтях. Хисока указал на них обоих и вздохнул, прищурив один глаз, Иллуми знал, что он делает это нарочно, чтобы быть милым. — Теперь, когда твоего отца нет, я не в настроении продолжать, — беззаботно сказал Хисока с озорным выражением лица. — Ты болен, — сказал Иллуми, подбираясь к краю кровати, чтобы встать, — ты ведешь себя распутно, а потом, когда дело доходит до… Хисока расхохотался так сильно, что упал, сверкая обоими рядами зубов и зажмурив глаза. Выражение лица Иллуми помрачнело еще больше. Он взял одну из своих подушек и хлопнул ею по лицу Хисоки, придавив, чтобы заглушить его смех. — Я пошутил! — крикнул Хисока, вылезая из-под подушки, но Иллуми уже захлопывал дверь в ванную и включал душ, по-видимому, сам заканчивая работу. *** — Мы выходим, — сказала Кикио через дверь. — Что? — Открой дверь, Иллуми. Я не буду говорить с вами через стену. Иллуми закатил глаза, что заставило Хисоку легкомысленно улыбнуться. — Да, мама, — и дверь распахнулась. Кикио была в другом наряде: чёрный комбинезон с брошью Шанель, приколотой к груди. — Я заказала нам отдельный столик в «Мэриголд». Пожалуйста, одолжи своему другу что-нибудь приличное. Её глаза слегка пренебрежительно блуждали по Хисоке. — Когда мы уезжаем? — Через час. Только попробуй... Кикио замерла на полуслове. Медленно, словно прикасаясь к легко напуганной лошади, она потянулась к старшему сыну и взяла его за подбородок. Ее большой палец протянулся к его щеке, поглаживая кость. — Все эти поздние ночи, — пробормотала она, — твоя кожа страдает от этого. Мне нужно записать тебя на ещё один уход за лицом. Я говорила тебе, Иллуми. У тебя кожа матери, она очень чувствительная. — Хорошо. — Хисока, ты веришь в уход за лицом? — спросила Кикио. Хисока поднял бровь. Он, конечно, верил, но не вера удерживала его от приобретения. — Мама, — прошипел Иллуми, выглядя смущенным. — Да, верю, — сказал Хисока. Кикио захлопала в ладоши. — Отлично, я запишу вас обоих на завтра. Иллуми, оденься и причешись, ради бога. — Хорошо. — Мы уезжаем через час! — крикнула Кикио, убегая в свою комнату. Иллуми бросил на Хисоку раздраженный взгляд. — Не могу сказать, нравлюсь я ей или нет, — сказал Хисока. Иллуми фыркнул, направляясь к своему шкафу. — Она очень медленно привыкает к людям. Она ненавидела Гона. — Мне нравится Гон, — нахмурившись, сказал Хисока. — Как она могла его ненавидеть? — Киллуа любит его больше, чем её. Учитывая то, что Хисока мог предположить об отношениях Гона и Киллуа, на самом деле было очень хорошо, что Киллуа не любил свою мать точно так же. С другой стороны, не похоже, что Кикио будет реагировать на эту логику. — Этот дом «Мэриголд»... Он хорош? — Возможно, — сказал Иллуми, пожав плечами. — Я посмотрю в телефоне. Иллуми не ответил, судя по всему, он был глубоко в своем шкафу. — У него четыре знака доллара на картах Google! — Что-что? — Четыре знака доллара, Иллуми, это значит, что это очень дорого. Иллуми выплыл из шкафа и заглянул Хисоке через плечо, сузив глаза на экран телефона. — Хм, я никогда раньше этого не замечал. — Конечно нет, — вздохнул Хисока. — Извини, — сказал Иллуми, не очень сожалея. — Нам обязательно надевать костюмы? — Да. — Мне подойдет один из твоих? — Думаю, да, — но голос Иллуми звучал скептически. *** У Иллуми было ненужное количество костюмов для человека, у которого не было работы на Уолл-Стрит. После того, как Хисока принял душ и распушил волосы полотенцем для рук, они снова собрались в спальне Иллуми и начали думать, что надеть. Сначала Иллуми выложил свой костюм: серый, от Тома Брауна, и пару белых кроссовок. Пиджак был укорочен в фирменном стиле Тома Брауна. Иллуми принёс коричневый свитер, чтобы надеть его под пиджак. — Лааадно, для тебя, — размышлял он, совершенно не подозревая, что Хисока ласкается над пиджаком, как-будто это только что родившийся ребенок. — Кто покупает тебе эти костюмы? — Моя мать. — И даже тебя не спрашивает? Иллуми наконец внимательно посмотрел на Хисоку, нахмурив брови в редком моменте самосознания. — Нет, — сказал он, — она очень заботится о моей внешности. Хисока подумал о том, как Иллуми ест половину протеинового батончика на завтрак перед играми. — Это действительно хороший костюм. — Я посмотрю, есть ли у меня что-нибудь, что подойдет тебе, — сказал Иллуми. Он снова исчез в шкафу. Иллуми вернулся через несколько минут с четырьмя костюмами в руках. Он разложил их все, уперев руки в бедра, и нахмурился. — Чёрные штаны должны подойти, — сказал Иллуми. Хисока разделся и примерил их. Они подходили. — Они не слишком тугие для моей задницы? — Ты просто хочешь, чтобы я посмотрел на твою задницу, — сказал Иллуми, прищурив глаза. Он вращал Хисоку, внимательно осматривая его. — Порядок. Теперь нам нужно найти пиджак. Они остановились на одном, который был почти того же цвета, что и костюм Иллуми. Выше талии они выглядели парой маловероятных близнецов. — Мы должны сделать фотографии для моего Instagram, — сказал Хисока. Иллуми провёл пальцами по волосам. — Хорошо. Я заставлю Киллуа сфотографировать нас. — Это глупо. — Мне всё равно. *** — Вы, ребята, выглядите так глупо, — сказал Киллуа во второй раз, нахмурившись, когда фотографировал Иллуми и Хисоку, которые стояли бок о бок, как горгульи. — Я думаю, они хорошо выглядят. — Спасибо, Гон, — тепло сказал Хисока. Гон просиял. Он и Киллуа были в брюках, немного коротковатых на щиколотках, и коричневом и синем свитерах соответственно. Они, как Хисока и Иллуми, выглядели идеальной парой. — Мальчики, вы прекрасно выглядите, — воскликнула Кикио. Сильва протянул ей руку, и она схватила ее, осторожно спускаясь по четырем ступенькам у входа в дом. Ее каблуки были не такими высокими, но на очень тонких шпильках. Сильва был в чёрном костюме и пальто. Кикио была одета в черный твидовый костюм, юбку и жакет, на лацкане которого красовалась брошь Шанель, отличная от той, что была раньше. — Мы возьмем две машины? — спросил Сильва. Кикио провела подсчет персонала. — Пятеро детей, — это много, — размышляла она. — Могу ли я вести машину? — спросил Иллуми. Кикио колебалась. — В последнее время вы мало водили… — Выбери одну, — сказал Сильва, уже направляясь к гаражу. Иллуми взглянул на свою мать, словно оценивая её реакцию, прежде чем последовать за отцом. Киллуа, Гон, Миллуки и Хисока плелись за ним, как утята. — Сильва был водителем, — заключил Хисока. Он должен был быть им, потому что альтернатива заключалась в том, что он им не был, и у него просто было около двадцати возмутительно хороших автомобилей без какой-либо реальной причины, кроме прихоти, а это было немыслимо. — Мы можем просто выбрать машину и поехать? — спросил Миллуки, безразлично оглядывая ассортимент транспортных средств. — Мы хотим поехать с Хисокой, — отрезал Киллуа. Гон кивнул. — Мы могли бы просто взять двухместный автомобиль и никого из вас не везти, — прошипел Иллуми. — Это Бугатти? — спросил Хисока у Миллуки, который пожал плечами. — Почему я должен знать? — Хороший глаз, Хисока, — сказал Сильва, выглядя искренне довольным. — Его заказали для кого-то в Гонконге, но в последний момент сняли с продажи. Я украл его. — Сильва с гордостью посмотрел на машину. Хисока не был уверен, что именно он имеет в виду под «кражей», но полагал, что, несмотря ни на что, перед ним машина стоимостью в несколько миллионов долларов. Он чувствовал, что проделал неплохую работу, не обижаясь на богатство Золдика, но что-то в этом было: подземный гараж с полами, явно полировавшимися каждый день, заполненный машинами, на которых едва ездили, машинами, стоящими таких денег, которые могли бы изменить жизни людей, это просто было немного отвратительно. — Я хочу кататься на зелёной! — завопил Гон. У входа в подземный гараж стоял большой зеленый G-Wagon. Гон подскочил к нему и уставился на свое тусклое отражение в покраске. — Тогда мы можем взять Chiron? — спросил Иллуми своего отца. Сильва наклонился к лицу Иллуми так, что их носы почти соприкоснулись. Хисока понял по дерганному лицу Иллуми, что тот пытался сдержать улыбку. Сильва моргнул. — Ты собираешься разбить его? — Нет. — Ты собираешься превысить скорость? — Нет. — Ты собираешься кого-то драг-рейсить? — Нет. — Ты собираешься... — Паааааап, — простонал Киллуа. — Кил, тише. — Возьми, — вздохнул Сильва. Там был ряд крючков, с которых свисали разные ключи от машины. Иллуми схватил ключ от Chiron и подскочил к нему. Хисока почувствовал, как его желудок упал на колени. Это был ярко-синий Bugatti Chiron из Гонконга, припаркованный с вывернутыми колесами, как будто его бросили в спешке. Внутри, что стало ясно, когда Иллуми открыл пассажирскую дверь, был душераздирающий кокон из кожи верблюжьего цвета со стегаными сиденьями и футуристической центральной консолью. Он также подходит только для двоих. — Ребята, вам придется поехать с нами на «Beantly», — сказал Сильва, в его голосе звучало извинение. Киллуа и Гон застонали. Миллуки пробормотал что-то о том, что Иллуми фаворит, над чем Иллуми громко насмехался. — Миллуки, ты бы уже был за рулем, если бы проявил себя во время экзамена по вождению, — упрекнул Сильва, выталкивая Киллуа из гаража обратно к подъездной дорожке. Гон радостно прыгал рядом. — Это было сфальсифицировано, — пожаловался Миллуки. — Я не умею водить, — признался Хисока, осторожно проводя рукой по кожаному сиденью, на котором сидел. Иллуми приподнял бровь. — Правда? — Не то чтобы у меня была машина. Или кто меня научит. — О, хорошо, я подумаю. Иллуми завёл машину и выехал с подъездной дорожки. Это было громко — двигатель урчал даже в черепашьем темпе, в котором они ехали. — Могу ли я включить музыку? — Если она не раздражающая, — сказал Иллуми. Хисока подключился к Bluetooth, что оказалось проще, чем он ожидал. Внутри машина напоминала что-то из фильма «Звездный путь». Хисока включил свой наименее «раздражающий» плейлист, а затем выглянул из окна машины, когда Иллуми выскользнул из гаража. — Ты едешь очень медленно. — Мой отец утопит меня, если я поцарапаю машину, — сказал Иллуми, весело скривив губы. — Твой папа лучше, чем я ожидал. — Он очень милый, — согласился Иллуми, крутя руль одной рукой. В его тоне была нотка, нюанс, который удивил Хисоку. Он не думал, что Иллуми способен на такую ​​деликатность. Остальные члены семьи находились в другой машине. Сильва высунул голову в окно. — Помни, ограничение скорости, Иллуми. У тебя другая жизнь в машине. — Да, папа. — Будь осторожен, Иллуми! Крикнула Кикио. — Вообще-то, думаю, что меня занесет на крутом повороте и мы сорвемся с обрыва, — рявкнул Иллуми, тоже высунув голову в окно. — Не умничай! — Кикио взвизгнула. Иллуми слегка пренебрежительно помахал в ответ, а затем закрыл окно. — Твоя мама отстой, — сказал Хисока. — Не будь грубым, — фыркнул Иллуми. — Она отстой, — снова сказал Хисока, включив музыку. Иллуми быстро взглянул на него и улыбнулся, затем завел двигатель, подрезав машину родителей, и помчался по пустой улице. *** Иллуми на самом деле был очень хорошим водителем. Хисока понятия не имел, когда он начал тренироваться, поскольку его везде возил личный шофер, но он был так же ловок в машине, как и на поле для лакросса. Вероятно, помогло то, что они были в машине стоимостью в миллионы, по сравнению с которой большинство спортивных автомобилей выглядели как грузовики с едой. Иллуми особенно сильно накренился на одном повороте. — Господи, — выдохнул Хисока, схватившись за край двери. — Расслабься, — сказал Иллуми. — Мы собираемся добраться раньше них? — Да, — сказал Иллуми, — намного. *** Когда они подъехали к ресторану — раскинувшемуся одноэтажному зданию, расположенному среди ухоженной территории, которая влажно поблескивала в вечернем свете, — Иллуми остановился на стоянке и припарковал машину в самом дальнем углу, дальше всего от входа в ресторан. — Не хочешь платить парковщику? — дразняще спросил Хисока. — Это весьма… Прежде чем он успел закончить, его схватили за воротник и потащили через центральную консоль на водительское сиденье. Его колено врезалось в дверь, как раз в тот момент, когда его рот врезался в рот Иллуми. — Ой, — весело сказал Хисока. Иллуми схватил его за бедра и поправил Хисоку так, чтобы он сидел верхом. Хисока солгал бы, если бы сказал, что это была самая удобная поза, в которой он был. Нижняя часть спины упиралась в руль, а колени упирались в консоль и дверь соответственно. Он даже не мог сидеть прямо из-за того, что машина была крошечной. Но Иллуми неплохо компенсировал это. — Как думаешь, сможешь развеселить меня до ужина? — спросил Хисока. Словно в ответ, Иллуми начал возиться со штанами Хисоки, пряжка ремня зазвенела, когда расстегивалась. Подожди… — задыхаясь, сказал Иллуми. Его рука уже обнимала Хисоку, горячая и мягкая ладонь. И снова, не дожидаясь ответа со стороны Хисоки, Иллуми толкнул его обратно на место, только на этот раз спиной к двери, раскинув ноги и растянувшись над консолью и приборной панелью. Иллуми спустил штаны до середины бедра, сплюнул себе на руку с ветеранской уверенностью порнозвезды и взял член Хисоки в рот, одновременно сжав рукой. — Блять. Музыка Хисоки всё ещё играла, и, по общему признанию, была не к месту, но он не стал её менять. Он взглянул на Иллуми, сосредоточенно нахмурив брови и непристойно широко растянув рот. Хисоке и раньше делали минеты, но обычно они были грязными, полными стонов и всхлипов. Чаще всего это заканчивалось тем, что Хисока с удовлетворенным вздохом погружался им в глотку. Он не думал, что на этот раз будет так. — С-сколько у нас времени? — Хисока выдохнул. Иллуми поднял палец, а затем сразу же сделал круг. — Минут десять. — Я не думаю, что смогу... гм... кончить за десять минут, Иллуми. Иллуми поднял голову, слюна стекала по подбородку. — Я могу использовать пальцы? Вопрос выбил воздух из машины. — Что прости? — Я видел в Интернете, — сказал Иллуми, медленно поглаживая тело Хисоки. — Думаю, я знаю, как это сделать. — У нас есть десять минут, Иллуми, — с сомнением сказал Хисока, но тем не менее застенчиво улыбался. — Ничего страшного, если мы немного опоздаем, — рассудил Иллуми. — Ладно, — сказал Хисока с усталым вздохом, словно его не трясло от возбуждения. — Но тогда я сделаю это с тобой. Когда-нибудь. Нос Иллуми сморщился. — Не думаю, что мне понравится. Хисока фыркнул, в сомнении приподняв бровь. — Я думаю, тебе действительно понравится, Иллу. — Я не... — Давай, детка. — Не называй меня так. — Ой, не будь таким… В окно водительского места постучали. Хисока и Иллуми замерли, встретив взгляды друг друга. Иллуми чувствовал, как в ушах грохотало сердцебиение. Стук раздался сзади, что означало, по-видимому, что тело Иллуми закрывало большую часть Хисоки. Тем не менее, нетрудно было бы догадаться, что они делали. Иллуми почувствовал, как жизнь выливается из ушей. — Меня не волнует, какие гейские штучки вы, ребята, делаете, я просто сообщаю вам, что все уже в ресторане. Торопитесь. Миллуки. О, слава богу, дрожа, подумал Иллуми. — Миллуки! — радостно сказал Хисока, его щёки окрасились от облегчения. —Присоединяйся к нам! — Нет, спасибо, — кисло сказал Миллуки. — Уходи, Миллуки! — рявкнул Иллуми, отстраняясь от Хисоки и пытаясь расчесать волосы. — Ребята, вы такие мерзкие, — сказал Миллуки на прощание, возвращаясь в ресторан. — Ты злишься? — требовательно спросил Иллуми, злобно глядя на Хисоку. Хисока скривился. — Всё пошло не по плану. — Проворчал Хисока, надув губы. По какой-то причине это заставило Иллуми улыбнуться, и при виде улыбающегося Иллуми Хисока просиял. — Ты забавный, — сказал Иллуми, прижимая ладонь ко лбу Хисоки и целуя его между глаз. Хисока почувствовал, как весь его желудок сжался от восторга. — Чего бы это ни стоило, — добавил Хисока, неохотно застегивая штаны. — Это была отличная поездка. Глаза Иллуми закатились, но на самом деле он был рад это слышать. — Что же, пошли. *** Интерьер ресторана был потрясающе красив: плавающие свечи качались в грубо отесанных бетонных чашах, расставленных через промежутки между столами; в центре стояли яркие букеты пурпурных и красных лилий; уникальный фарфор для каждого стола, с замысловатыми узорами синего, оранжевого, красного, розового и зеленого цветов. Почти все в ресторане были красивы, а если не сами красивы, то красиво одеты. О таком месте Хисока мог только мечтать. Отдельная столовая выглядела как отреставрированная оранжерея, по стеклянным стенам которой карабкались розы и лианы с розовыми цветами. Пол был вымощен булыжником и покрыт толстым роскошным персидским ковром. — А, вот и они, — сказал Сильва, сидя во главе изысканно украшенного стола. Иллуми и Хисока вбежали покрасневшие и застенчивые, их волосы были чуть менее расчесаны, чем когда они ушли. — Как машина? — невинно спросила Кикио. — Отлично, — сказал Иллуми. — Выглядело очень классно, — лукаво сказал Миллуки. Иллуми смотрел острым взглядом на него через стол. — Ты не слишком быстро ехал? — спросил Сильва, опустив брови. — Нет. — Не знаю, не знаю… — сказал Миллуки. — Мне показалось довольно быстро. Хисока издал истеричный смещок. — Миллуки, ты сегодня очень дерзок. Ты же знаешь, как я отношусь к не по годам развитым детям. Голос Кикио прорезал воздух, словно утренний будильник. Миллуки пробормотал извинения. — Итак, Хисока, — продолжила она, сцепив свои тонкие руки. — Я предполагаю, что ты не был в Мэриголд? Хисоке не очень понравилось то, как Кикио сказала это, но он мало что мог сделать. — Не-а. — Значит, всё бывает в первый раз, — беззаботно сказала Кикио. — Это предварительное меню, девять блюд, — мягко сказал Иллуми. — Девять? — Они маленькие. — Мааааленький кусочек, — лукаво добавил Миллуки. Иллуми пнул его под столом. Так прошел ужин. К большому удивлению Иллуми, Кикио и Сильва были более или менее вежливы. Миллуки продолжал язвить. Гону и Киллуа было наплевать на то, что происходит вокруг них. Они были очарованы своим маленьким миром, бормоча под нос, хихикая и дергая друг друга за рукава. Иллуми начал проникаться симпатией к Гону. Или, по крайней мере, он начал привыкать к его присутствию, которое стало постоянным в доме с осени. Киллуа ходил к Гону так часто, как только мог, но Кикио с подозрением относилась к тёте Гона. Она считала её невнимательной. Иллуми нашёл это несколько ироничным, но никогда бы не сказал этого вслух. — Знаешь, я играл в лакросс, — сказал Сильва Хисоке, задумчиво похлопывая себя по подбородку. Он понял, с сомнением взглянув на яркие волосы Хисоки и его высокомерную улыбку, что лакросс может быть их единственной точкой соприкосновения. Лакросс и Иллуми. — Это было ещё в колледже, — вздохнул Сильва. — И не думаю, что был так хорош, как ты сейчас. — Спасибо, — искренне сказал Хисока. Иллуми мог сказать, что нервничал. Было немного утомительно знать кого-то так хорошо, заботиться о нём. Он обнаружил, что краем глаза всегда наблюдает за Хисокой, проверяя, всё ли в порядке. Его расстраивало, но после того, как он признал это, стало лучше. — Иллуми, тебе следует изменить свой заказ, — сказала Кикио. Хисока вежливо слушал Сильву, когда тот вспоминал историю о лакроссе в колледже, что-то об очень дождливом дне, трёх разных растяжениях лодыжек и рефери, который был твердо уверен, что они проиграют. — У вас не должно быть слишком много красного мяса, это может плохо отразиться на здоровье. Твой отец такой здоровый, потому что, как только мы поженились, я почти полностью убрала красное мясо из его рациона. Возьми вместо этого рыбу. — Мне она не нравится… — Я думаю, тебе стоит перейти на пескетарианство, Иллуми. Вы всё ещё можете пить свои маленькие протеиновые коктейли во время сезона лакросса. Иллуми сердито посмотрел на свою тарелку. — Извините! —Кикио позвала официантку. — Не могли бы вы изменить его заказ на рыбу в качестве основного блюда? Официантка взглянула на Иллуми, слегка пораженная его мрачным выражением лица, а затем кивнула, одарив Кикио быстрой, справедливо испуганной улыбкой. Иллуми ковырялся в еде с энтузиазмом человека приговоренного к смертной казни. Хисока поднял на него бровь. В ответ он получил лишь сморщенный нос. — Мам, я хочу пойти завтра в гости к другу и остаться на ночевку, можно? — спросил Миллуки. — Я думаю, это отличная идея! — ответила Кикио. Она посмотрела на Сильву с настойчивым выражением лица. — О, да, звучит весело, Миллуки. — Тогда, могу ли я пойти к Гону домой? — Нет, Кил, — рассеянно ответила Кикио. Она пыталась выловить веточку мяты из своего коктейля, но стакан был слишком высоким, а ногти слишком короткими. — Честно говоря, с их стороны это бестактно: они не поставили рядом тарелку мяты! — Я скажу, чтобы они принесли тебе ещё мяты, дорогая. — Иллуми, тебе нужно съесть немного мяты. — Спасибо, я не хочу. — Она помогает пищеварению, — добавила Кикио. Иллуми нахмурился и взглянул на отца. — Я не думаю, что это так. — ответил Иллуми. — Сильва, поддержи меня, — сказала Кикио. Сильва про себя улыбнулся. — Я уверен, что мята очень полезна. — Мама, почему я не могу пойти к Гону, а? — Кил, не груби своей матери, — твёрдо сказал Сильва. Киллуа взглянул на ближайшего человека, в данном случае — Хисоку, и поморщился. Хисока ответил ему сочувственным взглядом. *** — Могло быть и хуже, — весело сказал Хисока. Ярко-голубая машина сверкала, как витрина. Хисока не мог до конца поверить, что этот автомобиль принадлежал Золдику, не говоря уже о том, что Сильва позволил Иллуми управлять им. — Будь осторожен! — Кикио позвонила из зоны парковщика. Иллуми раздражённо помахал рукой. Позади них машина Золдика отъехала от входа в ресторан и выехала с парковки. Иллуми даже не осознавал, что задерживает дыхание, пока оно не вырвалось свистом. Хисока посмотрел на него с улыбкой. — Тяжелый вечер? — Ага, — тихо признал он. — Хочешь избавиться от стресса? — спросил Хисока, наклоняясь очень близко, скривив уголки губ. Иллуми почувствовал, как его желудок нагрелся. Это было странно; рядом с Хисокой всегда был шанс, что его поразит совершенно непредвиденное возбуждение, и оно не исчезнет, ​​пока штаны не спустятся до бедер, пока не прольется на его руку или руку Хисоки, в зависимости от того, кто ближе. Его дыхание вырывалось медленно, прерывисто. Хисока наклонился вперед на дюйм и поцеловал уголок его рта. Иллуми почувствовал, как рука Хисоки обвила затылок, пальцы собственнически сжались на нём. — Ты был так хорош перед обедом. — Я? — прохрипел Иллуми, надеясь, что Хисока не заметил дрожи, прошедшей по всему телу. Судя по его волчьей улыбке, так оно и было. — Да, ты. — Хорошо, — сказал Иллуми, заставляя себя говорить равнодушно. — Ты покраснел. — Нет. Хисока встал над Иллуми, опершись рукой на центральную консоль. Он стянул куртку Иллуми с плеч, водя большим пальцем по его груди. — Тебе понравилось, когда я делал это утром, — сказал Хисока, ущипнув сосок Иллуми сквозь свитер. Иллуми задохнулся. — Кто-нибудь когда-нибудь делал тебе так раньше? Иллуми быстро тряхнул головой, зажмурив глаза. — Нет? — Нет. — Я очень рад, что ты мой парень, Иллуми, — небрежно продолжил Хисока, говоря это больше себе, чем Иллуми. Тот издал бездыханный смешок. — Ты самый лучший. — Хисока. Иллуми выгнул спину, сильнее упираясь грудью в руку Хисоки. Хисока воспринял этот жест как должное. Он просунул руку под подол свитера Иллуми и приподнял его, чтобы обнажить грудь. — Укуси, — сказал Хисока с улыбкой. Иллуми пришлось приоткрыть рот, чтобы толстый свитер был надежно зажат между зубами. — Хороший мальчик, — промурлыкал Хисока. На этот раз вместо словесного протеста, Иллуми просто фыркнул, а его щёки покраснели ещё больше. Хисока переключил внимание на другой сосок Иллуми, с грубым удовлетворением наблюдая, как Иллуми стонал, глаза открывались только для того, чтобы закрыться через мгновение. Сосок, от которого только что отстранился Хисока, был розовым, шершавым и слегка раздражённым. Хисока прижался к нему губами, чтобы успокоить. Иллуми захныкал. — Твои родители будут волноваться, если мы сильно задержимся, — сказал Хисока, пощипывая левый сосок Иллуми одной рукой и проводя языком по правому. — Пожалуйста, перестань говорить о моих родителях прямо сейчас, — простонал Иллуми. Хисока в извинении поцеловал участок кожи чуть ниже ключицы. Несколько минут он только и делал, что медленно и внимательно дразнил грудь Иллуми. Иллуми был тихим, почти всегда был тихим, но Хисока чувствовал, что он приближается. Хисока научился читать тонкое выражение лица Иллуми: вдох, прикус губ или зажмуривание глаз значили для него не меньше, чем чей-то глухой стон. — Тебе хорошо? — спросил он, увидев, как Иллуми крутится, пытаясь уйти от внимания Хисоки. — А как ты думаешь? — рявкнул Иллуми, а затем: — П -стоп, я сейчас кончу! Хисока остановился и посмотрел вниз. Иллуми сжимал себя ладонями сквозь брюки, растопырив пальцы, рука тряслась, когда он терся о себя. Щеки были такими красными, будто он заболел. — Нет, не сейчас, — сказал Хисока, когда Иллуми провел ладонью по головке члена небрежными, полуотчаянными кругами. — Я хочу... — не успел сказать Иллуми, как Хисока отдернул его руку. Внезапно потеряв контакт, глаза Иллуми распахнулись, а брови сердито опустились дугой. — Пока никаких прикосновений, Иллу. — Что у тебя за одержимость… — Не сейчас, Иллуми. — Перед ужином я думал, что собираюсь… ну, знаешь. Хисока поднял бровь. — Я точно не знал, будешь ли ты ласкать меня, ты что не мог ничего сказать? — Я мог, Хисока, твою мать! — Хисока сильно ущипнул левый сосок Иллуми, опуская рот вниз, чтобы царапнуть зубами другой. — Прекрати! — Прекратить? — спросил Хисока, наклонив голову. Выражение его лица выражало сильное удовлетворение. — Я... Я не знаю. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — снова спросил Хисока, приспосабливаясь к ограниченному пространству, которое у них было. Честно говоря, им следовало вернуться в ресторан и воспользоваться ванной. — Я думаю, что могу кончить из-за того, что ты делаешь, — выдохнул Иллуми, вздрогнув бедрами. — Ты так думаешь? Это было бы действительно впечатляюще, Иллуми. — Я думаю… — запнулся Иллуми. — Я думаю... — Что, милый? — Мне приятно. Свитер Иллуми уже давно выпал у изо рта и остался скомканным на груди. Его соски теперь выглядели воспаленными, немного припухшими и более розовыми, чем обычно. Вся его грудь была покрасневшей вплоть до шеи. — Пожалуйста, продолжай прикасаться ко мне, — мягко сказал Иллуми, приоткрыв глаза, в которых промелькнуло черное мерцание. Хисока выпрямился и наклонился, чтобы поцеловать Иллуми в губы. Иллуми вздохнул с облегчением, когда Хисока провел большими пальцами круги вокруг сосков Иллуми, медленно, успокаивая их. Он чувствовал, как эрекция Иллуми касается его бедра, трется о него короткими подергивающимися движениями. — Я хочу кончить, — простонал Иллуми в губы Хисоки. — Ты близко? — Ммм. — Ага? — Да... Да! — ошеломленно сказал Иллуми. Хисока расстегнул его штаны, стянув их до бедер, высвобождая эрекцию. — Поцелуй меня, — потребовал Иллуми, притягивая Хисоку за волосы и прижимаясь к его губам. Рот Иллуми был горячим и влажным, и на вкус он напоминал коктейль с лимончелло, который он украл у своей матери, пока она не видела. Хисока издал довольный жалобный звук. — Я хочу трахнуть тебя, — вздохнул Иллуми ему в рот. Хисока мрачно рассмеялся. — Хорошо, дорогой. Словно чтобы доказать свою точку зрения, Иллуми схватил Хисоку за задницу и заставил его прижаться к бедру. Хисока задохнулся. — Нам нужно скорее уходить, — хрипло сказал он сразу после этого. — Заставь меня кончить. — Я собирался, — раздраженно сказал Хисока, оттопырив нижнюю губу и нахмурив брови. Иллуми ухмыльнулся со странным выражением на обычно бесстрастном лице и поднял палец. — Жди. Затем он вытащил свой телефон и начал печатать. Было странно непристойно смотреть, как Иллуми пишет своей матери, выставляя напоказ все свое тело, его член уперся в живот, грудь кое-где блестела от слюны Хисоки. Хисока широко раскрытыми глазами уставился на экран телефона Иллуми. "Привет мама, спасибо за ужин. Хисока и я собираемся купить мороженое, так что вернемся домой поздно." Иллуми отправил смс с довольным звуком. Он откинулся на бок в сиденье и посмотрел на Хисоку, прикрыв глаза. — Продолжай… Да чёрт возьми! Телефон Иллуми снова зазвонил. Он выдернул его из центральной консоли и поднес к экрану, чтобы Хисока тоже мог видеть. "Иди в Jenny’s и принеси домой пинту! Целую." — Теперь нам действительно нужно купить мороженое, — угрюмо сказал Хисока. Иллуми нахмурился и провел большим пальцем по телефону. — Подожди, — сказал он Хисоке с незаметной улыбкой. "Миллуки его любит. Он обрадуется, если мы принесём немного домой. — Дай ей минутку, — сказал Иллуми. И тут же пришло ответное сообщение. "А, нет, неважно, просто ешь мороженое." "НЕ В МАШИНЕ." "Хорошо мама :)" Хисока протяжно свистнул. — Ты намного умнее, чем кажешься, Иллуми. Он посмотрел на него сквозь несколько прядей волос. — Что это должно значить? — Ничего, — быстро ответил Хисока. Он наклонился вперёд, глаза снова заблестели, его полные, готовые к поцелуям губы надулись, прося, что неудивительно, о поцелуе. Иллуми подчинился, сузив глаза. Однако когда он отстранился, выражение лица исчезло. Он снова улыбался, мягкой милой улыбкой, которую Хисока часто замечал, когда Иллуми не думал, что на него кто-то смотрит. — Ладно, отпусти меня, — сказал Иллуми. И заклятие было разрушено. — Я не хочу, чтобы длинные выходные заканчивались, — сказал Хисока в шею Иллуми, тая от своего парня, как шоколад. Он лениво обхватил рукой член Иллуми и скрутил руку. — Я тоже, — согласился Иллуми, взъерошив волосы Хисоки. Его голова была запрокинута назад, глаза закрыты от удовольствия. Хисоке, похоже, надоело быть жестоким. То, что они делали сейчас, было интимным и лёгким. Иллуми чувствовал намек на оргазм, нарастающий в его животе, удовольствие росло с каждым медленным, плавным движением руки Хисоки. — Могу я называть тебя своим парнем в школе? — спросил Хисока. Иллуми почувствовал, как вздрогнула его грудь. Сначала эта мысль пронзила его дискомфортом. "Парень" было таким смелым словом. Но затем он взглянул на Хисоку, на то, как он уткнулся носом в шею Иллуми, один золотой глаз смотрел вверх на Иллуми, идеальная бровь выгнулась в ожидании. — Конечно, — сказал Иллуми. — Могу я называть тебя своим парнем во время игры в лакросс? — Определённо нет. — Проклятье.