Весенний восход /Springtime Rising

Тренер Стерн очень серьезно относился к лакроссу, возможно, намного серьезнее, чем мальчики, сидящие перед ним, которые должны были играть. — Мне нужно, чтобы вы все сосредоточились, — сказал он не в первый раз за сегодня. — Мы играем с Бельмонтом в это воскресенье. Сейчас не время выпендриваться. Звезда команды, их номер одиннадцать, Ной, откинулся на спинку скамейки, задумчиво сузив глаза. — У них уже постоянный состав, и это не шутки. Серьёзно, — и тренер Стерн рассмеялся, — совсем не шутки. Он хлопнул рукой по доске, на которой уже нарисовал схему поля, квадраты для противоположной команды и кружки для них. — Большинство их опытных игроков очень, очень хороши, но, в частности, есть трое, за которыми мы должны следить. Наши профи могут это подтвердить. Ной угрюмо кивнул вместе с тремя другими мальчиками. — Сильная тройка, — повторил кто-то. — Во-первых, на воротах Куроро Люцифер. Он не делает ошибок. Слабый бросок не пройдет. Если вы хотите забить, то нужно проявить творческий подход. Он звезда их линии обороны. Пальцы Ноя слегка дернулись. — Во-вторых, — сказал тренер Стерн с широко раскрытыми глазами, — Иллуми Золдик. — Заноза в заднице, — сказал Стерн. — Он центр управления командой. Он будет самым быстрым на поле и, естественно, у него безумно эффективные переходы. Он сломает нам шею тем, что быстро сможет перевести мяч из оборонительной трети в атакующую. Что подводит меня к третьему игроку, которого нам нужно остерегаться... — Да, вопрос? — спросил тренер Стерн одного из полузащитников. — Не вопрос, скорее предупреждение. Иллуми не крупный, но он безумно сильный и играет очень грязно. Он известен тем, что ранит людей. Я слышал от одного из юниоров в Бельмонте, что если в команде соперника есть очень хороший игрок, с которым, по их мнению, они не справятся, Иллуми пойдет вперед и выбьет его в начале игры. — Мидди выглядел немного поникшим, как-будто рассказывал историю из личного опыта. — Ты слышал, Ной? — спросил тренер Стерн. — Не позволяй Иллуми Золдику приблизиться к тебе. Я поговорю с судьей перед игрой, чтобы убедиться, что он следит за ним. — Да, — сказал Ной. — И последнее, но не менее важное, — мрачно сказал тренер. — Хисока Мороу. Губы Ноя растянулись в кривой улыбке. — Он играет с Ноем в одной клубной команде. Они собираются в один и тот же университет, в одну команду. Это должно говорить само за себя. Хисока и Иллуми хорошо работают вместе, судя по тому, что я слышал от других тренеров. Особенно в этом сезоне. Хисока невероятно атлетичный и непредсказуем в своих ударах. Среди их нападающих он лидирует с большим отрывом, но не значит, что остальная часть команды не талантлива. Он хорошо играет в любом составе, но особенно опасен в игре один на один. Все, кто играет в защите в среду, не позволяйте себе играть против него одного. Ной возьмёт его на себя. Есть что добавить, Ной? — Он действительно сообразителен в игре, даже больше, чем кажется. И он терпелив. Хисока и Золдик любят играть в паре, пока соперники не выдохнутся. — Ещё вопросы? — спросил тренер Стерн. Группа мальчиков перед ним выглядела подозрительно, их лица были значительно более пустыми, чем до встречи. — Эй, не расстраивайтесь! У нас есть преимущество: мы будем играть на своём поле, и за нас будет болеть вся школа. Давайте заставим их рыдать! *** — Наша первая игра в воскресенье. Я пришлю вам список со стартовым составом. У них есть игроки, на которых стоит обратить внимание, так что давайте не будем строить из себя крутых, — сказал тренер. Команда радостно кивнула. — Итак! После наших фитнес-тестов нам нужно кое-что пересмотреть. Несколько игроков застенчиво ухмыльнулись. Все знали, что в начале сезона фитнес-тесты прошли очень плохо. Никто даже близко не был в форме. Почти никто. — Иллуми, — единственный, кто улучшил свой результат в беге на милю. Что все остальные делали этой зимой? Хисока пожал плечами. — Зачем мне улучшать время? Я вратарь. — Потому что ты всё ещё спортсмен, Куроро. Держи мысли при себе. — Ага, Куроро, — ехидно добавил Хисока. — С точки зрения веса... Некоторые люди похудели. — Губы Иллуми недовольно дернулись. — Некоторые люди потолстели. Но ведь те, кто набрал вес, как правило, набрали его за счёт мышечной массы, — добавил тренер, подняв бровь. Хисока похлопал себя по всё еще очень подтянутому животу. — Столовая в прошлом семестре отлично справилась, — сказал он, снова пожав плечами. Несколько мальчиков весело фыркнули. — По просьбе Иллуми и Хисоки мы переносим нашу третью силовую тренировку на утро пятницы. Вся команда засвистела. — Вы не хотите, чтобы в пятницу вечером было свободное время? — спросил Хисока, не испугавшись враждебности команды. — Но подъёмы в шесть утра? — с сомнением спросил Куроро. — Звучит как ад. — Я думаю, это покажет наше усердие, — весело сказал Хисока. — Подъём по утрам будет лучше для нас как для команды. Мы не сможем выигрывать, если физически слабы. Мастерства недостаточно. Голос Иллуми, казалось, успокоил присутствующих. Никто не пытался противоречить. — Тренировка начинается через десять минут. До встречи на поле! — крикнул тренер. *** В воскресенье половина команды ждала у автобуса. С затуманенными глазами, но оптимистично настроенная на оживленную болтовню. Хисока быстро провёл перекличку. — Не хватает Иллуми, — пробормотал Куроро. Он был плотно закутан в большой чёрный плащ, нос порозовел от холода. — Хисока, позвони ему, — сказал тренер, запрыгивая в автобус, даже не оглянувшись. Прежде чем Хисока успел вытащить телефон из кармана, стоянку озарила серебряная вспышка. — Он здесь, — сказал Хисока с лёгким вздохом облегчения. Иллуми вышел из машины в большой зелёной толстовке, закатанной до локтей. Капюшон был поднят, а в руках было чёрное вязаное одеяло. Его водитель нёс две сумки: в одной были вещи для лакросса, а в другой тёплые одеяла. — Доброе утро, — сказал Иллуми, зевнув. Повинуясь внезапному приливу нежности, Хисока потянулся вперёд и похлопал Иллуми по голове через капюшон толстовки. — Проснись и пой. — Иллуми взял свою сумку у водителя, пробормотав ему слова благодарности, а затем забрался в автобус. Хисока вошёл последним. — Вы пересчитались? — спросил Иллуми. — Да, даже дважды. — Раз… два… три, четыре, пять, шесть… семь… — Иллуми, похоже, не слишком им доверял. — Двадцать семь, все в сборе. Поехали, — сказал он сонно. Места сзади всегда оставляли капитанам. Это был один сплошной ряд, рядом с туалетом. Иллуми завернулся в одеяло и свернулся калачиком у окна. Хисока рухнул рядом с ним. — Ты спишь? — Ммм. — Ладно, — сказал Хисока, одергивая рукава толстовки Иллуми. — Хисока, — прошептал первокурсник перед ними. — Мы можем включить музыку? — Нет, — ответил Иллуми, всё ещё с закрытыми глазами. — Никакой музыки в течение первого часа. Первокурсник удивленно моргнул, а затем, ворча, скользнул обратно на свое место. — Иллуми, — прошептал Хисока, положив руку ему на колено. — Ты взял ещё одеяла? — Сумка, — пробормотал Иллуми. У него были одеяла, грелки для рук и что-то подозрительно похожее на школьную домашку. — Ммм, — восхищенно сказал Хисока, набрасывая на обоих большое одеяло и устраиваясь рядом с Иллуми, от которого исходил восхитительный жар. — Разбуди меня через час, — прохрипел Иллуми. — Конечно, — согласился Хисока, надевая наушники и возобновляя просмотр фильма, который начал прошлой ночью. Хоть фильмы на экране телефона и не идеальны, это лучше, чем ничего. С самого начала автобуса Хисока мог слышать, как тренер громко разговаривает со своим помощником. — …надеюсь, мы сможем вывести на поле кого-нибудь из первокурсников. Я слышал, что их университетская команда не очень сильна в этом году. Нам просто нужно заменить Хисоку, Иллуми и Куроро, и, возможно, остальную часть линии атаки, приберечь их для игр, где они нам понадобятся. Иллуми издал какой-то звук во сне, а затем сел прямо, затуманенно моргая в пустоту прямо перед собой. — Привееет, — весело сказал Хисока. Иллуми не ответил. Он просто свернулся калачиком и снова заснул. Через час один из парней помоложе подключил свой телефон к колонке. Громкая трэп-музыка заполнила автобус. Иллуми открыл оба глаза и уставился в окно. — Пошли, — сказал Хисока, тряся его за плечо. — Тебе всё равно нужно проснуться. — Ещё минутку, — сказал Иллуми с тусклым выражением лица. Хисока наклонился ближе. — У тебя всё хорошо? — Глаза Иллуми распахнулись, а затем скользнули к Хисоке. — Да, я в порядке. — Ты выглядишь усталым. — Просто ещё слишком рано, — холодно сказал Иллуми. Хисока барабанил пальцами по сиденью перед ним. Иллуми понял, что это был нервный жест. Хисока часто так делал, особенно в его присутствии. — Капитаны! — прокричал тренер. — Из-за пробок мы опаздываем, нам нужно обсудить будущую игру. — Вообще-то я уже сделал кое-какие заметки… — начал Куроро. — Фууу, ботан! — крикнул Хисока. Куроро посмотрел на него. — Все идите назад и выключите музыку, — сказал Тренер. Он занял место первокурсника в конце автобуса. Остальные члены команды встали, присели на корточки и сели на стулья и на пол, собравшись вокруг него, как класс детсадовцев. — Все ли прочитали электронное письмо, которое я отправил прошлой ночью? — Да. — ответили все. — Что думаете? — Это слабая команда, — сонно сказал Иллуми из своего угла. — Они потеряли шестерых взрослых, поэтому большая часть их состава — молодежь. Однако они очень крепкие и у них... — Номер одиннадцать, защитник, — перебил Куроро. — Одиннадцать, — простонал Хисока, — Ной, он играет в моей клубной команде. — Он лучше тебя? — сухо спросил Иллуми. Хисока усмехнулся. — Нет. — Он играет за какую-то школу? — Да, за ту же, что и я, — сказал Хисока. Иллуми моргнул. — Из той же клубной команды? — Ага. — Хм. Вся команда молча наблюдала за ними. — Значит, он очень хорош. Лицо Иллуми, всегда бледное, стало еще бледнее. — Верно, — вздохнул тренер. — Итак, у них есть один хороший выпускник, несколько талантливых второкурсников, и всё. Ребята, за этим ребёнком — Ноем нужно присматривать. — И они в форме, — слабо добавил Иллуми. — Лучше, чем большинство из нас. — Откуда ты знаешь? — спросил Куроро. — Я просто знаю, — категорически сказал Иллуми. Куроро какое-то время смотрел на него, его брови нахмурились, выражая беспокойство. — Эй, ты… — Мой план, — прервал его тренер, — состоит в том, чтобы не ставить в первом тайме Хисоку, Иллуми и, возможно, Куроро. Я хочу дать немного поиграть младшим. — Когда мы доберемся до школы, все, кому нужно записаться к тренеру, могут пойти с Иллуми. Остальные пойдут на поле для разминки. Иллуми натянул капюшон своей толстовки, спрятав лицо в тени, и без особого энтузиазма откусил протеиновый батончик. Хисока откинулся на спинку кресла рядом с ним и открыл пакет с золотыми рыбками, радостно хрустя. Музыка снова заиграла, и автобус оживился — парни надевали различное снаряжение и брызгали друг в друга бутылками с газировкой. — Что ты ешь? — спросил Иллуми, повернувшись. Он практически утонул в своей толстовке и в куче одеял на сиденьях. — Лекарства, повышающие работоспособность, — сказал Хисока, сминая пакетик с золотыми рыбками в руке. — Можно мне немного? — спросил Иллуми, не теряя ни секунды. Хисока бросил несколько золотых рыбок в ладонь Иллуми, наблюдая, как он ест их одну за другой. — Тебе плохо? — спросил Хисока после минутного молчания. — Ты не перестанешь спрашивать, да? — спросил Иллуми неожиданно резким голосом. — Ну знаешь, довольно безответственно играть, если ты плохо себя чувствуешь. — Я хорошо себя чувствую. — Ты же стал меньше весить, — добавил Хисока. Он хотел, чтобы Иллуми рассказал ему, почему похудел. — Я не... — Поче... — Замолчи, — перебил его Иллуми. — Ладно, не говори, — сказал Хисока. Он подвинулся так, чтобы его бедро больше не было прижато к бедру Иллуми. — Ты иногда такой раздражающий. — Интересно, у кого же я научился. Уголки рта Хисоки скривились. Он посмотрел в окно, потом снова на Иллуми. Капюшон был спущен, обнажая бледное усталое лицо и волосы, наполовину собранные в пучок. — Не понимаю, почему ты так злишься, когда я спрашиваю об этом, — сказал Хисока. Ему пришлось говорить громче из-за музыки, но ближайшие игроки, похоже, не обращали внимания. — Ты же знаешь, что мне это не нравится. — Я просто спрашиваю. — Ты спрашиваешь это, потому что знаешь, что мне неудобно. Ты думаешь, что это забавно. — Я просто хочу знать, в порядке ли ты, — рявкнул Хисока, лицо которого внезапно исказилось от чего-то, чего Иллуми не мог понять. — Я в порядке, — сказал Иллуми, — перестань так волноваться. — А затем он снова накинул капюшон, скрестил руки на груди и скорчился на своем месте, не отрывая взгляда от спинки стула перед собой. Щёки Хисоки горели, и, что невероятно, глаза защипало от навернувшихся слез. Он быстро провел рукой по волосам, снял толстовку и надел спортивную майку. Иллуми не смотрел на него, и Хисока отказывался смотреть на Иллуми. Он вздохнул, а затем встал с сиденья. — Я собираюсь… — Он замолчал. — Я выйду на секунду. Иллуми даже не дернулся, показывая, что услышал Хисоку. Сердито тряхнув головой, Хисока пошел вперед автобуса и бесцеремонно сел на свободное место рядом с Куроро. — Ээээм. — Иллуми ведет себя как стерва, — сказал Хисока, пожав плечами. Неправда. — Ты просто вызываешь у него отвращение, — мрачно сказал Куроро. Глаза Хисоки сузились. — О, и ты тоже. — Я не хочу спорить, — со вздохом ответил Куроро. Он не любил спорить. В этом плане с ним не было проблем. — Итак, — начал Куроро, водя ладонью круги по бедру. — Этот Ной, действительно так хорош? — Значит, ты хочешь знать? — промурлыкал Хисока. — Так, он? — Он хороший. — Лучше чем ты? Это был тот же вопрос, который задал Иллуми, но по какой-то причине Хисока не хотел врать Куроро. — Может быть. — Вы с Иллуми встречаетесь? — В голосе Куроро не было ни враждебности, ни даже обвинения. Выражение лица было открытым, слегка расчетливым, но не недружелюбным. Он просто хотел знать. — Ага, — прохрипел Хисока. Он подумал об Иллуми, свернувшемся калачиком в задней части автобуса, откусывающем крошечные кусочки от протеинового батончика и глядящего в окно. Его грудь болела. — Думаю, ты рад? — вздохнул Куроро. — Эй, мы всегда можем устроить секс втроём. — Нет, спасибо, — сказал Куроро, сморщив нос. — Я не хочу видеть тебя в таком контексте. — Боишься, что не справишься? — Хисока сделал грубый жест, включавший сжатую ладонь и движение вверх-вниз. Куроро рассмеялся. — Конечно, это так, Хисока. — Приедем через ПЯТЬ МИНУТ! — крикнул тренер. — Я должен вернуться. Мои вещи там. — Хисока попытался сдержать хныканье в своем голосе. Он чувствовал, как скверная энергия Иллуми исходит из задней части автобуса. Его последняя приемная мать говорила, что он очень чувствителен к энергии людей, поэтому он так хорошо справлялся на вечеринках по случаю дня рождения и в первые дни в школе. — Удачи, — сказал Куроро, но голос его звучал задумчиво. Хисока погладил его по голове, надеясь, что Куроро увидит в этом действии не насмешку, а искреннюю поддержку. Затем он понуро побрел обратно. Толстовка Иллуми была снята, и он был в полной экипировке для разогрева, волосы были собраны в хвост, оба запястья были перебинтованы — у него были очень тонкие запястья, подарок матери, и их нужно было перевязать для поддержки. То же самое и с лодыжками Хисоки, за исключением того, что он не был уверен, достались они ему от матери или нет. Когда-нибудь ему придется увидеть её лодыжки. — Привет, — осторожно сказал Хисока. — Привет. — Иллуми не смотрел ему в глаза, но и не злился. Он казался немного смущенным, как будто он немного подумал и понял, что поступил неразумно. — Ты собираешься извиниться передо мной? — спросил Хисока, наклоняясь ближе. Он увидел, как дернулся рот Иллуми, жест, похожий на то, как вздымаются волосы у собаки перед тем, как она укусит. — За что, чёрт возьми, мне извиняться? — Грудь Хисоки сжалась, а затем он вздохнул, инстинктивно изогнув губы. — Иллуми, ты такой… — Он остановился, не зная, как закончить. — Хорошо, я позволю тебе… — Хисока неопределенно указал на Иллуми. — Разберись с этим самостоятельно. Очевидно, тебе не нужна моя помощь. — Понятно, — пробормотал Иллуми. Хисока схватил свою сумку и вернулся к автобусу, чтобы возглавить команду, когда двери открылись. — Хисока, готов играть? — спросил тренер, сильно хлопнув его по плечу. — Всегда. — Ты хорошо выступаешь в наших выездных играх. — Мне нравится побеждать команды других игроков, когда все их друзья и семья следят за игрой. Это так приятно. Тренер рассмеялся. — А ты забавный. — Спасибо. — Где твоя вторая половинка? — В задней части автобуса, — ровно сказал Хисока. Мысль об Иллуми вызывала у него тошноту. — Он встал не с той ноги, да? Поздно лёг? — Порно-зависимость, — сказал Хисока, пожав плечами. Тренер снова рассмеялся, на этот раз громче. Автобус подъехал к остановке, и дверь распахнулась. Команда вышла из автобуса очень аккуратно, что было для них нехарактерно. Иллуми отвел игроков, которых нужно было записать к тренеру, а Хисока и Куроро повели оставшихся прямо на поле. — Черт, они уже разогреваются, — услышал Хисока голос второкурсника. Действительно, другая команда была в середине поля и проводила растяжку. Они были очень синхронизированы, выстраивали каждый выпад, перетасовку и поворот. Очень пугающе. — Я думал, что они будут слабыми, — пробормотал Куроро. — Я думаю, они компенсируют это, — сказал Хисока. — Ты знаешь, каково это, не так ли, Куроро? — Очень смешно, — сказал Куроро, когда несколько молодых игроков захихикали. Хисока и Куроро начали разминку, как только вышли на поле. На улице было ещё холодно. — Как думаешь, будет дождь? — спросил Куроро. — Надеюсь, нет, — сказал Хисока. — Я забыл свой плащ. *** К началу игры пошёл дождь. Хисока стоял под спортивной палаткой, печально наблюдая за ливнем. Иллуми стоял в пяти футах от него, осматривая поле так, словно это было что-то очень интересное. Ной, номер одиннадцать, уже был на поле со своей командой. Он ударил клюшкой по клюшке другого игрока, а затем побежал на свою позицию центрального защитника. — Вы готовы? — спросил тренер. *** Хисока выглядел самым расстроенным из всех, кого Иллуми когда-либо видел во время игры в лакросс. Сквозь сетку его шлема он мог видеть, как тот хмурится. Иллуми понимал, почему он такой раздражённый. Одиннадцатому номеру явно было приказано следить за Хисокой. Он также хорошо знал особенности его игры, достаточно хорошо, чтобы предсказать и сократить пугающе большое количество его атак. Даже Куроро выглядел сочувствующим. После особенно жесткой проверки Хисока наклонился вперед, уперев руки в колени, грудь вздымалась от изнеможения. Дождь промочил его и всех остальных до костей. Свисток на перерыв прозвучал не сразу. — Ладно, ладно, ладно, не смотрите так мрачно, — сказал Тренер, когда команда собралась под палаткой, тяжело дыша. Иллуми вслепую принял от кого-то бутылку с водой, за раз опустошив её наполовину. — Номер одиннадцать часто отталкивал тебя, — признался Тренер, глядя на Хисоку, — но ты достаточно хорош, чтобы обойти его. Я вижу, что он устаёт. — Он предсказывает всё, что я делаю, — задыхаясь, сказал Хисока. В его глазах исчез вызывающий блеск, который он обычно показывал во время игр; он выглядел так, как будто из него выбили дух. — Ты сильнее и быстрее, вымотай его, — сказал тренер. — Иллуми, ты как-то слабо играешь в центре. — Хорошо, я понял. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Головы Куроро и Хисоки повернулись. Иллуми почувствовал, как его щёки вспыхнули. — Я хорошо себя чувствую. — Ты не болен? Мы не можем допустить, чтобы ты заболел в начале сезона. Два года назад, хм, ну, вообще-то, четыре года назад наш вратарь простудился во время второй игры. В течение следующего месяца он лежал в больнице. Если ты болен, ты... — Тренер, — прервал его Куроро, почувствовав опасность, если тот продолжит в том же духе. — Нам нужно вернуться на поле. — Хорошо, — сказал Тренер, хлопнув в ладоши, — все, держите головы высоко. Мы по-прежнему побеждаем, и мы лучшая команда, я знаю, что вы это знаете. — Лучшая команда, — это та, которая побеждает, — пробормотал Иллуми. Куроро оглянулся на него. — Мы собираемся победить. — Нет, если Хисока не одолеет номер одиннадцать. — Я стараюсь, — ровно сказал Хисока. В перерыве его колени пришлось забинтовать: они начали кровоточить из-за того, что он много раз падал на газон. Его щеки были ярко-красными, а волосы были очень влажными, больше от пота, чем от дождя. — Старайся сильнее, — сказал Иллуми, выбегая на поле. Он чувствовал на себе взгляд Хисоки, холодный и жалящий. Другая команда вернулась на поле через мгновение, ссутулясь от дождя. Иллуми смотрел через всю шеренгу, туда, где стоял номер одиннадцать, подпрыгивая на ступнях. Они установили короткий зрительный контакт. Иллуми не знал, как относиться к Ною, к тому, кто доставляет Хисоке столько проблем. С одной стороны, это было впечатляюще, немного привлекательно, а с другой, заставляло его руки дрожать от раздражения и, как он смутно осознавал, от заступничества. Хисока сжал кулак и ударил по четырехглавым мышцам, чтобы разогнать молочную кислоту. У него были красивые бедра, подумал Иллуми, такие... Раздался свисток. *** — Иллуми! — крикнул вызванный на замену полузащитник в середине второго тайма. Иллуми почувствовал лёгкое волнение в животе. Было слишком рано вытаскивать его с поля. Они по-прежнему вели только одно очко, а другая команда забрасывала их атаками. Он медленно убежал с поля, а другой парень занял его место. — Хотел вытащить тебя как можно раньше, — сказал Тренер. Иллуми стоял под палаткой и смотрел, скрестив руки на груди. — Сними мокрое снаряжение, Иллуми. Ты можешь простудиться. — Хорошо, — ответил Иллуми, не предпринимая никаких действий. Нападающий только что украл мяч и летел вдоль боковой линии. Он послал его Хисоке, который ловко развернулся, а затем пробился — возможно, нарушив, — через внешнего защитника. Не оглядываясь назад, он продолжал прорываться. Иллуми упустил момент контакта. Это произошло в мгновение ока. Следующим, что он увидел, был Хисока, лежащий на земле с тяжело вздымающейся грудью, и номер одиннадцать, стоящий над ним, как будто собирался закончить работу. Прозвучал свисток, и игра остановилась. Первой мыслью Иллуми был какой-то жестокий восторг, удовлетворение. Второй мыслью было "это мой парень." — Да вы, блядь, издеваетесь, — прорычал Тренер. Остальные игроки на скамейке замерли. Второкурсник издал стон. — Могу я… — Иллуми не знал, о чем он собирался спросить, не знал, чего хотел. — Собери команду в сторонке. Я пойду, — сказал тренер. Врач в пластиковом пончо уже выбежал, чтобы осмотреть Хисоку, который задыхался от страха и, возможно, боли. — Это разрыв передней крестообразной связки? — спросил кто-то. Иллуми почувствовал приступ злости. Он посмотрел на команду, собравшуюся перед ним. Куроро безуспешно пытался выжать воду из своей майки. — Иллуми! — позвал Тренер, стоя на коленях рядом с Хисокой. — Надевай снаряжение, ты возвращаешься! — Это неудивительно. Если Хисока выбыл, им нужно восстановить стабильность. Иллуми выглянул из-за голов своей команды и увидел, как Хисоке осторожно помогли подняться на ноги. Он опирался только на одну ногу. Другая был согнута и неловко держалась над землей. Врач, женщина, выглядевшая довольно молодой, поддерживала его с одной стороны, тренер Стерн — с другой. Номер одиннадцать плелся за ними, выглядя очень раскаявшимся. — Хорошо, — сказал себе Иллуми. Вся команда смотрела на него. Лицо Хисоки посерело, а на глаза навернулись слёзы. Его посадили на скамейку. Тренер снял шлем, обнажив раскрасневшиеся щеки и торчащие во все стороны вспотевшие волосы. Иллуми напрягся, чтобы услышать, о чем они говорили с тренером. — ...слышал хлопок? — Иллуми, — настойчиво сказал Куроро. Голова Иллуми закружилась. — Больно? — спросил тренер. — Угу, — жалобно сказал Хисока. — Ладно, все на поле, — сказал Куроро, многозначительно глядя на Иллуми. Команда разошлась, выглядя немного обескураженной. — Тебе действительно нужно сосредоточиться. — Я сосредоточен. — Потому что мы проиграем, если ты этого не сделаешь. — Я сосредоточен, — снова сказал Иллуми ровным голосом. — Хорошо, — сказал Куроро несколько мгновений спустя . *** Иллуми вернулся на свое место, а затем снова посмотрел на скамейку, где был Хисока. Его накидка была снята. Тренер сидел перед ним на корточках и что-то говорил, нахмурив брови. Хисока покачал головой в ответ на что-то, а затем грубо вытер глаза предплечьем. Смутно Иллуми услышал свисток. И игра началась снова. *** Матч закончился со счетом 3:1. Иллуми и нападающий, старшеклассник, забили с разницей в несколько минут. Затем они провели остаток игры, сидя на корточках, дождь капал с их носов, пытаясь помешать другой команде забить. У них получилось, но Иллуми не был разочарован этим. Всё, что имело значение, это то, что его команда выиграла. Когда пришло время рукопожатий, Иллуми намеренно пропустил протянутую руку номера одиннадцать. — Я был бы очень признателен, если бы ты использовал их. — Голос тренера был достаточно громким, чтобы просочиться сквозь дождь. Иллуми и остальная команда снова собрались под навесом и сразу же начали собирать свое снаряжение, чтобы пойти к автобусу. — Хисока, костыли не означают, что ты калека, — сказал Тренер. — Я знаю, — сказал Хисока с лёгким раздражением. — Я просто не хочу. Мне они не нужны. Я могу запрыгнуть в автобус. — Прыжки могут... — Я не буду, — решительно сказал Хисока. Он скрестил руки на груди, с покрасневшими щеками представляя собой довольно забавную картину. К колену приложили лёд, что, по мнению Иллуми, выглядело несколько жалко. Как будто лёд мог помочь. — Куроро, можешь взять мою сумку? Куроро одарил его долгим взглядом. — Пожалуйста? — добавил Иллуми. — Хорошо, — смягчился Куроро. Иллуми вручил ему свою сумку для лакросса, а затем хлопнул его по затылку, намеренно позволив пальцам нежно сжаться у горла. — Спасибо. Иллуми подошел к Хисоке и посмотрел на него. — Хочешь, я донесу тебя на спине? — спросил Иллуми. Тренер издал удивленный звук. — Я слишком тяжёлый, — осторожно сказал Хисока. — Нет. Ну, давай же. — Иллуми немного присел на корточки, просто чтобы быть на одном уровне с Хисокой, а затем подождал, пока руки Хисоки обовьют шею. Он поднял ноги Хисоки так, чтобы они обернулись чуть выше его бедер, а затем толкнул его один раз, чтобы усадить поудобнее. Хисока не был таким тяжелым, но Иллуми только что долго играл в лакросс и даже не завтракал. Он почувствовал, что ноги слегка дрожат, а затем направился к автобусу, с тренером на буксире. — Я не слишком тяжелый? — Нет, — сказал Иллуми. Хисока оперся подбородком на плечо Иллуми, сгорбившись на спине, как ребенок. Поврежденное колено уже начало опухать. Оно выглядело мягким на ощупь. — Болит? — спросил Иллуми. Показался автобус. — Вроде бы, — неуверенно сказал Хисока. Иллуми чувствовал, как он сглатывает. — Я поставлю тебя возле автобуса. Сможешь запрыгнуть внутрь, верно? — Ага. Иллуми взбодрился, когда дал Хисоке слезть, осторожно, чтобы поставить его на здоровую ногу. Хисока вцепился рукой в ​​плечо Иллуми, чтобы устоять, и слегка вздохнул при виде крутых автобусных ступенек и при мысли о том, чтобы допрыгать до самого заднего ряда. — Не торопись, — прошептал Иллуми. Дождь барабанил по бортам автобуса. — Что ты сказал? — спросил Хисока, почти на самом верху лестницы. — Ничего. Хисока мучительно медленно продвигался к задней части автобуса. Все взгляды были прикованы к нему, и Иллуми мог сказать, что ненавидит это. Его уши были ярко-красными, и он постоянно наклонял голову, переводя взгляд из стороны в сторону, чтобы избежать зрительного контакта. Когда Хисока, наконец, добрался до заднего ряда, Иллуми скользнул на сиденье у окна прежде, чем он успел сесть, прижавшись к краю, так что у него было три места, чтобы растянуться. Он неловко сел, осторожно подняв ногу. — Кто-нибудь может передать это Хисоке? — громко спросил тренер спереди. Моток бинта был брошен через спину. Первокурсник поймал его и бросил Иллуми, который скептически посмотрел на Хисоку. — Ты знаешь, как правильно бинтовать колени? — спросил он. Хисока покачал головой. Всё в нем было мрачным: волосы облепили лицо, плечи тряслись от холода, сгорбленная и оборонительная поза. Было ясно, что в какой-то момент он плакал, потому что его глаза были красными и немного опухшими, а ресницы слиплись. — Тогда позволь мне, — сказал Иллуми. — Ты знаешь как? — Курс. — Иллуми отряхнул резиновые комки дёрна, прилипшие к колену Хисоки, а затем прижал руку чуть выше опухшего места, — прямо к верхней части его бедра. Его кожа была холодной на ощупь. Циркуляция, подумал Иллуми. — Скажи, если будет слишком туго. — Иллуми начал с верхней части бедра, дважды обмотав толстую, эластичную повязку, а затем начал оборачивать заднюю и переднюю часть колена Хисоки, создавая маленький ромб прямо над его коленной чашечкой. — Это пригодится, когда ты будешь спать, — сказал Иллуми. — Это не позволит тебе слишком сильно двигать коленом и повредить его. — Иллуми закончил и позволил Хисоке медленно сдвинуть колено так, чтобы оно оказалось вдоль ряда сидений. — Ты можешь… — Иллуми замялся. Хисока не смотрел на него, его глаза были прикованы к пятнистому ковру на полу. — Можешь положить голову мне на колени, если захочешь спать. — Наступила мучительная минута молчания. — Нет, всё в порядке. — прохрипел Хисока. — Хорошо. — Иллуми чувствовал, как к горлу подкатывают слёзы. — Хисока, — сказал Тренер, направляясь к ним. Он присел на корточки так, чтобы его глаза были примерно на уровне глаз Хисоки, а затем похлопал его по здоровому колену. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Ты уже говорил со своим тренером в колледже, просто чтобы сообщить им об этом? — Пока нет, — жалобно сказал Хисока. — Сообщи ему, что ты получил травму сегодня вечером, и скажи, чтобы тебе сделали МРТ, чтобы выяснить, разрыв это передней крестообразной связки или нет. Тренер надеется, что это не так, потому что тебе больно, а с разрывами передней крестообразной связки ты обычно не можешь чувствовать её, но боль также может исходить от… — Он замолчал, увидев широко раскрытые глаза Хисоки. — Если это… я потеряю свою стипендию? Если не смогу выйти на поле? — Нет, — быстро заверил его Тренер. Иллуми изо всех сил прижался к окну. Холод просачивался через стекло, и это, в сочетании с растущей тошнотой внизу живота, заставляло его возвращаться к лыжным выходным, представляя, что он и Хисока лежат в постели с похмелья и собираются впервые поцеловаться. — Я дам тебе отдохнуть. Завтра один из спортивных тренеров отведет тебя на МРТ, чтобы узнать, в чем дело. — Хорошо. — Выше нос! *** Обратный путь, как сообщил им Тренер, займет на час больше времени, чем туда, из-за сильного дождя. Автобус наполнился стонами. — Но! — сказал тренер, подняв палец, — Мы остановимся в Данкине, чтобы отметить победу! Стоны прекратились почти сразу. Хисока по-прежнему настаивал на том, чтобы между ним и Иллуми сохранялась дистанция в фут. Он рассеянно переключился с игры в Angry Birds на телефоне на просмотр своих обычных видеороликов об украшении тортов на Youtube. Каждый раз, когда автобус толкался особенно сильно, Иллуми чувствовал, как он вздрагивает. Он казался усталым, усталым до костей, с опущенными глазами, каждые несколько минут голова свешивалась на собственное плечо, он выглядел как чучело, которому достаточно было сильного ветра, чтобы упасть. Хисоке потребовалось всего двадцать минут, чтобы решить, что его физический комфорт важнее, чем сохранение напряжения, которое было между ним и Иллуми. Без предупреждения он повернулся на бок, осторожно подперев больное колено поверх здорового. Хисока взглянул на открытые колени Иллуми — он переоделся в спортивные штаны после игры, бросив свои мокрые шорты в кучу с другими униформами в углу автобуса. — Ты сказал, что я могу прилечь, верно? — спросил Хисока. Он смотрел на Иллуми из-под ещё влажных пушистых ресниц. — О, — сказал Иллуми, быстро сообразив. — О, да, конечно. — Хисока положил голову на бедро Иллуми и вздохнул. Иллуми чувствовал горячее дыхание сквозь спортивные штаны. Он хотел запустить руку в волосы Хисоки, но чувствовал, что это будет неуместно, поэтому оперся локтем на плечо Хисоки и начал листать ленту своего телефона, пытаясь замедлить быстрые удары своего сердца. Когда Иллуми показалось, что Хисока близок к тому, чтобы уснуть, он осторожно полез в дополнительную сумку и вытащил два одеяла: первое он накинул на Хисоку; второе он скомкал и положил между щекой и окном. В передней части автобуса Куроро обсуждал использование «умышленного невежества» в суде. Голос был громким, но этого было недостаточно, чтобы разбудить Хисоку. Утешало то, что по крайней мере некоторые люди не крутились бесконтрольно, с сердцем в горле, жалея, что у них не будет больше опыта общения с друзьями, потому что сейчас было слишком поздно начинать учиться. Иллуми взглянул на Хисоку. Прошло много времени с тех пор, как они так настороженно относились друг к другу. Теперь он как следует спал, приоткрыв рот и прижавшись щекой к бедру Иллуми. Он был в лучшем виде, когда спал, сухо подумал Иллуми. Тихо и мило. Автобус свернул на один из съездов с шоссе, отклонившись в сторону. Хисока переместился, машинально согнув колено слишком сильно. Он издал звук во сне, и его веки затрепетали, но Иллуми мягко вернул его колено под тот же угол, и он тут же затих. Спереди снова раздался голос Куроро. — Умышленная слепота на самом деле не парадоксальна, и я скажу вам, почему… *** Хисока проснулся в пустом автобусе. На очень короткое мгновение ему показалось, что он спит, застряв в каком-то странном кошмаре одиночества, который проявился в его подсознании. А потом он выглянул в окно и увидел оранжевую вывеску Данкина, и почувствовал тупую пульсацию перевязанного колена. Реальная жизнь, не сон. Команда вернулась к автобусу в шахматном порядке, Иллуми, Куроро и двое других старших вернулись первыми. Иллуми поднял над головой Куроро полный белый бумажный пакет и направился к задней части автобуса. В другой руке он балансировал оранжево-белой коробкой и подносом с горячими напитками. — О, — сказал он, моргая, — ты проснулся. — Я очень долго спал? — Полтора часа, — сказал Иллуми, пожав плечами. — Я принес пончики, — добавил он, — а для тебя латте, видимо, очень сладкий. — Иллуми неловко поставил сумку и поднос с напитками на колени Хисоке. — Что в коробке? — Манчкины, кажется. — Маленькие кругленькие? — Да. — Мне нравятся такие. — Я так и думал. Иллуми переползл через него, чтобы добраться до его места, ненадежно балансируя оставшейся едой в руках, а затем со вздохом уселся. Он наблюдал, как Хисока открыл коробку и трепетно откусил половину манчкина. — Вкусно, — сказал он через мгновение, закрыв глаза. Иллуми потянулся и попробовал один, сразу засунув всё в рот. Он видел, как Хисока улыбается, глядя на его пухлые щеки, но улыбка, исчезла так же быстро, как и появилась. Они открыли коробку с пончиками и съели по одному. Иллуми собрал сумку и коробку вместе и отложил их в сторону. Хисока потягивал свой напиток и смотрел в окно. Он снова выглядел уставшим, но с такой усталостью, которую можно было исправить сном. *** Автобус прибыл в кампус около шести вечера. Хисока и Иллуми ушли последними. Машина из лазарета стояла у обочины, ожидая Хисоку, чтобы отвезти прямо в его спальню. — Ты с ним, дорогой? — спросила Иллуми женщина за рулем. — Гм, — начал Иллуми, когда Хисока опустил голову. — Да, — решил он. *** — Я иду в душ, — пробормотал Хисока, как только они добрались до его комнаты. — Тебе нужна помощь? — Нет. Иллуми смотрел, как Хисока ковыляет в ванную, а потом услышал, как шумит вода. Прошло пятнадцать минут, и Иллуми начал что-то подозревать. Со вздохом он поднялся с дивана, немного нахмурившись, покачиваясь от головокружения, и пошел в ванную. — Хисока? — спросил он, легонько стуча. — Что? — Ты в порядке? — Я в порядке, Иллуми. — Ты уверен? Я собираюсь войти. — Тебе не нужно… — Иллуми открыл дверь. Когда он это сделал, его поразило почти веселое чувство дежавю. Как и он сам несколько месяцев назад, Хисока сначала пытался прикрыться, но понял, что ему нечего скрывать. По крайней мере, ничего такого, чего Иллуми еще не видел. — Тебе что-то нужно? — Ты слишком долго здесь. — Мне холодно, я просто не хочу выходить. Ты можешь закрыть дверь? Ты выпускаешь пар. — Иллуми закрыл за собой дверь и сел на закрытое сиденье унитаза. Хисока вздохнул. — Ты все ещё злишься на меня, — сказал Иллуми, — но я не знаю, почему. — Хисока смыл шампунь с волос и принялся за кондиционер. Сквозь запотевшее стекло двери душа трудно было прочесть выражение его лица, но Иллуми уловил, что оно насмешливое. Ему казалось, что снова был сентябрь, и Хисока спрашивал его, почему он ходит в библиотеку в водолазке. — Если ты не знаешь почему, то это твоя проблема, — наконец сказал Хисока. — Ты не можешь просто сказать мне? — Это смущает тебя, Иллуми? У тебя раньше не было друзей? — У меня есть братья и сестры. Хисока вздохнул и сделал воду теплее. — Тебе уже не помочь, — он часто говорил это Иллуми, но обычно ласковым, дразнящим тоном, наполовину с фальшивым раздражением, наполовину с подавляемым теплом. На этот раз все было очень холодно и серьезно. — Ты можешь просто дать мне принять душ? — спросил Хисока. Дрожь в его голосе была чуть слышна. Иллуми встал с унитаза, дергая себя словно за кукольные нити, и вышел из ванной. Он прислушался, стоя у двери, хотя для чего, он не был уверен. Но все, что он мог слышать, это стук душа. *** Наконец Хисока появился еще через десять минут. Его колено все еще было осторожно согнуто, и ему пришлось прыгать на одной ноге к шкафу, чтобы схватить пару клетчатых пижамных штанов и толстовку, в которой он еще не играл в лакросс. А потом он сел на свою кровать и откинул голову на подушку, устремив взгляд в потолок. Когда Иллуми, наконец, набрался смелости, чтобы как следует взглянуть на Хисоку, он с удивлением обнаружил, что тот плачет. Он никогда раньше не видел, чтобы Хисока плакал. Крупные мокрые слезы собрались в уголках его глаз, а затем потекли по щекам, немые, как старый фильм. Он вытер их как можно незаметнее, но было слишком поздно, Иллуми уже увидел. — Почему ты плачешь? — прошептал Иллуми. — Не знаю, — сердито фыркнул Хисока. — Это из-за твоего колена? — Это не из-за моего гребаного колена, Иллуми. — Взгляд Хисоки метнулся вверх, и хотя его глаза были яркими и заплаканными, выражение лица было холодным. — Я даже не… — Ты мудак, — резко прервал его Хисока. Он очень грубо вытер глаза тыльной стороной ладони, растирая слёзы, пока кожа вокруг глаз не покраснела. — Тебе не нужно было… — Хисока сделал паузу, нижняя губа дрожала. — Знаешь, тебе не нужно было делать вид, что я так одержим тобой. Я просто спросил, в порядке ли ты. — Последняя часть вышла с шипением. — Я знаю. — И по какой-то причине ты просто решил быть мудаком. Я не ебаный Куроро, Иллуми. Ты не можешь вести себя со мной, как сука и ожидать, что я... — Я знаю, что ты не Куроро. — Дай мне закончить, — вскипел Хисока. — Ты ведешь себя так, будто я какой-то ужасный человек, потому что иногда люблю повеселиться, но на самом деле ты ужасен. Если кто-то спрашивает, все ли у тебя в порядке, потому что ты выглядишь как дерьмо, не нужно злиться. — Хорошо. — Не нужно делать вид, будто я ставлю себя в неловкое положение, что я одержим тобой. Я не состою в вашем фан-клубе. Я не Куроро. — Хорошо. — Если тебе нужен кто-то, по кому ты можешь ходить, то иди нахуй к Куроро. Ногти Хисоки впились в матрас, плечи сгорбились в странной оборонительной манере. — Ты должен быть добр ко мне, Иллуми. — Хорошо. — Недостаточно быть красивым, богатым и хорошим в чем-то, в какой-то момент нужно… — Я понимаю, Хисока, — тихо и устало сказал Иллуми. Хисока вздохнул, откинулся на подушку своей кровати и снова протер глаза. На мгновение показалось, что враждебность прошла. Тело Хисоки сдулось, как плохо завязанный воздушный шар, пряди слишком длинных волос, которые он заправил за уши, касались его щек. Иллуми стоял в центре комнаты Хисоки, как будто его посадили туда и велели оставаться. Носок его левой ноги рассеянно постукивал по пятке правой. — Ты можешь уйти? — вдруг хрипло спросил Хисока. — Почему? — Ты выводишь меня из себя. — Ты не можешь просто выгнать меня, — возмущенно сказал Иллуми. Хисока повернул голову, чтобы посмотреть на него. У него были злобные золотые глаза, глаза животного. Они сузились и потемнели. — Это моя комната. Убирайся. — Мы ничего не решили, ты всё еще сердишься. Мы должны… — Иллуми замолчал, увидев улыбку Хисоки. Он давно не улыбался Иллуми так... злобно. — Ты так одержим мной, Иллуми. Иллуми запнулся в дверях. Он выглядел растерянным, не зная, что сказать и как сказать. — Я не… — Иллуми оборвал себя во второй раз, сжав кулаки в карманах пиджака. Хисока все еще улыбался ему, глаза покраснели. — Хорошо, — сказал Иллуми. Он схватил свою сумку и повесил на плечо. Когда он оглянулся на Хисоку, то увидел, что тот снова смотрит в потолок, его улыбка исчезла, а глаза наполнились слезами. — Надеюсь, ты останешься калекой на всю жизнь, — выплюнул Иллуми. Хисока невесело рассмеялся. — Прекрасно, Иллуми. Иллуми вышел, хлопнув дверью.