Ангедония

Весенние лучи солнца освещали оживленный тротуар, когда парень легкой походкой шагал к студии, где проходили уроки актерского мастерства. И он был рад. По-настоящему рад, ведь только там, в этой студии, он мог почувствовать себя собой. Очень иронично, когда ты чувствуешь себя собой, примеряя роли других людей, но факт оставался фактом. Там не нужно было думать о предстоящих экзаменах, о родителях, которые настаивали на его поступлении на юридический – можно было забыть обо всем этом и полностью отдаться искусству. Родион это обожал. Ему нравилось то, как Анита выделяет его среди других; то, как горят ее глаза, когда он читает свои роли. Он был лучше остальных ребят и знал об этом, и это придавало ему большей уверенности в себе. Поэтому Родион даже не сомневался, что сегодня, на распределении ролей к спектаклю, который они решили ставить, он получит главную. Парень думал, что он уже неприлично опаздывает, однако, придя, обнаружил, что все находятся в ожидании Ангелины – еще одной посетительницы курсов. – Фух, – облегченно выдохнул Родион. – А я думал, что заставляю всех ждать. – Вас обоих успела возненавидеть вся группа. – заметил Дима, пожимая руку друга. – Ну, приди я раньше, все равно всем пришлось бы ждать Лину, поэтому извиняться не буду. – пошутил Родион. Спустя несколько минут в помещение неуклюже ввалилась опоздавшая девушка и тут же начала неловко извиняться, делая запинки в каждом слове. Ангелина тяжело дышала и уверяла, что очень торопилась, но ввиду сложившихся обстоятельств не смогла прийти раньше. Какие обстоятельства сложились не так, девушка рассказать не успела, потому что Анита Циммерман резко прервала ее. – Успокойся, иначе мы никогда не начнем. – строго сказала женщина. Она медленно обошла ряд учеников, которые застыли в напряжении, готовые услышать, какие роли им предстоит играть, каждый хотел получить главную. Аните доставляло удовольствие их волнение и то, как они из кожи вон лезли, чтобы произвести на нее впечатление. Большинство этих детей были настолько же бездарны, насколько и богаты, а богаты они были очень, иначе не смогли бы позволить себе ее обучение, однако были среди них и весьма удачные кадры, которыми женщина действительно восхищалась. Каждый из них старался и выкладывался на полную, но не каждый располагал должным талантом. Анита остановилась возле Ангелины и поправила очки. – Будешь и дальше так опаздывать – не будешь играть. – обратилась она к девушке и протянула ей одну из копий сценария. – А пока попробуем тебя на роль Скарлетт. Ангелина посмотрела на нее взглядом, полным благоговения, и дрожащими руками приняла сценарий. – О, Боже, – восхищенно проговорила она. – Клянусь, я вас не подведу! – Это мы еще посмотрим. – осекла ее Анита и передала сценарий следующему ученику. – Дима, ты – Ретт Батлер. Дима, ни капли не удивленный, довольно улыбнулся. Парень даже не сомневался, что эта роль достанется ему, а вот Родион был обескуражен и очень возмущен. – Какого черта? – воскликнул он. – Почему не я? Анита посмотрела на парня поверх очков. – Потому что я так решила. – ответила она. – Не переживай, милый, для тебя у меня тоже кое-что есть. Ты будешь играть Эшли, потому что очень для этого подходишь. Родион со злостью взглянул на преподавательницу и проигнорировал протянутый ему сценарий. – Знаю я, что там написано. Я выучил уже как минимум четверть реплик этого чертового Батлера, а вы подсовываете мне какого-то Эшли? – после его слов в помещении повисла напряженная тишина. Родион был уверен, что эта роль достанется ему. Он был не просто одним из лучших, а действительно лучшим учеником, и уж точно заслужил возможность играть главного мужского персонажа. Он готовился к этому: постоянно репетировал роль перед зеркалом, выбирая, как лучше произнести ту или иную реплику, несколько раз пересмотрел экранизацию "Унесенных ветром", а теперь оказывается, что все его старания оказались напрасны. Он смотрел в глаза Аниты – Анита сверлила взглядом его. Родион ждал, что она скажет, что ошиблась или попросту над ним подшутила, но женщина продолжала беспощадно молчать. Потом она, наконец, снисходительно улыбнулась и потрепала парня по голове. – Милый мой, – ласково произнесла она. – Ты хотя бы читал описание Батлера и сравнивал его внешность со своей? Ты славный мальчик, но твои мягкие черты лица никоим образом не подойдут для этой роли. Зато отлично подойдут для того, чтобы сыграть Эшли. – Да ладно? – с напускным удивлением воскликнул Родион. – В фильмах всегда забивали на все это. Вы вообще видели, что в экранизации Эшли вообще играл какой-то старик? Анита ничего не ответила, а только продолжила сверлить парня взглядом. Было видно, что она собирается стоять на своем до последнего, но и Родион не намеревался отступать. Во всяком случае, до определенного момента. – Либо ты сейчас же берешь сценарий, – все еще мягко, но настойчиво начала Анита. – Либо я отдам роль тому, кто будет ей рад. Родион опустил взгляд на протянутую ему стопку листов. В нем боролось два чувства: с одной стороны ему не хотелось мириться с тем, что придется играть персонажа, которому уделяется совсем немного времени, с другой – Анита никогда не бросала слов на ветер, и если она сказала, что лишит его и этой роли, то она точно сделает это. Нахмурившись, парень недовольно принял сценарий из рук преподавательницы. – Вот и умничка. – удовлетворенно прокомментировала она. Далее Анита озвучила остальные роли и предупредила, что если у кого-то будет получаться плохо, то она определит на его место кого-то другого, и потому призвала всех быть очень и очень старательными. – Так, все, пробуем сцену в библиотеке. – объявила она. - Скарлетт, Эшли и Ретт, вперед. – женщина пробежалась взглядом по тексту. – Скарлетт входит в библиотеку... Ага... Переходим сразу к признанию в любви, Ангелина, начинай. Ангелина, глядя в текст, слегка нахмурила брови, пытаясь вжиться в роль. – Эшли, – излишне томно произнесла она. – Скажите, ваше сердце принадлежит мне? Я люб... – девушка замолкла. – Что за чертовщина? – вскочила с места Анита. – Зачем ты замолкаешь на полуслове? Ты должна попытаться произнести это полностью, а Родион должен вовремя зажать тебе рот, чтобы ты не успела сказать. – она перевела взгляд на Родиона. – А ты чего стоишь, как истукан? Господи, вы расстраиваете меня с самого начала! Чему я вас вообще учила? Заново! Ангелина кивнула. – Эшли, – снова начала она. – Скажите, ваше сердце принадлежит мне? Я... – в этот момент Родион положил ладонь на ее губы. – Вы не должны говорить так, Скарлетт. – уныло произнес он, глядя в текст. – Вы будете ненавидеть себя за эти слова. – Боже! – снова воскликнула Анита. – Слишком рано, Родион. И почему ты такой пассивный? Где твое удивление, где сожаление? Ты не ожидал это услышать, ты не хочешь знать об этом. Почему ты не показываешь эмоции? – Да потому что я не чертов Эшли. – буркнул парень, не отрывая взгляд от сценария. Вся репетиция прошла плохо. Анита не уставала указывать ему на ошибки, а он в свою очередь не имел ни малейшего желания их исправлять. Его раздражало все: то, как Ангелина чересчур наигранно произносит свои реплики; то, как Анита беспрестанно закатывает глаза; то, как наблюдающие за этим процессом ребята хихикают его оплошностям. Но больше всего выводило надменное поведение Димы. Он всем своим видом показывал свое превосходство над Родионом, был слишком напыщенным. "Черт возьми, – думал Родион. – Это моя роль! Она должна была быть моей". В глубине души он надеялся, что Анита увидит, что у Димы получается плохо, и утвердит на его место самого Родиона, но мечты эти казались несбыточными. После занятия Дима догнал друга на выходе и подбадривающе хлопнул по плечу. – Эй, не расстраивайся. – сказал он. – Эшли не так плох, на самом-то деле. В конце концов, Скарлетт думает только о нем на протяжении всей истории. Так что мой тебе совет: не выделывайся и подойди ответственно к исполнению достойной роли. – Спасибо. – Родион попытался скрыть злость за напускной вежливостью. – Тогда и ты держи от меня совет: Батлер – не напыщенный идиот, каким ты его представляешь, а уверенный в себе бабник. Ему не нужно это доказывать, так что поработай над тем, как ты его преподносишь. От Димы не ускользнула зависть, которую Родион так тщательно пытался скрыть. Он довольно ухмыльнулся, сказал: "До скорого", и направился в противоположную от друга сторону. Домой Родион шел в отвратительном настроении. Все было не так. Все, что должно было пойти идеально, пошло просто ужасно. Он мечтал стать актером, грезил фантазиями о том, как увидит себя однажды на экране. О том, как другие увидят его там и восхитятся. Он хотел ловить на себе восторженные взгляды, быть узнаваемым на улицах, а сейчас все это стало казаться чем-то недосягаемым. "О какой славе может идти речь, – думал парень. – Когда даже в чертовом спектакле мне не дали нормальную роль?" Возможно, он слишком много значения придавал своему небольшому поражению, ведь если не получилось сейчас, то это не значит, что не получится никогда, но Родион даже не пытался мыслить позитивно. Войдя в квартиру, парень обнаружил свою мать сидящей за ноутбуком в гостиной. Он и не ожидал увидеть ничего другого, потому что эта женщина была загружена работой столько, сколько Родион себя помнил. Екатерина, как и ее муж, никогда не уделяла сыну достаточно внимания, но всегда пыталась сгладить обиду от непроведенного с ним времени дорогими подарками. Только вот отец мальчика чувствовал любовь к сыну и в какой-то степени был даже привязан к нему, в то время как Екатерина порой вообще не понимала, зачем подарила жизнь этому человеку. За все семнадцать лет она ни разу не испытала по отношению к Родиону ни одного из чувств, которые матери обычно испытывают к своим детям: ни нежности, когда укладывала младенца спать; ни умиления, когда мальчик приносил ей каракули и называл их ее портретами; ни восторга и гордости, когда сын достигал каких-либо успехов – не было ничего, кроме ощущения полного разочарования от семейной жизни. Екатерина вышла замуж по расчету и надеялась, что рождение малыша принесет в ее жизнь хотя бы немного света, но вскоре осознала, что не сможет проникнуться нежными чувствами к ребенку, рожденному от нелюбимого человека. Она нашла утешение в работе и все усилия прикладывала к продвижению вверх по карьерной лестнице. Услышав шаги Родиона, Екатерина бросила на него беглый взгляд. – Как репетиция? – поинтересовалась она, надеясь, что сын не начнет в красках описывать события прошедшего дня. – Ужасно. – ответил парень, подойдя к ней. Он давно привык, что матери никогда не было до него дела, и в обычное время не ожидал от нее заинтересованности, но сегодня, когда его мечта, уже готовая сбыться, потерпела крах, Родион вдруг ощутил острую потребность в поддержке близкого человека. – Я всегда говорила, что эти курсы – полная бессмыслица. – ответила она, не отрывая взгляд от экрана. – Только зря вкладываем туда кучу денег. Родион смерил мать грустным взглядом. Он постоял рядом с ней еще немного: то ли ожидая, что она произнесет что-то еще, то ли сам хотел сказать ей о чем-то. Ни на что не решившись и не дождавшись больше никаких слов, парень неспешно удалился в свою комнату. Он устало откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул. Чего ему сейчас хотелось – он и сам не понимал. Также, как и не понимал, почему Анита Циммерман лишила его главной роли только из-за внешних характеристик. И что с того, что Ретт Батлер – темноволосый мужчина с хитрыми глазками? Черт возьми, да Родион бы ради этого покрасил волосы, в чем проблема? От переполняющих эмоций парень вскочил с кресла и начал шагать по просторной комнате. Он не мог понять, что конкретно ощущал в этот момент, но точно знал, что это чувство для него чуждо. С детства Родион получал все, о чем только мог мечтать: самые интересные игры, новейшие гаджеты, вышедшие буквально вчера книги – ему стоило только озвучить свое желание, и оно тут же исполнялось, поэтому он даже представить себе не мог, что кто-то способен ему в чем-то отказать. А сейчас он впервые в жизни почувствовал себя побежденным. И кем? Димой, который, как казалось Родиону, даже не дотягивал до его уровня. И почему? Только лишь потому, что он темноволосый и имеет более жесткие черты лица? Ситуация казалось настолько нелепой и глупой, что просто не укладывалась в голове. Родион продолжал думать и в какой-то момент в его голову прокралась мысль о том, что, быть может, он не так уж и талантлив, как ему кажется. Может быть, Дима действительно справиться с этой ролью лучше, чем он? Мысль была до омерзения неприятной. Парень попытался отогнать ее прочь, но она словно моментально пустила корни в сознании и даже не планировала покидать его голову. От осознания собственной никчемности стало совсем тошно. Родион, не способный больше злиться, устало рухнул на кровать. Все внезапно стало бессмысленным. Хотелось то ли поделиться своим разочарованием, в красках рассказывая слушателям о своей проблеме, то ли, наоборот, попытаться отвлечься и забыть обо всем этом. Однако сложность была в том, что для обоих случаев требуются люди, готовые помочь, а с этим дела у Родиона обстояли туговато: друзей у парня не было совершенно. По какой причине – догадаться несложно: дело было в его токсичности. В детстве никто не хотел общаться с ним из-за того, что мальчик обзывал всех подряд, а когда кто-то имел наглость ответить ему – тут же лез в драку. Став постарше, Родион перестал размахивать кулаками, но желание оскорблять всех, кто попадается ему на глаза, и иронизировать над ними, никуда не пропало. Так что сейчас, попав в сложную ситуацию, ждать поддержки было неоткуда, и Родион невольно задумался о Кристине и остальных. Он ни от кого не скрывал, что пошел на эти встречи только с целью повеселиться. Но сейчас мысль о том, что он отчаянно нуждается в их компании, прочно засела в голове и сводила парня с ума. Родион не мог представить себя одним из них – унылым нытиком, который может в этой жизни только бесконечно жалеть себя и сетовать на нелегкую судьбу. Парень боролся с собой как мог, но в конце концов ему пришлось сдаться. "Черт с ними. – подумал он. – Они собрались, чтобы помогать друг друг, вот пусть и мне помогут". Родион открыл чат, и, спустя несколько минут сомнений, отправил короткое сообщение: "Поговорите со мной. Мне плохо". Сообщение смотрелось максимально глупо. Оно слишком выделялось на фоне бесконечных вопросов Кристины об их самочувствии, на которые отвечала только Леська коротким "у меня все в порядке". Родион уже подумал удалить весь этот позор, как вдруг получил ответ: "Что произошло? – спросил Саша. – Давай поговорим". "Только не с тобой". – ответил Родион. Парень какое-то время тупо смотрел в экран. Неужели больше никто не ответит? Хотя, подумав немного, он осознал, что если бы вместо Саши отозвался кто-то другой, то реакция его была бы точно такой же. Он не знал, в чьей компании сейчас нуждался. К сожалению или счастью Саша проигнорировал его грубость: "Мы с Лилей сейчас собирались прогуляться. Можешь присоединиться, если хочешь". Родион не знал, хочет он или нет, однако одно ему было известно точно: если он останется дома в полном одиночестве, то его сожрут собственные мысли. Подвергать себя такой пытке было бы полным идиотизмом.