Ангедония

Начинаю безудержно хохотать с очередной шутки Шуры, и сок, который я набрала в рот секундой ранее, беспощадно льется через нос. Представив эту картину, начинаю смеяться еще сильнее и жестами умоляю друга подать мне что-нибудь, чем я смогла бы вытереть лицо. – Ты мерзкая. – брезгливо морщится бармен, подавая мне салфетку. – Сам виноват. – отвечаю я, все еще хихикая. Хороший сегодня день: не было ни одного ворчливого клиента, который бы жаловался на мою неуклюжесть. Возможно, все дело в том, что посещаемость сегодня совсем никакая, Оксанка даже не жалуется, что я ей не помогаю. Точнее будет сказать, не жаловалась. – Тот столик – твой. – свирепо прошипела она мне, когда я вытирала с лица остатки сока, и ткнула пальцем куда-то в зал. Проследив за тем, куда она указывает, я ужаснулась. – О, милостивые боги, – проговорила я, зайдя за барную стойку и спрятавшись за спину Шуры. – Сегодня что, уже пятница? – Чего? – не понял он и подозрительно покосился на меня. – Самый настоящий понедельник. – Тогда какого черта там они? – Шура посмотрел в указываемую мной сторону, и его вид тоже стал озадаченным. А дело было в том, что наша милая компашка, похоже, решила собраться вне расписания. Лиля, Родион и Саша сидели за столиком. Лица всех были такими унылыми, что я невольно испугалась, что поводом для собрания стала чья-то внезапная кончина. Хотя в таком случае меня бы, наверное, тоже предупредили. Или нет? Догадка о смерти была какой-то слишком глупой, но другой причины, по которой ненавидящие друг друга люди могли бы собраться вместе, я просто не придумала. Ладно Саша и Лиля – они вроде ладят, но как среди них оказался Родион – вот это мне было совсем не ясно. Как бы то не было, обслужить я их не могу, ведь они не должны знать, что я здесь работаю, иначе Кристина поймет, что меня к ней подослала ее сестра. А если начальница узнает, что я спалилась, меня выставят за дверь. Поэтому логично было попросить Оксану самостоятельно поработать с этой троицей, а меня по-хорошему отпустить на время, пока они здесь. На мою просьбу у официантки вырвался истеричный смешок. – Ты совсем рехнулась? – спросила она, переводя взгляд с меня на Шуру и обратно. – Я уже устала терпеть твои выходки. – Ты не понимаешь! – воскликнула я. – Если они узнают, что я тут работаю, Алина вышвернет меня отсюда. Ответом на мой, как мне казалось, весомый аргумент был равнодушный взгляд. – А если ты не обслужишь их, то я сама сделаю все возможное. чтобы тебя уволили и наконец нашли достойную замену. – жестко сказала Оксана и ушла на кухню. Что ж, кажется, у меня просто-напросто нет выбора. Мысленно обратившись к богам с просьбой о том, чтобы все прошло нормально, я двинулась к ребятам. – Не ожидала увидеть вас здесь в этот день недели. – натянуто улыбнулась я. – Чего желаете? Три пары глаз недоуменно уставились на меня, продолжающую по-идиотски улыбаться. Не знаю, как долго они молчали, но по моим личным ощущениям это длилось целую вечность. Потом Родион демонстративно поморщился. – Боже, ты что, официантка? – спросил он. – Да-а, – протянула я. – Устроилась недавно. Только, молю, не говорите Кристине! – Да до тебя никому нет дела. – резко ответил парень. – Принеси чего-нибудь выпить. Я, оскорбленная таким обращением, демонстративно скрестила руки на груди. – Мы несовершеннолетним не продаем. – сказала я, уверенная, что смогла поставить его на место, но Родион тут же спустил меня с небес: – Что ты из себя строишь? Все знают, что здесь могут налить даже пятилетке, иначе я бы выбрал местечко поприличнее. Так что не выделывайся, будь добра. Внезапно Саша подал признаки жизни. Он помахал рукой, привлекая к себе внимание, и тепло улыбнулся. – Мы рады тебя видеть, Лесь. – успокаивающе произнес он. – Просто Родион немного не в духе, поэтому так себя ведет. Не принимай на свой счет. – Ага, как же. – отозвалась Лиля. – Как будто он вел себя иначе, когда был "в духе". Я перевела взгляд на девушку: она понурым взглядом уставилась в экран телефона. Казалось, что происходящее ее совсем не радует, и она предпочла бы провести время в любой другой компании, где не было бы Родиона. А последний действительно выглядел неважно: если обычно его издевки сопровождались нахальными ухмылками, то сейчас я бы назвала это какой-то грустной грубостью. Звучит, может, и странно, но боги не наградили меня достаточным словарным запасом, чтобы я могла дать этому более красивое описание. Поведение Родиона и то, что они каким-то образом оказались здесь втроем, когда как минимум двое из них этого не хотели – все было настолько странным, что мне стало до чертиков интересно, что у них произошло. Потому за столик я вернулась с четырьмя напитками и уселась рядом с Родионом напротив Саши и Лили. – Ну, – начала я, купая трубочку в стакане. – Рассказывайте, что стряслось? – Еще одна прилипла. – Родион обреченно опустил голову на сложенные на столе руки. Я понимала, что мое присутствие мало кого радует, но уходить была не намерена. В самом деле, я вообще-то тоже член группы, поэтому имею право участвовать в их собраниях. – У Родиона возникла проблема. – мягко объяснил Саша, а обладатель проблемы в это время залпом высушил стакан и с громким стуком поставил его на стол. – Еще. – потребовал он. Я взглядом нашла Оксану и кивнула в ее сторону, намекая, чтобы за добавкой он обратился к ней, и, пока Родион озвучивал свой заказ ошеломленной девушке, в чьем взгляде читалась смесь недоумения и злости, я оперлась локтями на стол и придвинулась ближе к Саше, чтобы все хорошенечко узнать. – Он готовился к спектаклю. – начал Саша. – Хотел получить главную роль, но ее дали какому-то другому парню. – Бездарному выродку. – дополнил Родион и брезгливо поморщился. – Я готовился к этой роли! Я выкладывался на этих занятиях как никто другой, а она что? – Он опустил взгляд на свои сложенные руки и замолчал, будто вопрос был задан нам. Его светлые волосы были немного спутаны, и эта небрежность изящно дополняла его образ грустного парня. Родион под всеобщее молчание сделал еще пару глотков, после чего продолжил: – А она меня уничтожила. – он тупо уставился перед собой и не проронил больше ни слова. Остальные так же молчали. Не знаю, как им удавалось сохранять непринужденное спокойствие, потому что мне стало ужасно некомфортно. Я посмотрела на Сашу, закрывшего глаза, задумавшись о чем-то; потом перевела взгляд на Лилю, которая изредка отрывалась от телефона, чтобы бросить беглый взгляд на Родиона и тут же закатить глаза; и, наконец, на самого Родиона – он не менял положения уже довольно продолжительное время. Не выдержав всего этого напряжения, я попыталась разбавить тишину хоть чем-нибудь. – А чего вы решили собраться только втроем? – спросила я, обращаясь, наверное, больше к Саше, потому что, на мой взгляд, он был единственным, кто был хотя бы немного расположен к разговору. Саша поморгал, выходя из своего безмятежного состояния, и, продолжая хлопать глазками, посмотрел на меня, но ответить ничего не успел – вместо него это сделал Родион: – Я не хотел собирать здесь полгорода. – Ну, я имею в виду, что вы могли бы позвать меня, Кристину и Стаса. – объяснила я. Родион посмотрел мне прямо в глаза. – Будь тут Кристина, она говорила бы не затыкаясь, а унылая физиономия беспомощного Стаса удручала бы еще больше. – он помолчал, потом добавил: – Да и твоя болтовня меня раздражает. Лиля так резко бросила телефон на стол, что я испугалась, как бы его экран не разбился от такого удара. – Ведешь себя так, будто тебе все должны. – яростно протараторила она. – Если тебе что-то не нравится, то вперед – иди отсюда. – Нет. – спокойно ответил Родион. – Да! Потому что твой вид мне тоже порядком надоел. – Ну так уйди сама. – Родион смотрел ей в глаза и улыбался, от чего видные участки ее кожи (которых было мало из-за многочисленных наклеек), пылающие от злости, раскраснелись еще больше. Она шумно выдохнула и, видимо, не найдя больше слов для ответной атаки, снова взяла в руки телефон. Я наблюдала за этой картиной, но не могла заставить себя хоть как-то вовлечься в спор: слова Родиона меня задели. Но, боги, как удивительно, что вывело меня из равновесия не его раздражение от моей болтовни, а то, как он отозвался о Стасе. Почему-то теперь, узнав его историю, проникнувшись его болью, пропустив ее через себя, я не могла спокойно реагировать на выпадки в его сторону. – Стас не так плох, как ты о нем думаешь. – проронила я после непродолжительной тишины, воцарившейся за столом. Родион с ухмылкой посмотрел на меня. Я продолжила: – У него просто проблемы. Как и у всех вас, я думаю. – У меня проблем нет. – отрезал Родион и откинулся на спинку стула. – Разве что с головой. – дополнила Лиля, не отрывая взгляд от телефона. – Крошка, прошу, давай посидим в тишине. – парень порылся в кармане и достал оттуда пачку сигарет марки, о которой я даже никогда не слышала. – Зачем ты пришел в компанию, если хочешь тишины? – не унималась Лиля. – Потому что я хочу тишины в компании. – ответил Родион, внезапно став очень спокойным. – Сегодня мне сложно быть одному, но и засорять голову лишними разговорами я тоже не намерен. – он зажег сигарету и протянул пачку девушке, а та в свою очередь недоуменно посмотрела на него, похоже, удивившись непонятно откуда взявшейся вежливости. Я думаю, ей удивились все мы. – Угощайся. Это хорошие сигареты. Лиля недоверчиво вытянула одну штучку, далее пачка была протянута мне, а после – Саше. Однако последний мотнул головой, сказав, что не курит. – И не пьешь, я полагаю? – предположил Родион, глядя на нетронутый алкоголь в стакане парня. Лицо Саши приняло серьезное выражение. – Не хочу испортить жизнь себе и своим близким. – это было сказано немного невпопад, но никто и не думал спорить. Было в его голосе что-то очень грустное, я бы даже сказала, скорбное – думаю, поэтому мы не стали задавать вопросы. Мы просто сидели и курили в тишине. Ну, то есть, в тишине, если игнорировать стоящий за нашими спинами галдеж. Странно, но я даже не чувствовала неловкости. Все казалось каким-то предельно правильным и понятным. В этот момент я даже ощутила спокойствие, которое чувствовала крайне редко за последние четыре года. Мне показалось, что все мы помирились. Показалось, что я теперь готова видеться с этими людьми по собственной воле. Единственное, что я бы сейчас изменила – добавила бы сюда Стаса. *** Странно, но этот парень стал мелькать в моей голове как-то уж слишком часто. Мы виделись несколько дней назад, и тогда же впервые поговорили, но, черт, на протяжении всех выходных мысли не покидал образ бледного тощего парня с пустыми глазами. Я даже перестала искать мужчин, чтобы поразвлечься, пропало нежелание идти домой. Все происходящее в моей жизни казалось только шумом на фоне главного – мыслей о Стасе. Наверное, поэтому я сейчас топаю по уже знакомой подъездной лестнице вверх на третий этаж. Дверь открыла мать парня и, как мне показалось, очень обрадовалась. Она скорее запустила меня в квартиру и торопливо двинулась в сторону комнаты сына. – Милый, – немного повысив голос позвала она. – К тебе пришла Олеся. Олеся. Даже не знаю, что меня раздражает больше – мое собственное полное имя или то, чем люди его считают, когда слышат сокращенное "Леська". Помню, как лет в десять мне вдруг стало интересно, почему отец называет меня именно Леськой, а не сокращает мое имя нормально, на что он ответил, что привычные "Вася" и уж тем более "Васёна" или "Васюта" звучат просто отвратительно. Я всегда была слишком зависимой от мнения отца, и потому после этого разговора сделала всем знакомым заявление, чтобы отныне и вовек называли меня исключительно Леськой – никаких Васён и прочего. Мать Стаса открыла передо мной дверь в комнату сына и сделала приглашающий жест рукой. – Проходи. – сказала она, а потом, обратившись к Стасу, предложила: – Может, попьем чай все вместе? – Это лишнее. – буркнул парень. Я осторожно вошла в комнату и неловко улыбнулась. – Привет. – Зачем ты пришла? – спросил Стас, глядя исподлобья. Он сидел на кровати, по-турецки сложив ноги и вжав голову в плечи, будто пытался спрятаться от внешнего мира. Вопрос застал меня врасплох. А зачем я пришла? Меня никто не звал, да и я даже не потрудилась предупредить, что заявлюсь к нему. Стало неловко. Я, как и в прошлый раз, без приглашения села в кресло напротив парня. – Я привезла сигареты. – пролепетала я, роясь в рюкзаке. – Подумала, что прошлые, наверное, кончились за выходные. – Еще остались. – глухо произнес Стас. – И тем не менее я привезла еще. – я протянула ему пачку. Стас принял ее и поразглядывал немного. Затем он поднял на меня взгляд и сверлил им какое-то время, заставляя погружаться глубже и глубже в пустоту его глаз, и, наконец коротко поблагодарил. Я кивнула. Не знала, что сказать и о чем спросить. "Дура, Леська. – вертелось в моей голове. – Какого черта ты сюда вообще приперлась?" – Ну, – начала я, в неловкости заламывая пальцы. – Как дела? Стас посмотрел на меня, как на идиотку, ей-богу. Да и я сама поняла, что сказала редкую глупость. Боги, почему вы не создали меня нормальной? – Отлично. – ответил он наконец, никак не изменившись в лице. Стало еще более неловко. Боги, ну за что? Я решила как-то разбавить застоявшееся напряжение. – Зря ты, конечно, не ходишь на встречи, – начала я, последовав примеру Стаса и закурив. – Там круто. Сегодня вот сидели с ребятами, выпивали - было очень атмосферно. Жаль только, что без тебя. – сказав это, я решила, что уделяю слишком много внимания его персоне, поэтому добавила: – И без Кристины. Стас смотрел на тлеющую сигарету. Ничего не говорил. Черт, в прошлый раз он хотя бы решился излить душу, из-за чего я не ощущала себя бесполезной, а сейчас мое присутствие было максимально не к месту. – Мне все равно. – наконец сказал он. Ему плевать. Наверное, глупо было полагать, что он проявит к этому интерес, и еще глупее – что он проявит его ко мне. Я злилась на свою безграничную тупость и его безразличие. Черт, да не может быть такого, чтобы человек был настолько безучастен абсолютно ко всему. – Ты хотела только передать сигареты? – спросил он внезапно. Я подняла голову. Да нет же, дурак, плевала я на твои сигареты, я просто хотела увидеть тебя. Или чтобы ты меня увидел. – Да. – ответила я. – Ну, ты передала. – он посмотрел на меня искоса. Намек понят. – Да. – сказала я. – Уже ухожу. Неторопливо встав, я поплелась к двери. Чертов Стас, зачем я вообще все это затеяла? Этот придурок вечно будет сидеть в четырех стенах и грезить о своей бестолковой бывшей. Не то что бы я была хоть чуть-чуть толковой, но я хотя бы была. Живая. Здесь. Коснувшись дверной ручки, я подумала: а к черту, все равно мы с ним больше не увидимся; почему бы не высказать все? – Знаешь, что? – я повернулась и столкнулась с его усталым взглядом. – Если ты будешь и дальше сидеть тут и бесконечно жалеть себя, то ничего не произойдет. Мир не изменится. Надя к тебе не вернется. Никогда. Этого не будет. Так что ты просто теряешь время. Займись чем-нибудь наконец, выйди на улицу, посиди хотя бы на скамейке у дома. Попытайся сделать хоть что-нибудь. – я замолчала. Стас смотрел сквозь меня. – Хорошо. – сказал он. – Тебе плевать, да? – Да. Я повернула ручку и быстрым шагом направилась к выходной двери, даже не попрощавшись с его матерью. Какой смысл в том, чтобы объяснять ему что-то? Этот парень давно выбрал свой путь и не собирается с него сворачивать. Кто я такая, чтобы пытаться его изменить? Просто дура, которая вдруг решила, что может быть хоть чем-то полезной. Я не знала, что делать. Разочарование заполнило всю меня, вытеснив остальные чувства и эмоции. Неплохо было бы, конечно, поехать в бар, но сегодняшняя смена Шуры уже закончилась, а другие бармены не очень охотно шли со мной на диалог. Я вдруг осознала, что кроме "Тридцати трех несчастий" мне и пойти-то некуда. И друзей у меня совершенно нет. Кроме Шуры, разве что. И я уже в который раз приняла дурное решение: второй раз за день поехала в гости без приглашения. *** – Леська? – открывший дверь Шура выглядел слегка обеспокоенным. Оно и понятно: я редко заглядывала к нему, и в основном это было только тогда, когда я вляпывалась в неприятности. Но какой же нелепый этот Шура! Много вы встречали людей, которые даже в собственном доме наряжались в белоснежные, гладко выглаженные рубашки, застегнутые до верхней пуговицы? Шура всегда и во всем старался быть предельно точным и аккуратным. Точнее даже не старался быть, а действительно был. В жизни все должно быть четко и строго – такого правила он придерживался. – Приветик. – улыбнулась я, протискиваясь в квартиру. – Чем занимаешься? – Конспекты переписываю. – ответил он, указав рукой на письменный стол. – Скучно. – оценила я. Словом "скучно" на самом деле можно было бы описать всю жизнь Шуры. Даже его квартира выглядела более, чем уныло: нет, она не была какой-то бедной или что-то вроде того – напротив, она выглядела более, чем идеально. Обставлена она была по минимуму, на полках лежали исключительно те предметы, которыми хозяин пользовался, а именно: тетради, книги, очки и шахматная доска – никаких цветочков, картин на стенах и прочих безделушек. Короче говоря, тоскливейшее зрелище. – Что случилось? – спросил Шура, когда я разглядывала полки. – Ничего. – я пожала плечами и улыбнулась. Шура устало потер глаза. – Лесь, – сказал он. – Мы не первый день знакомы. – Да знаю. – я села в предложенное кресло и обхватила голову руками. – Я просто сегодня подумала... – я замолчала. – Черт знает, чем я думала, короче. Шура присел на корточки напротив и взял меня за руку. – Это что-то серьезное? – спросил он, заглядывая мне в глаза. – Нет. – я покачала головой. – Если не хочешь – не говори. – произнес Шура, поднимаясь. – Главное помни, что все мужики – козлы. – улыбнувшись, он потрепал меня по голове. – И это факт. – согласилась я, смеясь. Потом, приняв серьезное выражение лица, спросила: – Можно я останусь у тебя сегодня? Парень, не сказав ничего утвердительного, взял с полки какую-то книгу и протянул ее мне: – Только сиди тихо и не мешайся.