Неожиданно

*** В квартире Рыковых раздаётся звонок в дверь, Оля сидит на диване, пытаясь прийти в себя, у неё очередной приступ тошноты. – Я открою. – Тебе ж плохо, куда ты бежишь? – Неудобно как-то, мама твоя пришла, я и так свалила на тебя обязанности по приготовлению ужина, дай хоть дверь открою. – Оль, не выдумывай, я же знаю, в которую сторону открывается дверь. Мяту заварить? – Я сама. *** Аверина проходит в квартиру, Паша помогает ей снять плащ и обувь. – Руки мой и к столу, ванная помнишь где? – А Олечка где? – А Оля здесь. – легко отвечает она. – Я же просил тебя резко не вставать. – с замиранием говорит Паша и поддерживает Олю, чтобы та не упала. – Со мной всё в порядке, Марина Леонидовна, проходите к столу. Аверина смотрит на Олю, окутывая поволокой серо-голубых глаз и улыбается — догадалась. *** – Мам, тебе курочку положить? – Ты Оле лучше положи, она не ест ничего. – отмечает Марина. – Паш, притормози с ужином. – глаза Арефьевой предательски бегают из стороны в сторону и, бережно коснувшись ладони мужа, она решает признаться. – У нас будет ребёнок, Марина Леонидовна. – Кхм, что? – уточняет Аверина. Она прекрасно расслышала то, в чём призналась Оля, но, кажется, немного оторопела. – Мама. – нервно цыкает Паша. – Я так и думал, что не нужно тебе ничего сообщать. Ты же чёрствая как сухарь. – Я рада за вас, правда. Просто очень неожиданно. – растерянно произносит Марина. – Чаю? – спрашивает Ольга, чтобы снять нарастающее напряжение. – Павлуш, оставь нас наедине ненадолго. Кажется, нам нужно поговорить, я правда? – Да. То есть нет, то есть... Короче, Рыков, сходи за хлебом. – рявкает Оля. – Так есть хлеб-то. – Иди, говорю, за хлебом. *** Марина и Оля остаются на кухне, непринуждённо пьют чай и будто читают друг друга. Первой молчание прерывает Марина. – Сколько уже? – Двенадцать недель. – облегчённо отвечает Оля, потому что успокоилась, дождавшись рокового срока. Трагичного для неё лично. – Пашка, наверное, обижается на меня, он не хотел Вам говорить ничего, я настояла, сама не знаю, почему. – Ты всё сделала правильно. – Марина накрывает Олину руку тёплой уютной ладонью и улыбается. – Это на Пашу похоже: скрывать всё до последнего. Он мне ни про одну свадьбу не сказал, а теперь вот собирался скрывать такую новость. – Это точно, про Вас он мне тоже словом не обмолвился, хотя, тут я даже злиться не буду: если б сказал, я б его не приютила после инсульта. – Оль, видется разрешите? – Да. – твёрдо отвечает Арефьева. – Одна я точно не справлюсь, и ещё, – она делает паузу и заявляет, – в декрет я надолго, минимум на полтора года. Как бы я ни любила подстанцию, этого ребёнка я никому не отдам. – Даже Пашке и мне? – Ну, если только Вам. – усмехается Оля. Паша открывает дверь и заходит в квартиру с буханкой ржаного хлеба. – Оль, хлеб я принёс. – Рыков, у нас горы бородинского, чё ты его припёр? – Так ты же просила. – Рррыков...