Иван-дурак

      Приближался один из самых ненавистных дней для российского Воплощения. 12 июня. Двадцать четыре года назад была принята Декларация о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики в Большом Кремлёвском дворце. Что же это значило? Самое главное — Конституция и законы России ставились в приоритет перед законами Союза. Отныне отец не главный, даже не равный. Спрашивали тогда самого русского, хочет ли он грызться за власть с собственным родителем? Нет. Ему что-то наплели, да так складно, что он поверил в необходимость данного действия, ведь «государственный суверенитет РСФСР провозглашается во имя высших целей». Он поверил, что сам этого хочет. Да и что такого, ведь до него, в 1989 году, такие же документы приняли Эстония, Литва, Латвия и Азербайджан. А 11 марта 1990 года Литва первым вышел из состава СССР.       После подписания этого документа Россия буквально вылетел из кабинета, он чувствовал себя очень странно: дыхание участилось, а сердце забилось словно в бешенстве, руки тряслись. А потом он повернул голову в конец коридора, где, к своему удивлению, заметил отца. Тот стоял неподвижно и пристально смотрел на старшего сына. Взгляд Советов всегда был непроницаем, редко когда России удавалось понять, о чём же думает родитель, но сейчас Федерация хорошо мог заметить эмоциональное состояние Союза. Младший русский застыл, даже дыхание вмиг пропало, а сердце пропустило удар. Сквозь слабое свечение янтарных глаз проступали грусть и неверие. И вот теперь, увидев, до какого состояния он довёл отца одним лишь росчерком на бумаге, русский понял, что не хотел этого. Но теперь уже поздно.       Раздался громкий звук голосов тех людей, которые присутствовали на подписании Декларации. Они покинули кабинет, переговариваясь друг с другом, не замечая двух Воплощений, что показалось России совершенно непозволительным и неуважительным. Но плевать на людей. Отец — вот кто сейчас важен. Но почему тогда он не может и шелохнуться, а рот открывается, как у рыбы, которая попала на сушу, не в состоянии выдать и единого звука?       Советский Союз не стал ждать, когда его отпрыск придёт в себя. Он лишь горько усмехнулся, качая головой, и ушёл. РСФСР почувствовал себя потерянным, будто не удержался за отцовскую руку и теперь не может отыскать его в плотной толпе незнакомых людей. Россия ожидал скандала, но, вернувшись домой, не увидел никаких изменений. Отец вёл себя так, словно ничего и не было. Словно не его старший сын, являвшийся ядром их союза и приближённым СССР, которому советское Воплощение всецело доверял, принял Декларацию о своём государственном суверенитете, тем самым указывая отцу, что его мнение и законы отходят на второй план.       Весь вечер прошёл в тихом семейном кругу. Раньше это доставляло русскому удовольствие, но не сейчас, ведь теперь всё по-другому. Но старшие Воплощения вели себя как обычно. Они умели отделять личное от политического, чего РСФСР в упор не понимал. Он не понимал, как батя может тепло улыбаться ему и спрашивать, не хочет ли он добавки куриного супа, хотя несколько часов назад сын вонзил нож в спину отцовского доверия. Будь он на месте Советов, утопил бы себя в этой тарелке.       Сон не шёл, но российское Воплощение упрямо продолжал лежать с закрытыми глазами. До того момента, пока его не одолела жажда, вынуждая плестись к кухне. Оставалось только миновать зал, двери в который были закрыты. Он бы прошёл их, если бы не заметил тусклый свет, что вытягивался из-под дверей, к одной из которых Россия прислонился ухом. Кто дёрнул тогда его так поступить, русский так и не понял, но точно пожалел об этом.       Преграда в виде дверей скрывала от его взора отца и дедушку, которые тихо переговаривались о чём-то. Поэтому РСФСР как мог напряг слух. — Меня предают собственные дети, — пожаловался голос Советов. — Меня в своё время тоже предали отпрыски, Союз, — Империя напомнил сыну о заговоре, который сам Союз, Российская Республика и другие дети Российской Империи готовили против него.       С той ночи Россия во всём происходящем винил себя. Даже в выходе из состава СССР прибалтов, пусть они и покинули их ещё до июня 90-го года. После подписания Декларации возник Парад суверенитетов, а сам документ положил начало фактическому двоевластию в стране и «войне законов». В их семье и когда-то единой стране бушевал настоящий бардак. Страны одна за другой заявляли о своём государственном суверенитете, но не все это принимали. Приднестровье и Абхазия с Южной Осетией, дети Молдавии и Грузии соответственно, встали на сторону деда и не признавали решения своих родителей. Того же мнения был и Нагорный Карабах, сын то ли Армении, то ли Азербайджана — никто не удосужился придержать свечку.       Но потом самобичевание России превратилось в ненависть к тому, кто подписывал ту злосчастную Декларацию. Российское Воплощение винил в разрушении своей семьи Горбачёва и Ельцина. Даже после ухода с поста президента отношение русского к последнему не поменялось. Он старался следить за тем, чтобы как можно меньше политиков посещали ЕБН. А кто того и посещал, с тем Россия незамедлительно проводил беседу, убедительно прося забыть об этой ошибке природы и политики.       А затем он умер. Впервые за долгое время русский радовался чьей-то смерти. Тогда он специально ушёл в небольшую завязку и явился на похороны при всём параде, демонстрируя своё отношение к почившему. Он надел самый дорогой костюм, что у него был, воспользовался роскошным одеколоном, а на самой церемонии стоял поодаль и не сводил с лица торжествующей улыбки. Некоторые Города и Регионы пришли тогда в замешательство от поведения Государства, но Россию это не сильно волновало. Ему было жаль, что с другими личностями подобным образом расправиться нельзя. — Разрешишь войти?       От мрачных воспоминаний Российскую Федерацию отвлёк батин голос. С точки в пространстве младший перевёл взгляд на родителя, а потом на монитор компьютера, который показывал открытый вордовский документ: Россия корпел над импортозамещением, которое сейчас просто кровь из носу необходимо. После распада Советского Союза многие отрасли производства загнулись и канули в Лету, а та продукция, что осталась, но отставала по качеству в сравнении с западной, была вытеснена с полок, поэтому пришлось торговать ресурсами, чтобы получать деньги, на которые потом покупалось всё нужное за границей. Надо было как можно скорее восстанавливать вертикаль власти и хоть какую-то стабильность, из-за чего времени на создание своего производства не было. А когда всё устаканилось, русский подсчитал, что покупать у других стран всё необходимое дешевле и качественней. Получалось, что и волки сыты, и овцы целы.       Сделать всё с нуля гораздо сложнее, так как необходимы большие рынки сбыта, чтобы производить продукцию приемлемого качества и получать с этих продаж хорошую прибыль, дабы потом вкладывать в модернизацию этого же производства.       Но, честно сказать, России и не нужно было всё самому производить, ведь мир взаимозависим: например, у того же РФ есть сырьё, а у кого-то его нет, но зато есть технологии. Но в связи с этими санкциями, будь они трижды прокляты, русскому придётся потратить время, потратить деньги и создать самому то, в чём ему отказали. Несколько лет, и он из покупателя превратится в продавца, чем только уменьшит свою экономическую зависимость от западных стран. — Ты уже почти зашёл, — отметил младший. — Присаживайся.       В кабинете России находились не только стол, компьютерное кресло и шкаф с различной документацией (хотя когда-то состав был именно таким), но и три просторных тёмных кресла, в которых при желании можно было и заснуть. Союз сел в то, что было ближе к сыну. — Мы с твоим дедом хотели что-нибудь испечь к твоему Дню Рождения. При возможности съездить куда-нибудь. Может, будут какие-то пожелания?       «Почему ты добр ко мне? Почему продолжаешь заботиться? Почему не ненавидишь меня?» — Россия потупил взгляд, прогоняя своё самобичевание, и честно задумался над вопросом. — Бать, ты же в курсе, что я не хочу отмечать. Так зачем спрашиваешь? — Сына, ты же знаешь, мы с дедом… — Союз запнулся, ну, не привык он ко всякого рода нежностям, даже по отношению к сыну, для этого у России были мачехи. — Волнуемся мы. Ты хоть и не совсем человек, но тоже нуждаешься в отдыхе. — Навалилось много дел. — Да знаю я эти дела, — возразил Советы, вспоминая, сколько санкций он повидал на своём веку. — Я всё ещё в толк не могу взять, в чём смысл накладывать санкции на чиновников, при этом не говоря, на кого именно. Будто позже это не вскроется. — Это кто такой умный? — Япония, — СССР хмыкнул и качнул головой, — вышла какая-то до безобразия неумелая попытка перевести тему, но в поддавки он играть не собирается, — а затем пристально посмотрел на сына. — Ты правда не хочешь праздника? — Бать, — младший вздохнул, — прости, но нет. Тем более, у меня есть пара заграничных поездок. — Куда это? — Сначала в Лондон, затем в Палермо. — Ладно, понял тебя. — Союз не хотел устраивать сыну допрос, — его мальчик сам со всем может справиться, поэтому поднялся с кресла и перед тем, как покинуть помещение, предупредил Россию: — как вернёшься, сразу поедем к Древней Руси и организуем шашлыки.       Дверь закрылась, а российское Воплощение улыбнулся — батя неисправим и всё равно будет стоять на своём и вытащит отпрыска проветрить голову, как бы тот ни сопротивлялся. За это РФ его и любил. И сам был любим, правда, не понимал, за что.

* * *

      Россия решил, что лучше будет сразу из столицы Королевства отправиться на итальянские земли, дабы лишний раз не тратить время и деньги. Он рассчитывал, что Италия не будет против его приезда на пару дней раньше.       Главное — пережить встречу с Британией. Чувствовала его пятая точка, что не к добру это. Ну вот что от него надо этому англосаксу? Не он ли по обычаю своего характера должен был предупредить Россию о встрече за месяц-два? Да и не только дело в этом менталитете, но и в без того загруженном графике Государств, в который порой и при всëм желании невозможно было впихнуть дополнительную встречу.       В аэропорту его встретил личный автомобиль британца. Поездка на «Роллс-Ройсе» до места встречи с Королём казалась ему единственным плюсом в этом «путешествии». Водитель довёз гостя до Сент-Джеймсского дворца, который используется королевской семьёй как неофициальная резиденция. Сам Соединённое Королевство встретил приглашённого уже внутри. — Russian Federation, — поприветствовал его Британия, при этом слабо кивнул головой. — Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии, — в тон собеседнику ответил русский, также слегка склонив голову. — Прошу Вас следовать за мной.       Они прошли в одну из просторных комнат старого дворца, построенного ещё в XVI веке. Вот они уселись в винтажные кресла, и Британия начал разговор с максимально нейтральной и отдалённой темы — погоды. Россия отметил, что погодные условия достаточно приятные и благоволят продуктивной беседе. Британия отметил его намёк. — К плодотворному диалогу хороший чай был бы идеальным дополнением, не так ли? — Вы правы, Ваше Величество. — Так как Вы гость, я даю Вам право самостоятельно выбрать чай для нас двоих.       Федерация ненадолго задумался, не подозревая, что его ответ может коренным образом повлиять на ход предстоящего разговора. — Думаю, Вам подойдёт королевский молочный чай.— На секунду британская невозмутимость пропала, — Королевство был удивлён выбору русского. Приятно удивлён. — Из-за добавления виски этот чай обладает своеобразным ароматом солода и изысканным вкусом.       «Льстец,» — признаться честно, Британия ожидал от русского худшего выбора, но тот вытянул верный жребий и немного расположил Королевство. Но РФ и не думал подлизываться к собеседнику, тот выглядел действительно хорошо и солидно: идеально белая рубашка, серый галстук-бабочка, тёмно-серый костюм-тройка в тонкую светлую полоску и чёрные лакированные туфли. Дорогой алкоголь идеально бы дополнял его образ, поэтому российское Воплощение и выбрал чай, в который добавляется виски, правда, в процессе приготовления он выпаривается. Федерация также отметил, что бокал Ноузинг, принятый для употребления виски, выгодно бы подчёркивал женственно-тонкие запястья, на которых с обеих сторон красовался британский флаг. — А для себя я бы хотел… манзаниллу. — Тоже неплохой выбор, — и вновь русский удивил, выбрав любимый чай его бывшей жены. — Хотите расслабиться? — Да, после самолёта мышцы всё ещё напряжены, надеюсь, ромашка успокоит их.       Великобритания отдал распоряжение приготовить выбранные чаи, а затем повернулся к России, дабы начать разговор. — Что ж, Российская Федерация, я не перестаю удивляться. Вам удалось обдурить многих своим непозволительным поведением. — И Вас в том числе. Думаю, Ваша излишняя чопорность тоже напускная. — Верно. Я посчитал Вас достаточно смышлёным и перспективным. — Как мило. Именно поэтому и закидали меня ограничениями? — Интересно посмотреть, как Вы с ними справитесь. — Вы с сыном настоящие садисты. — Очень хорошо, что Вы о нём вспомнили. Он-то и будет ключевой фигурой нашей беседы. — Правда? Тогда я желаю отметить его отвратительное воспитание: он домогался меня, да ещё для пущего эффекта феромоны выпустил. — Оу, — неприятно такое слышать о собственном сыне, но неудивительно, ведь понятие личных границ для США не существовало. — Прошу простить меня, Российская Федерация, не думал, что он до такой степени обнаглеет. Но оставим это.       Британия выразительно посмотрел на собеседника своими красными глазами, тем самым прося его не перебивать. В это же мгновение им принесли их горячие напитки, а потом вновь оставили наедине друг с другом. — Меня не устраивает то влияние, которое США заимел. — Вы хотели сказать, что Вас не устраивает то, что Америка этим влиянием не делится, — подметил русский, на что Великобритания усмехнулся. — А Вы не глупый… Понимаете, США ведёт очень сложную и тонкую политическую игру, в которой, рано или поздно, задействует всю Европу. — Значит, страны Европы — пешки, я, разумеется, тоже, США в роли гроссмейстера, а кто Вы? — на этом вопросе Британия не сдержался и слабо улыбнулся, но… как-то кровожадно. — Ферзь, — коротко ответил Соединённое Королевство. — Но если Вас не устраивает роль пешки, то я могу предложить Вам более выгодное место.       Как же Россия терпеть не мог этого англосакса, одному Богу известно. Да ещё и эта «милая» улыбочка, которая не предвещала ничего хорошего. Русского иногда кидало в дрожь от осознания того, как же искусно и с какой холодной расчётливостью поступают США и Великобритания, ну яблочко от яблони просто. В мировой политике эти двое самые жуткие, по мнению России. А это предложение британца так вообще похоже на сделку с самим Сатаной, пускай он ещё ничего толком не озвучил. — Российская Федерация, я предлагаю тайный союз. — Против кого? — дыхание чуть не сбилось, но Россия вовремя его замедлил, эта ситуация неимоверно напрягала, так что с выбором чая он явно не прогадал. Как ни в чём не бывало, русский спокойно взял чашку и медленно отпил жидкость, на поверхности которой плавали лепестки хризантемы. — Против США, — безмятежно произнёс британец. — Ага, понятно, — британское Воплощение сразу понял, что русский ему не поверил. — Я не шучу. Вы прекрасно знаете, что мой сын не всегда соблюдает обещания. Рано или поздно под раздачу могу попасть и я. — Поэтому предлагаете великодушно пожертвовать собой ради Вас? — Россия отпил ароматный чай. — Но Вы мне никто.       Благоухание чая донеслось до собеседника русского. Британия глубоко вдохнул и на секунду попал в сеть своих не самых приятных воспоминаний: Испания всегда пила манзаниллу кон милу, так как имела проблемы со сном, а ромашка и мёд, присутствующие в этом напитке, способствуют хорошему сну; запах чая и фраза, небрежно кинутая Россией, — всё до жути было похоже на тот день, когда то же самое сказала Испания. А затем развелась с ним, после чего, по её же словам, перестала страдать недостатком сна. — Ну, что Вы, конечно же, нет. В случае военных действий, развёрнутых против моей страны, Вы мне поможете, встанете на мою сторону.       Что-то это русскому напомнило, возможно, и Великобритании тоже. — Что же я получу в случае нашей теоретической победы над Вашим сыном? — Мы с Вами разделим его бывшие сферы влияния.       Ух ты, крайне интересно. Всем прекрасно известно, что США и РФ, мягко говоря, недолюбливают друг друга. Вот теперь британец решил сыграть на этом чувстве, предложив столь заманчивую перспективу. Но паранойя Россию не оставляла ни на миг, поэтому он не поверил в то, что слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Европу я, разумеется, Вам не отдам, но вот остальное… Территории, что ранее были под влиянием Вашего отца…       «Вот же ж дьявол, а не Государство!» — спокойно, Россия, он пытается втянуть тебя в опасную авантюру. Нехотя русский покачал головой, показывая тем самым своё отношение к подобному предложению. — Вы буквально окружены, что с Запада, что с Востока, — теперь Британия почти что растягивал каждое слово, да ещё и с таким шёпотом, будто пытался убаюкать Федерацию. — Наш союз помог бы не только мне, но и Вам. Никто бы больше не посягал на Ваше влияние и развитие. — Да как же, — хотелось возмущаться, да так, чтобы все в этом дворце слышали недовольство российского Воплощения, но он был терпелив и умел сдерживать себя, так что излюбленный ледяной тон никуда от его голоса не ушёл. — Ваше Величество позволит мне распространять влияние в убыток себе же? — Что Вы, мы же можем договориться. Поделить то, что останется в подобном итоге от США и Европы. Никто не будет обделён, поверьте.       Россия вновь покачал головой и закрыл глаза, проклиная себя, что притащился в этот Туманный Альбион. — Это стало бы Вашей сладкой местью Америке за то, что лишил Вас семьи.       Федерация не смог себя сдержать и дёрнулся — откуда Великобритания знал об этом? Как смог обнаружить настолько больное место? Пока русский пребывал в растерянности, борясь с противоречивыми чувствами, британец открыл ящик небольшой тумбочки и достал несколько листков с печатным текстом и ручку, которые сунул чуть ли не под нос России. — Подумайте хорошо, Российская Федерация. А пока Вы думаете, можем пропустить по ещё парочке чашечек чая.

* * *

      Италия был вне себя от счастья, когда узнал, что у России есть возможность приехать раньше, чем планировалось, ведь при таком раскладе у него будет гораздо больше времени на его обольщение. «А вот Германия бы возмутился!» — ликовал он про себя, когда вспомнил про дотошность немцев к планам, — «Наверняка ворчал бы, что "если планировали на двенадцатое, значит нужно было приехать двенадцатого, что мне теперь с работой делать?"» — итальянец с наслаждением передразнивал в своих мыслях Германию, пока добирался до аэропорта.       Россия мог бы прибыть и завтра, оставшись в Великобритании, но итальянское Воплощение в переписке настоял, дабы тот приехал именно сегодня. Вот он уже заметил высокую и крупную фигуру, которую невозможно перепутать ни с кем. Итальянская Республика был настолько окутан счастьем и предвкушением, что без задней мысли налетел на русского с жаркими, южными объятиями. Но чуть погодя извилины в его голове зашевелились, и до него дошло, что РФ даже не возмущается откровенному нарушению его личного пространства. Он оторвался от широкой груди и посмотрел в суровое лицо. — Да ты устал!       Кожа Стран способна к мимикрии, так что люди вокруг не могли знать, что эти двое — Воплощения государств. Поэтому кожа русского была естественного человеческого оттенка, благодаря чему Италия хорошо рассмотрел тёмные круги под зелёными глазами. Итальянец молниеносно среагировал, и спустя недолгое время Федерация лежал в комнате одного из отелей Палермо. Пока он тащил до нужной комнаты русского, успел отметить, насколько же эта груда мышц тяжёлая. — Посмотри только, какой великолепный вид открывается! — но на его призыв никак не отреагировали, так что ему пришлось повернуться к гостю.       Пока итальянец глазел в окно, Россия оперативно уснул. Но Италию это ни разу не опечалило. Он сел на кровать к приглашённой Стране и невольно залюбовался: от усталости и малого количества энергии кожа возвращала себе привычную окраску российского триколора и достаточно быстро. «Неужели он так много работал, чтобы попасть ко мне?» — чем дольше он об этом думал, тем сильнее расчувствовался по отношению к русскому. Тело тем временем уже полностью вернуло свои цвета, и итальянец отметил, что даже несмотря на пролегающую синюю полосу от бровей до крыльев носа, круги под глазами всё так же отчётливо виднелись. Лучи заходящего солнца окрасили короткие белые волосы российского Воплощения в нежно-оранжевый цвет и с озорством отблёскивали на них. Поддавшись мимолётному порыву, Итальянская Республика осторожно провёл по голове спящего. «Dio Mio, какие же они мягкие!» — он почти что не касаясь гладил их, наслаждаясь шелковистостью. «Всегда казалось, что они жёсткие» — осторожность куда-то отлучилась, и Италия зарылся в волосы ладонью. Русский зашевелился, а итальянец резко отдёрнул руку. Федерация не проснулся, а лишь широко зевнул, так что европеец успел заметить достаточно острые на вид два клыка, что находились в верхнем ряду зубов. Решив больше не рисковать, он оставил на прикроватной тумбочке небольшую записку и покинул комнату.       Следующие четыре дня проходили просто великолепно, по мнению итальянца: они много гуляли по городу, в котором отовсюду доносился соблазнительный аромат свежей выпечки, которой Италия откармливал гостя. Россия отметил уютность и самобытность Палермо: множество палаццо и католических церквей, которые располагались не только в постройках стиля барокко, но и бывших мусульманских мечетях; попадались на глаза и безликие коробки жилых домов, что находились на окраинах города, развалины и даже кварталы бедноты, но потом это всё пропадало за оживлёнными портом и рынком, где можно было найти приличный ассортимент рыбы… Город был потрясающим и хорошо запомнился русскому как полный противоречий, но всё же завораживающий.       Дальше решили сделать марш-бросок по достопримечательностям. Начали с Археологического музея, в котором хранится достаточно много занятных экспонатов: различные коллекции финикийского, древнегреческого и византийского искусства. О последних Россия и сам спокойно рассказывал Италии, не зря же одна из его бабушек — сама Византия, пускай и не родная. Пока они обходили различные палаццо, соборы и Королевский норманнский дворец, русский открылся итальянскому Воплощению как интересный собеседник, с которым можно обсудить архитектуру и близкие к ней сферы.       Далее они направились в катакомбы капуцинов, в которых в открытом виде покоятся около восьми тысяч останков людей. Скелетированные, забальзамированные и мумифицированные тела находились в различных позах: лежали, висели, стояли и образовывали различные композиции. Одна из них особенно хорошо отложилась в памяти России: они зашли в кубикулу детей, где в центральной нише было помещено детское кресло-качалка, на котором сидел мальчик и держал на руках свою младшую сестрёнку.       В конце каждого дня у Италии ноги жутко гудели, угрожая и вовсе перестать функционировать, — так много они с Россией ходили. А всё из-за того, что Итальянская Республика хотел как можно больше времени проводить с русским, дабы максимально прочнее привязать того к себе. И вроде как Россия даже начинал оттаивать, медленно, но ведь начинал! Теперь он не воспринимает прикосновения итальянца в штыки и позволяет тому себя обнимать, что было по-настоящему удивительно: РФ не любил излишнюю тактильность. Италии хотелось визжать от радости: это явно была блестящая победа. А Германия пусть кукует себе в Бундестаге и кусает локти!       Зря он тогда вспомнил об этом немце.       Стоял приятный вечер тринадцатого июня, оба Воплощения сидели в уютном кафе и обсуждали, каким образом им обходить запреты Евросоюза для дальнейшей взаимовыгодной торговли. Как же всё шло идеально, ну просто бальзам на душу Италии. Россия безмятежно поедал заказанный салат, который был просто необходим после множества съеденных булочек, а потом посмотрел за спину собеседника. Удивившись про себя, он спокойно обратился к итальянцу: — Ты Германию тоже пригласил? — Что?! — он подавился вином и резво обернулся.       Фигура, что стремительно приближалась к ранее отдыхающим Воплощениям, действительно оказалась ФРГ. Мгновение, и он уже стоит у их столика, пытаясь отдышаться. — Германия? Что ты тут делаешь? — сразу же начал Итальянская Республика. — Почему ты не предупредил, что уедешь из страны до своего Дня Рождения? — более-менее придя в себя, обратился немец на своём языке к России, полностью игнорируя присутствие итальянца. — Я отчитываться перед тобой не обязан, — резко и со сталью в голосе ответил русский.       «Вечно всё портит! Ну вот на кой он сюда притащился?!» — мысли океаном бушевали в голове, а однозначный взгляд Италии, направленный на ФРГ, передавал всё его возмущение. — Я хочу поговорить с тобой. Давай отойдём.       Тут итальянец внутри забеспокоился: вдруг правда пойдёт за Германией? И все труды пойдут насмарку... Ну уж нет, умей проигрывать, Германия! Итальянец перевёл взгляд на своего гостя и мысленно попытался отговорить Федерацию не покидать его, даже взгляд стал каким-то молящим. — Нет, — короткий ответ, а какое влияние: немец пришёл в недоумение, а в глазах Итальянской Республики сверкнула искра надежды. — Германия, я, конечно, понимаю, что у вас Шенген и все дела, но по виду Италии ясно, что ты явился, даже не предупредив.       Немецкое Воплощение стушевался от такого замечания, а итальянец перевёл взгляд в поверхность стола, ожидая сцены. — Россия, это правда важно. Прошу тебя, давай отойдём… — Федеративная Республика Германия, — русский перебил немца, не желая больше тратить на него время. — Как ты смеешь выказывать такое неуважение по отношению к Государству, на территорию которого заявился без приглашения?       Тон был настолько промёрзшим, что обоим европейцам показалось, будто воздух на улице стал прохладней. Бедный Германия, стоит и не знает, что ответить. Он не ожидал такого приёма от русского. — Пожалуйста, давай поговорим наедине. — Я приехал к Италии, а не к тебе. До этого я общался с ним, а ты так нагло нас отвлёк и испортил весь вечер. — Итальянец продолжал изучать стол, но как ему хотелось посмотреть на растерянного немца. — У меня будет с тобой отдельный разговор. Разговор о том, как ты решил испортить наши двусторонние отношения. — Но… — вновь сделал попытку ФРГ. — Не перечь мне, — тихо проговорил Россия, но из-за ледяного тона казалось, будто это жуткий загробный шёпот; Италия всё-таки оторвал свой взгляд от предмета столярного искусства и посмотрел на русского, отмечая, насколько сурово тот сейчас выглядел. — Иначе можем и поссориться. А нам вообще никак нельзя ссориться.       Германия понял намёк и оставил дальнейшие попытки отвести РФ на личный разговор, сейчас немец выглядел так, будто его приговорили к казни. — Пойдём, Италия, сегодня я ночую на твоей вилле, — Федерация поднялся, оставив на столе деньги за двоих, и направился в сторону жилья итальянца.       Германия пребывал в откровенном шоке — ещё никогда русский не относился к нему с таким безразличием. Как же он поменялся... Но ведь у него правда имеется важная информация!       Италия же был на седьмом небе от счастья. Россия показательно отшил немца, как же хорошо! Итальянец не мог отказать себе в том, чтобы напоследок оглядеть ФРГ взглядом, полным чувства собственного превосходства. После же он шустро нагнал спутника, оставляя немецкое Воплощение в полном одиночестве.

* * *

— Вот видишь, я же говорил, что он специально пытается испортить наши с тобой отношения.       Они уже минут десять как были в доме итальянского Воплощения. Тот уже успел показать, где будет спать русский, а также ванную комнату. А пока что они устроились на просторной кухне и пили кофе. — Часто он так? — М-м, в последнее время — да.       Итальянец повернулся спиной к гостю и опёрся о стол, открывая взор на растрепавшиеся волосы, на которых кое-как держалась резинка. — Твердит, что все равны и в рамках закона могут делать, что хотят. Но в случае, если ему что-то не понравится, он сразу же даёт об этом знать и говорит, что вместо этого нужно сделать. Даже не…       Италия замолчал, почувствовав близость другого Воплощения. Россия зацепился двумя пальцами за резинку и аккуратно потянул вниз. Трёхцветные волосы свободно заструились по плечам итальянца. — Долго приходится тебе распределять прядки по своим местам? — Ну, да… но…       Он вновь не договорил, почувствовав пальцы русского над лбом. Федерация сосредоточенно принялся укладывать прядки волос по своим местам, соответственно, одному из трёх цветов: зелёный, белый, красный. Сначала Италию эти действия отчего-то смущали, сердце даже пару раз пропустило удар, но потом расслабился, отдавая свои волосы в полную власть русского.       После распределения Россия разъединил общую массу волос на три части, приступая таким образом к плетению косы. Он аккуратно брал ухоженные локоны и переплетал друг с другом. Итальянец всецело наслаждался этим процессом, позабыв о своём недавнем возмущении. Но ничто не вечно под луной, и вот русский закончил с причёской Италии. — Устал. Спасибо за кофе и спокойной ночи, — он быстро скрылся в коридоре.       Итальянец же трепетно провёл ладонью по косе, всё ещё не веря. Он никак не мог поверить, что эта глыба льда несколько мгновений назад бережно делала ему причёску. Такие яркие чувства переполняли его, что он тут же почувствовал усталость, но какую-то приятную. Странно это. Но так хорошо! Даже пришедшее сообщение от Германии с просьбой выйти никак не испортило настроение воодушевлённого Италии. Так что, забрав телефон, он направился к выходу, чтобы во всей красе продемонстрировать немцу его проигрыш.