Проклинаю тебя (любовью)

      В кабинете Министра магии отчетливо пахло кофе, впрочем, как и всегда. Из окна — сотворенного магией, разумеется — лил теплый солнечный свет, так что Рокэ с непривычки сощурился, только переступив порог.       — Министр, вы же в курсе, что в Лондоне сегодня дождь?       — И вам доброе утро, Рокэ. — Квентин Дорак оторвал взгляд от документов, лежащих на столе, и с мягкой улыбкой обратил все свое внимание на вошедшего. — Что ж, лето подходит к концу, и я хочу его продлить.       — Уже обед, — пробурчал тот, игнорируя последнюю фразу и по-хозяйски устраиваясь в кресле для посетителей. — От которого вы меня, к слову, оторвали. Не сочтите за грубость, но меня ожидают стажеры, с которыми я и так не горю желанием встречаться, а на голодный желудок тем более.       — Вы не столкнулись в лифте с моей запиской для Савиньяка? Я взял на себя смелость просить его вас заменить, — Дорак снова скромно улыбнулся, словно не он здесь был главным лицом, вольным свободно раздавать приказы. — Вина?       Кажется, в лифте действительно была летающая записка с печатью Дорака. Проклятый бумажный самолетик явно намеревался влететь Рокэ в глаз и тем самым испортил и до того паршивое настроение еще сильнее.       — Пожалуй, — согласился он. По лицу Министра было видно, что скоро он подчиненного не отпустит, так что отказываться было бы глупо. — Эльфийского, если вас не затруднит.       — За кого вы меня принимаете? — наигранно возмутился Дорак. — Для вас, Рокэ, у меня всегда припасена бутылка.       Алва молча дождался, пока Министр наполнит бокал, потом так же молча и задумчиво взглянул на жидкость на свет. Задавать вопросы не хотелось из принципа. Хотелось вообще аппарировать домой и лечь спать, оставив дотошного Дорака ни с чем. Глава Аврората Алва провел ночь, выслеживая темного волшебника, напавшего на целую семью магглов и тщетно пытавшегося скрыться. Это был далеко не первый случай за последний месяц, и Рокэ пришлось взяться за дело лично.       Дорак сделал глоток и наконец заговорил:       — В последнее время в Министерстве все удивительно спокойно, вы не находите?       Алва на пару секунд задумался.       — Вчера в боковом коридоре на первом этаже о чем-то подозрительно шептались Рафиано и Манрик, — доверительно сообщил он. На лице Министра на мгновение промелькнуло замешательство. — Вероятно, снова о том, что в кафетерии уже как месяц нет пончиков, но выглядели они как отменные заговорщики. Не пончики, разумеется, а Рафиано и Манрик.       — Мерлинова борода, Рокэ! — Дорак нахмурился. — Ваше счастье, что я всецело уверен в преданности их обоих, не то мое сердце могло бы меня подвести.       — Тогда это скорее ваше счастье, а не мое, — заметил Алва и вновь замолчал. Дорак прищурился и вздохнул, отставляя недопитый бокал в сторону. Рокэ в мыслях угрюмо порадовался этому жесту: это был явный признак того, что сейчас все-таки начнется серьезный разговор.       — Вы как всегда вынуждаете меня говорить предельно прямо. Будь по-вашему. Слухи разлетаются быстро, и вы наверняка знаете, что в магическом сообществе сейчас… скажем, происходят волнения. У меня есть некоторые основания полагать, что Август Штанцлер готовится к новому восстанию.       — Не буду спрашивать, откуда у вас подобные сведения.       — У меня в Хогвартсе есть свои люди.       — Не сомневаюсь. Я, помнится, еще в прошлый раз говорил, что Штанцлера нужно первым отправить прямиком к дементорам.       — У нас было слишком мало доказательств, вы же знаете, — развел руками Министр. — И потом, выдвигать подобные обвинения в сторону директора Хогвартса довольно рискованно. Но очень скоро Штанцлер оступится, приводя в исполнение свой план, и я хочу извлечь из ситуации как можно больше пользы: подавить бунт изнутри и изловить как можно больше его сообщников.       — И в чем же заключается этот его, как вы выразились, план?       — К сожалению, это только предстоит разузнать.       По всей видимости, Министр с присущей ему деликатностью подбирался к сути. Отчего-то у Рокэ неприятно засосало под ложечкой — и виной тому был вовсе не пропущенный обед.       — И какая же роль уготована мне?       Дорак свел ладони вместе и пристально посмотрел на аврора. Тот с легкостью выдержал взгляд — пожалуй, он один из всех работников Министерства мог это сделать.       — Рокэ, я настаиваю на том, чтобы в этом учебном году вы заняли должность профессора Защиты от Темных искусств. Это позволит нам беспрепятственно наблюдать за ходом дел изнутри…       Ну надо же, он настаивает! Рокэ скрипнул зубами — его мнения, конечно, никто не спрашивал.       — Не думаете же вы, — ехидно протянул он, в наглую перебив Дорака, — что господин директор станет делиться со мной своими идеями за стаканом огневиски?       — К тому же, — невозмутимо продолжил тот, пропустив колкость мимо ушей, — у вас будет шанс познакомиться поближе с юным Окделлом. В качестве противника он нам нужен еще меньше, чем в качестве союзника.       Рокэ прикинул в уме возраст маленького Окделла. Получалось, что тот уже был не таким уж и маленьким и в этом году оканчивал магическую школу. Удивительно, как быстро летит время…       Мысль об Окделлах — больших и маленьких — заставила скривиться. Но железный тон Дорака и не менее железный взгляд (если взгляд вообще бывает таковым) не оставляли сомнений в том, что отвертеться не получится.       — Почему именно я? — попытался Рокэ, просто чтобы не сдаваться так быстро.       — Не задавайте глупых вопросов. — В руки Министра вернулся бокал. — Вы, как никто другой, способны найти лазейку, которую другой не заметил бы и применив Ревелио. А еще вы своей красотой очаруете молодые умы, и они даже не подумают о том, чтобы переходить на сторону революции.       Комплимент по поводу внешности, по всей видимости, стоило счесть за шутку. Шутить Рокэ был не намерен.       — А куда делся Арамона? Он же вел Защиту, если я не ошибаюсь?       Дорак смерил собеседника укоризненным взглядом.       — Вы что, совсем не читаете газеты?       — У меня нет на это времени. — Алва почти не врал. — И меня уже тошнит от постоянных сплетен про меня и… всех вокруг. Иногда «Пророк» публикует и что-то занятное, но это, к огромному разочарованию, случается чересчур редко.       — Вы слишком критичны, — Дорак улыбнулся уголком губ. — Но раз так, я посвящу вас в курс событий. Арамона бесследно исчез еще около месяца назад. Говорят, некоторые профессора впоследствии видели его призрак у дверей в кухню замка. Я в это слабо верю.       — И что, — Рокэ наклонил голову и сощурился, — вы не имеете к таинственному исчезновению никакого отношения?       — Мерлин, Рокэ! Вы снова превращаете меня в какого-то изверга!       — Ызарга, — пробормотал Алва себе под нос. Вопросы закончились, пора было начинать смиряться со сложившейся ситуацией.       — Прошу прощения?       — Ничего. — Он поднялся на ноги. — Благодарю вас за вино, но, пожалуй, время откланяться.       С этими словами он действительно коротко поклонился, не сдержав ухмылки, и решительно зашагал к двери.

***

      Лионель обнаружился в зале, отведенном для тренировок, добросовестно исполнявшим свои обязанности. Точнее, до сегодняшнего дня это были обязанности Рокэ, и после разговора с Дораком ему уже было жаль с ними расставаться.       Появление старшего аврора было сразу же замечено: перестали летать взад-вперед заклятия, а молодые выпускники Академии вытянулись и глядели на вошедшего глазами, полными обожания. Удивительно, но за все время тренировок они так и не научились относиться к Алве как к обычному человеку, а не древнему божеству.       Савиньяк взмахом руки велел продолжать без него и подошел к Рокэ.       — На меня они так не смотрят, — пожаловался он другу.       — Скажи спасибо, — отозвался рассеянно Рокэ. Леворукий, как же он устал! — Я так понимаю, ты уже все знаешь? Мне стоит называть тебя «Старший аврор»?       — Тогда я буду называть тебя профессором, — парировал Лионель. Рокэ досадливо поморщился. — А что? Профессор Алва — звучит. Тебе надо привыкать. А то обратится так какой-нибудь Окделл, а ты и не поймешь, что к тебе.       — Продолжишь издеваться — применю Непростительное. — Рокэ накрыл глаза ладонями и провел ими к вискам. Голова гудела, и галдеж стажеров не помогал. — Любое, на твой выбор — я сегодня добрый.       Но Лионель знал его слишком хорошо, чтобы отвлечься на шутку.       — Ты из-за Окделла так переживаешь? — он зачем-то понизил голос, хотя на них и так никто не обращал внимания. — До сих пор чувствуешь себя виноватым?       — Так. — Терпеть душещипательные разговоры Алва сейчас был не намерен. И вообще не намерен. Никогда. — Запомни раз и навсегда, я не…       Пролетевшее возле самого уха заклинание врезалось в стену, и, если бы не специальные глушители, грозило бы проделать в ней внушительных размеров отверстие.       — Простите, пожалуйста, — проблеял бледный худой юноша, имени которого Рокэ не удосужился запомнить. И как таких вообще в авроры берут?       Однако Алва был ему даже благодарен: Лионель мгновенно переключил внимание на неуклюжего мальчишку, и это спасало Рокэ от перспективы выдумывать отговорку на ходу.       — В общем, удачи на новой должности, постарайся не умереть, терпи, — Рокэ махнул рукой в сторону стажеров, обозначая, что именно нужно терпеть. — А у меня срочные дела.       И он сбежал — уже во второй раз за день.       Срочным делом было напиться. Основательно и в полном одиночестве.