Проклинаю тебя (любовью)

      Магглы как обычно не замечали ничего, что происходило у них под носом: стена между платформами девять и десять на вокзале Кингс-Кросс привычно пропустила очередную семью волшебников. Ричард Окделл, шедший первым, на секунду остановился и счастливо зажмурился, слушая родной гудок Хогвартс-экспресса и вдыхая особенный запах, присущий только платформе девять и три четверти. Вокруг сновали радостные, взволнованные студенты и их семьи, то и дело пробегали удравшие от хозяев кошки и скакали жабы. Хотелось влиться в эту охватившую всех суету, поддаться шумной и волнующей атмосфере и бежать, бежать…       — Ой. — В Ричарда сзади что-то врезалось, послышался голос сестры. — Дик, ты уснул что ли?       Айрис недовольно глядела на него, придерживая чемодан с вещами. Через секунду добавился второй взгляд, еще более недовольный — мамин. К счастью, направлен он был в этот раз не на Ричарда.       — Видишь, мы не опоздали. — Айрис стойко выдержала холод в глазах матери.       — В следующий раз мы уйдем без тебя, и ты сможешь собираться так долго, как тебе заблагорассудится, — отрезала Мирабелла. Ричард хотел было вежливо напомнить, что следующего раза не будет, по крайней мере, для него, но решил не нарываться. И так хотелось побыстрее найти однокурсников, запрыгнуть в вагон и забыть об ужасных летних каникулах, проведенных дома под надзором матери. Той было плевать на совершеннолетие сына, и она запрещала ему все, что можно было запретить, лишая даже самых невинных удовольствий, которые были доступны любому юному магу.       — Я надеюсь, вам не нужно напоминать, как подобает себя вести чистокровным волшебникам. — Ну, конечно, пока все родители на прощание обнимали своих детей, миссис Окделл решила еще разок почитать нотации. Пришлось сделать умное лицо. Где-то в толпе народа мелькнула светлая макушка — Ричард готов был поклясться, что это был Арно. Мерлинова борода, как же хотелось увидеть друга!       Тем временем Мирабелла с абсолютно каменным лицом завершила свою проповедь, и повисло неловкое молчание.       — Хорошо, мам, — отреагировала наконец Айрис, проиграв в их с Ричардом молчаливом состязании на выносливость. Его от вымученного ответа спас все тот же умничка Арно, появившийся будто из воздуха. Не исключено, что он просто аппарировал — характерного хлопка Дикон не услышал, но в таком шуме это было неудивительно.       — Привет, Ричард! — Савиньяк широко улыбался, и Дик, стараясь при матери не радоваться слишком явно, протянул ему руку. — Привет, Айрис, и здравствуйте, миссис Окделл. Не возражаете, если я украду у вас вашего сына?       Мирабелла смерила юношу взглядом, в котором Ричард, приспособившийся различать мельчайшие перемены в настроении матери, мог прочитать презрение. То, что миссис Окделл не уважала абсолютно всех друзей своих детей, было общеизвестным фактом, тем не менее Арно продолжил невозмутимо улыбаться, и она сдалась. Пробормотав неловкое прощание, Ричард с облегчением позволил Савиньяку увлечь себя к поезду.       В купе их уже ждали братья Катершванцы, при виде Окделла разразившиеся бурными приветствиями, заставляя сидящего в углу Придда поморщиться. При виде Валентина, уже облачившегося в слизеринскую форму, Ричард подзавис. Он не питал к змеиному факультету стереотипной ненависти, но за все годы обучения едва ли перекинулся с Валентином и парой слов.       Тот почувствовал на себе чужой взгляд и повернулся.       — Все другие купе заняты, так что вам придется потерпеть мое общество. — Посчитав такое объяснение удовлетворительным, он вновь развернулся к окну. Что он там рассматривал, было неясно: поезд только-только тронулся. Ричард пожал плечами и устроился рядом с близнецами.       При одном взгляде на Арно становилось понятно, что он сгорает от нетерпения: его глаза блестели в предвкушении, и он беспокойно ерзал на сидении. Валентин неодобрительно поджал губы и отодвинулся еще дальше, что было физически невозможно. Савиньяк проигнорировал намек.       — Арно, — не выдержал наконец Норберт, — какой соплохвост тебя ужалил?       — Ты настолько ждешь возвращения в Хогвартс? — поддержал Йоганн.       За годы учебы их иностранный выговор сгладился и был почти не отличим от обычного английского — разве что можно было заметить грубоватый акцент.       — Вы не поверите, кто будет вести Защиту в этом году! — взорвался Савиньяк, который словно ждал вопроса.       На него уставились четыре пары глаз — даже Валентин оторвался от созерцания проплывающих за окном скучных сосен.       — Ну? — поторопил Ричард. — Говори уже.       — Я… — у Арно разве что пар из ушей не валил. — Нет, не хочу портить такой сюрприз. — Он стрельнул глазами в сторону Придда, и Дик понял, что Савиньяк еще и не хотел рассказывать при чужаке. — Но вы обалдеете, я вам клянусь!       — Откуда ты вообще знаешь, кто это будет? — Ричард потихоньку заражался восторгом друга.       — Эмиль рассказал, — похвастался тот. — Хотя и не должен был, это пока что вроде как тайна. На него потом Ли ругался.       Катершванцы присвистнули почти одновременно. Еще бы, братья Арно были не последними людьми в Министерстве, так что по сути разглашали государственную тайну. Хотя какая это тайна — юные волшебники все узнают сами уже этим вечером.       Беседа прервалась, когда в их купе заглянула волшебница, толкающая тележку со сладостями. Ричарду не позволили взять много денег, но шоколада хотелось ужасно. Пара сиклей — не так уж и много, правда?       Шоколадная лягушка чуть не удрала — хорошо, что окно было закрыто. Это даже не расстроило — настолько Дикон был рад снова потихоньку окунаться в эту радостную атмосферу предвкушения чего-то, пардон, волшебного. Сама магия в Хогвартсе, в окружении друзей, становилась иной, не такой, как дома. После выпуска он однозначно будет скучать.       — О, — хохотнул Арно, держа в руках вкладыш, — у меня Ли! Я скоро карточками с ним смогу комнату обклеить!       Норберту досталась карточка с фок Варзов, а Йоганну — с Мишелем Эпинэ. Валентин, в свою очередь, пробубнил, что не любит шоколад, и теперь меланхолично жевал тыквенное печенье.       — Всех авроров собрали, — заметил Норберт. — Ричард, а у тебя кто?       — А у меня… — Ричард перевернул карточку, и сердце пропустило удар, — Рокэ Алва.       И смешно, и грустно. С одной стороны, редкость, с другой — совесть не позволит сохранить. Как бы Ричард ни восхищался знаменитым Старшим аврором (да все им восхищались!), он оставался убийцей его отца. К Алве полагалось испытывать только ненависть и уж точно не хранить карточки с его изображением.       В ответ на мысли Дика Алва с вкладыша ухмыльнулся и исчез. Видимо, понял, что ему здесь не рады.       Арно, услышав Ричарда, почему-то надул щеки, пытаясь удержать смех. Тот с удивлением воззрился на друга.       — Повезло, — проговорил Савиньяк, хихикая. — У меня такой нет.       — Забирай, — пожал плечами Дик. — Проживу как-нибудь без Алвы.       — Не-ет, друг мой, — с загадочной усмешкой протянул Арно, принимая из его рук карточку. — Вот здесь ты очень сильно ошибаешься…