Проклинаю тебя (любовью)

      — У тебя на шее засос, — буднично заметил Арно вечером, когда они с Ричардом сидели в спальне и дописывали реферат по Чарам. В спальне — потому что внизу, в гостиной, мелкие устроили целый чемпионат по игре в Плюй-камни, и там было так шумно, что невозможно было услышать свои мысли.       Не то чтобы у Дика эти мысли были. Точнее, были, конечно, но вовсе не по поводу Чар. Он честно пытался сосредоточиться на домашнем задании, но то и дело замирал, глядя сквозь пергамент, возвращаясь к событиям прошлой ночи.       На замечание Арно он отреагировал, краснея и резко дернувшись рукой к шее.       — Да не здесь — сбоку, — подсказал усмехающийся друг.       — Раньше не мог сказать? — Так вот почему старушка профессор Астрономии так странно на него сегодня посмотрела.       — Я сам только сейчас увидел. А что, у Алвы в комнате зеркала нет? — съехидничал Савиньяк.       Утром Ричард собирался впопыхах, чтобы успеть прийти на завтрак с нужной стороны коридора и не вызвать у однокурсников слишком много вопросов. И все равно заслужил от Эстебана подколку о своем внешнем виде: «Что, Окделл, в совятне спал?».       Иронично, но первым уроком была Защита, так что Ричард просто возвращался туда, откуда утром выбегал растрепанный и опаздывавший.       — Не завидуй, — хмыкнул Ричард. Хотя уж Арно точно завидовать было нечему: он сам частенько возвращался сильно позже отбоя и постоянно получал от разбуженных друзей, но это не стирало счастливую влюбленную улыбку с его лица.       — Ты так и не рассказал, что у вас вчера было.       — Не буду я тебе ничего рассказывать, извращенец, — возмутился Дик, уворачиваясь от летящей подушки. Арно явно хотел продолжить его доставать, но они оба вздрогнули, когда раздался настойчивый стук в окно.       Это был ворон, а совсем не сова с письмом, как можно было бы предположить. Как только его впустили, он прыгнул на пол и уставился на застывших в непонимании студентов. Глаза птицы блеснули, и Ричарду показалось, что этот взгляд ему кого-то напоминает.       Ворон каркнул и превратился в человека. А, так вот кого.       — Добрый вечер, — поздоровался Рокэ. Последовала тишина.       — Почему Эмиль и Ли не говорили мне, что вы анимаг?! — первым пришел в себя Арно. Ричард издал какой-то звук, обозначавший согласие.       — Потому что они надежные люди и умеют хранить секреты. Чего я жду и от вас, мистер Савиньяк. — Он строго посмотрел на Арно, тот невольно выпрямился и закивал. — Ричард… Мистер Окделл, спуститесь ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас.       И ушел. То есть улетел. Дик моргнул. Может, у него уже галлюцинации?       — Мистер Окделл, — передразнил Арно низким важным голосом, — спуститесь ко мне, вас срочно нужно тра…       — Арно! — вспыхнул Дикон, уже направляясь к лестнице.       — Ладно-ладно, — крикнул он другу вслед. Взгляд упал на бумаги, разбросанные по кровати. — Опять уйдет на всю ночь, а домашку кто дописывать будет?..

***

      — Знаешь, что это? — спросил Алва, выкладывая на стол папку, которую Дик видел впервые в жизни. Юноша помотал головой. — Это все по делу Эгмонта Окделла. В том числе его завещание.       Ричард все еще ничего не понимал. Ну завещание и завещание, что в нем такого?       Рокэ нахмурился.       — Ты вообще в курсе, кто в нем прописан, кроме твоей семьи?       — Лараки, наверное, — пожал плечами Ричард. — Они же родственники все-таки.       — Да, — кивнул Алва, — а еще наш дражайший директор.       Настала очередь Дика хмуриться.       — А что не так? Он друг семьи… Был другом отца, как минимум.       — А ты знаешь, какое… предупреждение было сделано твоей матери после подавления восстания?       Ричард понятия не имел ни о каком предупреждении, но по тону Алвы понял, что ни о чем хорошем сейчас речь не пойдет.       — Мой отец и так был убит, чего еще они от нас хотели?       — Вот именно, Ричард. У них не было шанса разобраться с великим и ужасным предводителем восстания самостоятельно, поэтому наш честный суд решил отыграться на оставшихся Окделлах. Вкратце, суть была такова: если кто-то из вас захочет повторить подвиг Эгмонта, то все совершеннолетние члены семьи отправятся в Азкабан, а несовершеннолетние — в приют. В таком случае все наследство переходит в руки тех, кто еще указан в завещании.       Наследство у Окделлов было, мягко говоря, приличное. Ричард понимал, что излишняя бережливость матушки, проснувшаяся после смерти мужа, была не чем иным, как следствием душевной травмы.       Алва на что-то намекал. В голове вертелась неоформившаяся мысль, но Дик никак не мог поймать ее за хвост.       — Вы же не думаете, что я собираюсь устроить еще один бунт?       — Не я, — произнес Рокэ терпеливо и с намеком. — Но так думает кое-кто другой.       Мысль наконец поймалась, до Дика дошло.       — Профессор Штанцлер, — выдохнул он. — Вы думаете, что он подговаривал меня, чтобы… Чтобы завладеть нашим имуществом?       Алва кивнул, довольный его догадливостью.       — Это моя теория, и я не вижу ни одного факта, который бы ее опровергал. Если вы в ближайшем времени взбунтуетесь, — Рокэ и сам фыркнул, настолько это предположение сейчас звучало абсурдно, — и вместе с матерью попадете в тюрьму, единственным препятствием окажется Эйвон Ларак — его не так сложно устранить, тем более у него имеются проблемы со здоровьем.       — Но Айрис уже летом будет семнадцать, она станет совершеннолетней.       — И вы думаете, что сложно найти управу на молодую девушку, у которой фактически нет родни и которую некому защитить?       Все становилось на свои места. Раньше Дикон думал, Штанцлера можно было даже пожалеть. Он уже не так молод, а Алва все-таки убил его ближайшего друга и соратника. Не каждый смог бы переступить через такое, посмотреть правде в глаза и простить врага. Он не собирался корить директора за слабость, которая проявлялась так редко.       Но это были пустые отговорки, и теперь, когда Ричард услышал версию Рокэ, он с поразительной четкостью осознал, что она очень похожа на правду. Штанцлер ловко менял маски проницательного и умного директора и слабого человека, честно борющегося за судьбу несчастных магглов — ведь он и был одним из тех, кто подтолкнул отца повести за собой доверчивых и честных (или жаждущих выгоды) волшебников. Этому должно было быть объяснение — и оно нашлось, пусть и гадкое по своей сути.       Но… Какая, в сущности, разница? Ни он, ни Айрис в Азкабан в ближайшее время не собирались, так и к Закатным тварям Штанцлера с его безумными идеями!       Алва, похоже, расценил молчание Ричарда по-своему.       — Я могу помочь, если скажешь. Добиться справедливости, — пояснил он на молчаливый вопрос в глазах юноши. — Только тебе придется поработать шпионом.       Ричард рассмеялся.       — Я не собираюсь ему мстить. — Он мягко улыбнулся, глядя в глаза напротив. — Отца это не вернет, а Штанцлер… У него и так никого и ничего нет, он несчастен, хоть и не осознает этого.       Какое-то время Рокэ разглядывал его, будто пытался увидеть что-то новое, а потом тихо усмехнулся и притянул к себе.       — А все-таки из вас выйдет замечательный аврор, мистер Окделл. Если не напортачите с Патронусом, конечно.       — Теперь точно не напортачу.