Восходящее Солнце

Дэвид сидел с трубкой в руке за столом в просторной библиотеке своего поместья в Беверли Хиллз и ждал. На лице его блуждала легкая улыбка. Наконец послышался треск, и слабый тихий голос произнес: - Алло.. - Майкл, здравствуй, это Дэвид, Дэвид Геффен. - О… Здравствуй Дэвид. - Я прослушал твое сообщение. Жаль, что не получилось раньше связаться, извини, я был очень занят. Как насчет ужина? Сценарий у меня, приезжай прямо сегодня, и мы всё обсудим. На том конце провода повисла короткая пауза. - Моё сообщение? - Да. Ты же звонил мне ночью. Ты забыл? - Я…Нет…То есть да, я звонил, точно. Я забыл, прости. Просто я...немного не в форме. “Ну ещё бы, после трёх-то бутылок мерло, выпитых у Лайзы накануне”. Дэвид улыбнулся про себя. - Послушай, раз так, я пришлю за тобой машину. Чтобы ты добрался до меня комфортно. - О, спасибо, но не стоит, я… - Возражения не принимаются. Я хочу загладить свою вину за долгое молчание. В семь тебе будет удобно? - Ну хорошо… Да, удобно. - Отлично! Тогда до встречи, Майкл. “Такой долгожданной”. - До встречи, Дэвид. Дэвид положил трубку. Он улыбнулся, предвкушая вечер, которого он ждал всю неделю и к которому так тщательно готовился. Эта неделя прошла для него весьма плодотворно. Первые дни после церемонии были тихими. На утро он дал поручение своим людям, и уже к вечеру того же дня у него на столе лежала толстая папка с полной информацией о Майкле Джексоне. Дэвиду не составило труда быстро получить необходимые сведения. Он считал, что подготовка и планирование своих действий залог успеха в любых делах, а в любовных особенно, поэтому несколько дней он тщательно и жадно изучал содержимое, стараясь не упустить ни одной детали. На пятый день Дэвид сидел в своём офисе и спокойно обедал, когда внезапно ворвался Сэнди и с порога выпалил: - О тебе наводят справки! Дэвид удивленно посмотрел на него. - Кто? - Клянусь, ты в жизни не догадаешься! Это просто умереть не встать! Дэвид уже догадывался, но не подал виду, а лишь развел руками и выжидательно посмотрел на Сэнди. - Майкл Джексон! - Сэнди впился в него глазами в ожидании реакции. Дэвид изобразил удивление настолько хорошо, насколько мог и спросил: - Откуда ты узнал? Сэнди подмигнул ему. - Одна птичка напела. Это же просто с ума сойти, Дэвид! Мне сказали, что он звонит всем подряд и расспрашивает о тебе. Почему он тобой интересуется? - Понятия не имею. - Дэвид пожал плечами. “Потому что я заинтересовал его, и ему любопытно. Очень хорошо”. Начало было положено и весьма удачное по его мнению. Позже в тот же день в его кабинете зазвонил коммутатор, и секретарша сказала: - Мистер Геффен, вам звонит Джон Бранка, адвокат Май… - Я знаю, чей он адвокат. Передай, что я занят. - Хорошо сэр. - И еще. Если он снова будет звонить или его клиент позвонит лично, всегда говори, что я занят, ты поняла? - Да, сэр поняла, будет сделано. Дэвид удовлетворенно откинулся в кресле. “Значит, королевское терпение кончилось, и ты уже отправляешь своих людей звонить мне. Прекрасно, просто отлично. Но тебе придется подождать еще немного. Для начала, тебя нужно слегка укротить. Я ведь тоже Король. Мы оба Короли и должны быть на равных. Скоро, уже скоро, моя сладкая Ямочка… ”. Еще через пару дней в его доме раздался звонок. Включился автоответчик и Дэвид услышал чье-то громкое дыхание, после чего запись прервалась. А ночью с того же номера поступил еще один звонок. “Эй, Дэвид, привет, это Майкл, Майкл Джексон. До тебя не дозвониться. Ты такой недоступный, Дэвид, почему ты такой? Ик... С этим надо что-то делать…Ты обещал позвонить, помнишь? Позвони мне…Пока…” Он улыбнулся, вспомнив как настойчиво Майкл добивался его внимания последние несколько дней. “Ты весьма нетерпелив, в отличие от меня. А я могу ждать хоть целую вечность. Так или иначе, я всегда получаю, что хочу. И кого хочу”. Дэвид в который раз открыл лежащую перед ним папку с информацией, которую раздобыли его люди. Общая биография Майкла его не интересовала, он и так её знал, впрочем как и все.“Родился в Гэри…Выступал с братьями…Стал звездой в 11 лет…Триллер…”Гораздо больше его интересовали подробности личной жизни, а также круг ближайших доверенных лиц. Касательно первого пункта сведения были не просто скудными - они отсутствовали вовсе. Ни любовников, ни любовниц, ни случайных связей или скандальных интрижек за ним не числилось, по крайней мере согласно отчёту его людей. А они в своем деле лучшие и всегда находят даже микроскопический след грязи на любой белоснежной скатерти. “Выходит, про его личную жизнь я знаю больше кого бы то ни было”- констатировал про себя Дэвид. Учитывая статус каждого из любовников, удивительно, что эти отношения остались в секрете.“Надо признать, он хорош. Удержать в тайне такой роман наверняка было очень непросто”. То, что Майкл был замечен им самолично в гетеросексуальной связи нисколько не волновало Дэвида. За свою долгую карьеру в шоу-бизнесе он видел слишком многое и не мог даже приблизительно подсчитать число натуралов, побывавших в его постели, а потому не считал препятствием случайно открытый секрет. Дэвид считал, что любого можно соблазнить, главное подобрать ключ к заветной дверце.“Правда, в этом случае на поиски ключа может уйти много времени”. Он осознавал, что Майкл Джексон не похож на обычного начинающего музыкантишку, чьи желания так очевидны и до тупого просты, что уложить такого в постель, все равно что выпить чашку кофе. Такие сами падают на спину и готовы на всё, чтобы прославиться и получить призрачную надежду на шанс. Его телефонная книжка просто ломилась от контактов молодых парней, каждый из которых готов был явиться по первому его зову и покорно сделать всё, что он попросит. Некоторые из них были весьма смазливыми и одинаково послушными. И все чего-то хотели от Дэвида. Все чего-то ждали. Словно он должен взмахнуть своим членом, как волшебной палочкой, и на них прольется дождь из золотых слитков, бриллиантов и платиновых дисков. В этом чертовом городе каждый чего-то от него хотел. Дэвид давно уже не испытывал никакого интереса к подобного рода коротким связям. Они навевали на него скуку. “Но ты совсем другое дело”. У Майкла Джексона уже было всё, о чем только может мечтать любой музыкант. У него был статус легенды, талант, всемирная слава, огромные деньги, толпы обожателей, смиренно склоняющих голову. А еще были студийные боссы, рвущие друг другу глотки в надежде заполучить его, сотни журналистов, всегда у него на хвосте, свита, состоящая не только из верных слуг, но и из первых лиц Голливуда. У него был свой неповторимый стиль, прекрасные манеры, чутье, с которым можно только родиться, редкая харизма… Он был не похож на остальных. Он был совершенно уникальным. Дэвид Геффен был большим ценителем искусства и за милю чуял уникальные и действительно стоящие внимания творения. Он был известен тем, что никогда не ошибался. И сейчас он точно знал, что перед ним был редкий и совершенно необычный экземпляр. Высшая степень совершенства. Шедевр. И еще в нём была какая-то тайна, которая будоражила разум Дэвида, и словно манила к себе. Чувство, которое он не испытывал уже много лет. Дэвид поежился, вспомнив о чем-то, давно забытом. “Шерилин”.Он так любил её. Так хотел быть с ней. Он вложил столько сил в те отношения и так хотел, чтобы всё получилось. Но она ушла от него. Он был так разбит, что перестал есть. Понадобилось несколько лет и три психоаналитика, чтобы пережить тот провал. Он дал себе слово, что больше никогда не позволит другому человеку превращать себя в раба, не позволит себе так страдать. Шерилин была из того периода его жизни, когда он отчаянно пытался доказать себе и другим, что может жить нормальной жизнью. Он уже тогда испытывал влечение к мужчинам и иногда спал с ними, но полное осознание и принятие себя пришло к нему позже. Он знал, что полюбил Шер не потому что у нее был высокий рост, широкие плечи и низкий, как у мужчин, голос. Он что-то чувствовал, и это чувство было так похоже на то, что он испытывал сейчас. После Шер он выбрал жизнь дворового кабеля. Всё, что было на его пути за последние годы, это бесконечная карусель ничего не значащих юных белозубых красавцев и податливых задниц. Никаких эмоций, никаких привязанностей, только животный секс. Все они превратились в длинную вереницу абсолютно одинаковых лиц и упругих тел. Секс, секс, секс и ничего кроме секса. И хотя в его планы не входило менять устоявшийся порядок вещей, он знал, что есть что-то еще. Что-то, что он уже испытывал и что запретил себе, чтобы располагать полным и абсолютным контролем над своей жизнью и душой. “Второй Шер не будет”. “А ведь они, пожалуй, чем-то похожи… Оба стройные и высокие. Большие карие глаза и черные волосы. Кудри… Возможно, мне снова требуется психоаналитик.” Он встал и подошел к окну, задумчиво уставившись в него. Мысли о той разорванной помолвке всегда погружали его во мрак, как и всё, что было связано с поражениями. Дэвид Геффен не любил проигрывать. Любовь для него была полем битвы, как и прочие сферы его жизни. Он любил и хорошо умел захватывать, побеждать и владеть. Но сейчас его одолевали сомнения. “Зачем мне всё это? Ты снова хочешь войти в эту реку, Дэвид? Ты ничему не научился и ничего не вынес из прошлых ошибок? Посмотри на себя. Ты обещал себе, что такого больше не будет. И вот ты здесь, много лет спустя, снова изучаешь, планируешь и исследуешь. Готовишься к очередному великому завоеванию. Просто остановись здесь и сейчас. Брось чертову папку в огонь, отправь к нему курьера с проклятым сценарием, будь свободен и счастлив.” Но он знал, что не сможет этого сделать. Он был на крючке. Он не до конца понимал, что чувствовал, но знал, что пути назад нет. “Я в игре.” Дэвид вернулся за стол, перебрал страницы в папке и вытащил лист со списком ближайшего окружения. Он еще раз внимательно пробежался глазами по столбику имен, мысленно прикидывая, с чем ему придется иметь дело. Джон Бранка, молодой, перспективный, голодный до успеха и денег адвокат, Фрэнк Дилео, похожий на итальянского мафиози менеджер с вечной сигарой в зубах, Куинси Джонс, ментор и продюсер, Лиз Тейлор, ближайшая подруга, Уолтер Этникофф…И все они обладали определенным уровнем влияния и его доверия. И с каждым нужно будет соперничать, разбираться и справляться. Дэвид не любил делить свое влияние с кем бы то ни было и вообще не любил делиться. Но больше всего ему не нравилось, что все эти люди являли собой удивительное сборище лиц закостенелых старомодных взглядов. Не было среди них прогрессивно мыслящих и свободных людей, не было тех, кто помог бы выбраться из скорлупы условностей и общественных устоев. Одни непоколебимые гетеросексуалы да великовозрастные метрессы. И это было лишь верхушкой айсберга. Были еще многочисленные братья и сёстры, супер строгий ненавистный папочка и религиозная фанатичка мамаша. “Слишком много неудобных переменных”. Дэвид сразу обратил внимание, что в его окружении было много людей, годящихся ему в отцы по возрасту. Куинси, Уолтер, Горди, Брей, Брандо…”Тебе нужен отец, которого у тебя никогда не было, не так ли? Твой недостаточно любил тебя, а тебе так этого хотелось. Но вместо отеческой любви ты получал тумаки и розги. Ты хотел заботы. Тебе этого не хватало и не хватает до сих пор. Что ж, я могу быть очень заботливым, ты увидишь… Твой добрый и заботливый друг Дэвид. Дэвид, который всегда рядом. Я приду как друг и наставник, исполняющий мечты, заботящейся только о твоем благе. Единственный, кто ничего не требует взамен. Единственный, кому ты можешь доверять. Всем им что-то от тебя нужно, но не мне. Все они уйдут. И когда останусь только я, ты станешь моим. Пусть даже это будет непросто….” Дэвид наклонился и достал из ящика стола сценарий, который подготовил для него. На поиски подходящего варианта ушло три дня, но он все же нашел, что искал. Это был филигранно отобранный из кучи другой писанины рассказ про парня, который мечтает стать звездой на Бродвее, мюзикл с большим количеством песен и танцев. Дэвид выбрал этот сюжет, потому что вся история чем-то напоминала “Пурпурный дождь” Принса. Он был на 100% уверен, что сценарий ему не понравится. “Я покажу ему сценарий, он сразу поймет, что вся эта галиматья просто калька с “Пурпурного дождя” и, конечно, сразу же откажется. Я вышвырну сценарий и начну расспрашивать его о том, чего он действительно хочет от фильма. Я смогу убедить его, что именно я, только я и никто другой, смогу найти для него такой проект. Мне нужно время, чтобы подружиться с ним. Он должен начать доверять мне. Кино - единственное связующее звено между нами, мой единственный козырь. И пока это так, нельзя давать ему желаемое. Но нужно убедить его ждать и верить мне. Мне нужны рычаги воздействия. Мне нужно время.” *** - Всё готово? Дэвид стоял в гостиной перед своим поваром и прислугой. Он был одет к ужину и полностью готов. Оставалось убедиться, что всё остальное готово также, как и он сам. - Разумеется, сэр, мы приготовили всё, как вы велели. - Хорошо. Мой гость сейчас приедет, и я жду, что всё будет идеально. Он сурово посмотрел на них. - Я повторю: идеально. Не смейте подводить меня. - Конечно, сэр. Дэвид подошел к окну и стал ждать. Он ощущал непривычное волнение, которое было ему не свойственно. Через несколько минут к главному входу подъехал лимузин. Дэвид смотрел как шофер открыл ему дверь. Сначала показалась его кудрявая голова, а затем и сам Майкл грациозно вышел из машины. Дэвид жадно оглядел его с головы до ног. На нём были черные брюки и черная тонкая шелковая рубашка, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты. Он не спеша направился к дому, двигаясь немного по-кошачьи, поправляя слегка растрепавшиеся кудри и мягко ступая по гравию своими длинными стройными ногами. Дэвид окинул его последним взглядом, прежде чем направиться к дверям. “Что ж, начнем. Я надеюсь на тебя, Ямочка. Ты тоже не подведи меня”.