яркое искусство

Сидя за рисованием, Чуя пытался передать всю красоту сексуального обнажённого тела Дазая. Нанося резкие мазки и пытаясь выделить те или иные части его тела, Накахара даже и не заметил, как сам Дазай вошёл в комнату. Довольно продолжительное время он смотрел за процессом рисования своего же тела, а когда дело дошло до нижней части, Осаму подал голос. – Вообще-то у меня больше! – самодовольно и с каплей юмора сказал Осаму, подходя ближе к холсту – Ох, Чуя, тебя так привлекает моё тело? – нежно шепнул Дазай на ухо рыжеволосому, чем заставил его вздрогнуть. От этого шепота по телу Чуи побежали мурашки. Стараясь сосредоточиться на рисовании, он проигнорировал вопрос Дазая. – Чиби, а давай-ка я буду позировать тебе – игриво сказал Дазай, видя, что Чуя не приступает к детализации рисунка, – все таки по памяти рисовать сложно. Услышав это, рыжеволосый чуть слюной не подавился. Не то чтобы он стесняется смотреть на голого Дазая. Нет. Тут дело в самообладание. Чуя не уверен, что сможет сдержаться при виде оголенного тела Дазая. Садясь на рядом стоящую кровать, Дазай начал растёгивать одну пуговицу за другой. Наблюдая за Дазаем, Чуя затаил дыхание. Откидывая ненужные мысли, он старался передать все изгибы его тела, в то время как его желание, рождающееся под взглядом Осаму, возрастало. Тут Дазай увидел случайный взгляд Накахары, направленный на его штаны. Намёк был понятен. Избавившись от них, Осаму продолжил позировать. Чуя старательно вырисовал все мимолетные черты: спадающие на глаза волосы, тонкие пальцы рук, которые секунду назад умело расстегивали пуговицы, взгляд, в котором так и видно возбуждение. Или он ошибся? Нанося мазки на холст, Накахара заметил, что его рука трясется. И не от волнения, а от возбуждения, чёрт его возьми! Пока Чуя по мере возможностей старался не думать о пошлостях, Дазай незаметно подошёл к нему сзади. – Ой, а что это тут у нас? – игриво спросил Осаму, дотрагиваясь до выпирающей горки из штанов Чуи и заставляя его громко вздохнуть. –Ах.. чёрт! – случайно простонал Чуя, сам от себя не ожидая. Можно было бы не обращать внимания на рядом стоящего дазая, но учитывая то, что он продолжает его касаться, можно смело сказать, что любые старания пойдут крахом. – Чуя, ты так нежно проводишь кистью по моему нарисованному телу, но вот со мной ты не бываешь так нежен – с упреком сказал Осаму. Положив кисточку, Накахара резко встал со стула, чем явно напугал Осаму, а после, словно умалишенный, схватил его и прильнул к его губам, уводя к рядом стоящему столу с красками. Чуя, оказавшись прижатым к столу, наслаждался, когда Осаму, схватив его за бедра, усадил на стол. Перенося свои поцелуи с губ на шею Накахары, Дазай своими пальцами стал расстеривал рубашку Чуи. Расправившись с ней, темноволосый прильнул в соскам рыжеволосого, заставив того откинуться назад и громко вздохнуть. Блуждая руками по тонкой талии Накахары, Осаму осыпал грудь легкими поцелуями, а иногда и укусами. Бредя ниже, Дазай ухватился за штаны. В мгновение ока они уже валялись на полу. Разведя бедра Чуи, Дазай снова принялся за шею. Получая огромное наслаждение от ласк Дазая, Чуя успевал лишь откидываться назад и тихо стонать. Поставив одну руку на стол, он случайно пролил несколько баночек краски. Испачкавшись, Накахара решил порисовать НА теле Осаму. нежно коснувшись его груди, Чуя оставил большой красный отпечаток руки, который позже начал размазывать. Осаму не стал отставать. Мокнув руки в краску, Дазай снова принялся за исследование тела Чуи, оставляя везде следы от краски. Одаривая его поцелуями, Дазай пачкал губы в краске, в то время как Чуя, притягивая его к себе, слизывал эту краску. Испачканые бедра Чуи были прекрасны также, как и спина Дазая. Немного отстранившись, Осаму потянулся к тумбе и взял от туда лубрикант. Выдавив немного смазки на свои цветные пальцы, он растер ее немного, а после вошёл одним пальцем в Накахару, крася заветное место краской. Спадающие на лицо волосы мешали увидеть выражение лица Чуи, но его громкие вздохи и постанывания заполнили всю комнату. Двигаясь уже какое-то время, Осаму добавил и второй палец. – Не знал, что ты любишь секс на твердой мебели – прошептал Осаму, философствуя, хотя сам погибал от вожделения. – Хватит.. ах.. уже.. вставь! – чуть ли не задыхаясь, прошептал рыжеволосый. Дазаю повторять не нужно было. Вытащив уже не цветные пальцы из Чуи, Осаму выдавил еще смазки, а после растер ее по всему члену. Осторожно взяв Накахару за цветные бедра, Осаму резко вошёл в него. Чуя, наконец дождавшийся этого, прильнул к губам Осаму, оставляя на его лице новый отпечаток краски, а после коротко кивнул. Дазай начал двигаться. С каждым новым толчком стоны Накахары становились все громче и громче, услаждая слух Осаму. Оба двигались навстречу друг другу, гоняясь за наслаждением. Комната напрочь была заполнена атмосферой возбуждения, звонкими хлюпающими звуками и стонами Накахары в перемешку с глубокими вздохами Осаму. На вспотевших телах краски стали сами по себе перемешиваться, создавая очень сексуальную картину. Ускорив темп, Дазай попал по простате и заставил Чую громко простонать. Попадая в это место и сам Дазай ощущал наслаждение. Продолжая своё действо, оба кончили практически в унисон. Залив белой жидкостью живот, который уже и так перепачкан краской, утомленный Осаму лёг головой на плечо Чуи. – Ох, такой бурный секс мне явно по душе. Мы обязательно повторим. – промурлыкал Дазай в плечо Накахары. – Так, Дазай, теперь можешь попозировать у стола – немного позже сказал Чуя, выходя из объятий дазая и направляясь за новым холстом, – в первый раз ты мне не дал себя запечатлеть, а теперь у меня уже другая идея. Стоя у стола, Дазай Осаму, весь испачканный с головы до пят в краске, позировал для Накахары Чуи, который, наслаждаясь процессом, рисовал оголённое тело Дазая.