Ярость петуханов

Хизер помогла мне застегнуть молнию на платье. – Спасибо, – сказала я ей. – Теперь можешь идти домой. – Я бы с радостью, – ответила подруга, – но я обещала твоему отцу поприсутствовать на церемонии. Я же типа подружки невесты. – Ну да, – вздохнула я. – В этом плане ты незаменима. Мы с Хизер решили организовать импровизированный девичник и чокнулись тестами на беременность. – За тебя, – сказала Химер. – За нас, – поправила я, и мы стали проверять наши тесты. – Ничего не понимаю, – пробубнила подруга, вертя тест в руках. – А у тебя там что? В моём горле возник ком. – Положительный, – произнесла я, слыша свой голос как-будто бы откуда-то издалека. – Блин, по ходу, они уже были в употреблении. Я скривилась и вложила свой тест в мокрую ладошку подруги. – Ну извини, – сказала она. Я фыркнула в ответ. В дверном проëме материализовалась голова Эдриана. – Мам! – окликнул меня он. – Там уже все собрались! – Мы щас подойдëм, сына, – ответила я, и мы с Хизер встали со своих мест, скрипя костями. – Старость не радость, – прокряхтела подруга. – Молодость гадость, – продолжила я, и мы поплелись в прихожую. Честно говоря, я не поняла, пришли ли гости снова или они так и не уходили с прошлой вечеринки. Я оглядела уже ставшую мне привычной шоблу и поняла, что эти гадëныши уже стали для меня как родные. В этот раз меня заметили: я приковала к себе все возможные взгляды и даже по инерции захватила ещë и пару невозможных. – Вечер в хату, пацаны! – проголосила я. – Эй, а как же мы? – простонал предводитель гендерквиров. – Пацаны и гендерквиры, – поправила себя я, жестом отдавая собравшимся честь. Папа крепко держал Тома в захвате, чтобы тот не смог зигануть, даже если бы хотел. Я благодарно кивнула отцу. Ко мне вышел Аидус в трениках и тапках. – Мог бы поприличнее одеться, – я цокнула языком и пнула Аидуса по ноге, чуть не свернув себе при этом лодыжку. – На мне праздничные трусы, – ответил мужчина в своё оправдание. – Для тебя любые трусы праздничные, – возразила я, – ты же их по два года не снимаешь. Аидус пожал плечами. – Но скоро всё изменится. Теперь их с тебя буду снимать я. Аидус пригрозил мне пальцем, но ничего не сказал. – Можем начинать? – я вновь обратилась к гостям. – Стойте! – голос Маршалла прозвучал со стороны входной двери. Гости расступились, и Маршалл приволок ко мне Джейсона, лежащего в цинковом гробу. – Ну и что? – с недоумением спросила я. – Это вам в подарок, – ответил Маршалл. – Прикинь, – сказала я Аидусу, – вот почему я всю прошлую ночь не виделай Джейсона. Он умер. – Да и хер с ним, – ответил Аидус. Я закрыла крышку гроба и ногой отпихнула его в сторону. От грохота содержимое гроба стало шебуршиться. – Я не умер! – голос Джейсона едва проступал сквозь цинк. – Этот ненадолго! – успокоила я покойника. Джейсон начал о чём-то неразборчиво ныть. Гоготнув, я склонилась над гробом, чтобы открыть крышку обратно. Джейсон сделал громкий вдох. – Ты что, действительно подумал, что я там тебя живого оставлю? – сказала я. Джейсон забегал глазами и поспешил удалиться из гроба. – Ну, теперь все в сборе? – то ли спросил, то ли предъявил странную претензию Аидус. – Вроде, – неопределённо ответила я. Я в очередной раз обвела взглядом собравшихся и удивилась тому, что все они умудрились дожить до сегодняшнего дня. – Все вы знаете, зачем мы здесь сегодня собрались. – Вообще-то нет, – возразил папа. – Ты что, выходишь за муж? От такого вопроса я аж поперхнулась. – Что? – сквозь приступ кашля проревела я. – Нет! – Андреа хочет навсегда превратить нас всех в людей, – объяснил за меня Аидус, пока я приходила в себя. – Зачем это? – нахмурилась Хизер. – Ты просмотри на нас, – сказала я. – Из нас боги, как из говна конфета. Всем нам пришлось поразмыслить над моими словами. – Мы не просто так всё это время собирались на этой хате, – завёл очередной рассказ Аидус. – На самом деле, это не просто хрущëвка. Это олимпийская хрущёвка. В толпе кто-то ахнул. А кто-то зевнул. – Мы должны сжечь здесь всë дотла, – сказала я удивительно ровным голосом. – Так что советую вам направиться на выход. Времени у нас меньше минуты. Мы все вместе выбежали во двор, и за нашими смертными спинами прогремел взрыв. Я прижалась к Аидусу, как вдруг кто-то дёрнул меня за юбку. – Мам, – проворковал Эдриан, – я обделялься. Я села на корточки и погладила сына по голове. – Молодец, – сказала я, зная, что ребёнку гораздо важнее безусловная любовь родителя, чем чистые штаны. Я предложила Эдриану снять свои грязные штанишки и надеть их на голову Тому. Том был не против – видимо, ему понравилось быть дядей. Аидус обхватил меня за талию. – Ну? – сказал он мне. – Не так уж всë плохо? – Всë хорошо, – ответила я. – Кроме твоего запаха изо рта! Я всунула Аидусу в рот пластинку жевательной резинки и отвернула его лицо от себя. Я огляделась. Толпа вокруг была всë той же. Но теперь мы не были заключены в маленькой тесной комнате. Перед нами был огромный, открытый мир. По крайней мере, теперь в это как минимум хотелось поверить.