Sigh No More

Дарт Вейдер наблюдал с посадочной платформы Мустафара, как опускается трап корабля. Он чувствовал Падме на борту, ее жизненная сила ярко светилась в безжизненной темноте планеты. Он почувствовал ее, когда корабль только вошел в атмосферу, и его мгновенно потянуло к ней. Он слабо чувствовал и Оби-Вана, хотя остатки их связи были сильно экранированы. С обоих концов. Он наблюдал, как две фигуры стоят вместе, освещенные ярким внутренним светом корабля, и как между ними произошел короткий обмен мнениями. Вейдер знал, что Оби-Ван пришел за ним, потому что он пал, потому что он наконец-то стал тем, кем должен был быть. Темным. Могущественным. Оби-Ван, должно быть, притащил с собой беременную жену, чтобы попытаться настроить ее против него, чтобы использовать ее против него. “Отвратительно”, - ядовито подумал Вейдер. Он покажет Оби-Вану, чему научился. Он стоял и молча наблюдал, чувствуя, как жар планеты охватывает его, как гнев Вейдера кипит под поверхностью, словно лава под его ногами. Жгучий запах серы пропитал воздух, и Вейдер смахнул пепел с лица. Прошла минута, и фигура Падме вернулась обратно в корабль. Оби-Ван спустился по трапу один. Он уверенно шел навстречу Вейдеру, высоко подняв голову, и мантии развевались за ним от горячего воздуха, клубящегося вокруг них. Он выглядел таким же высоким и могучим, как и всегда. Вейдер мог его низвергнуть. - Чего ты хочешь? - рявкнул Вейдер, его стойка была твердой и напряженной, а глаза внимательно следили за движениями его бывшего наставника. Ничего не ответив, Оби-Ван потянулся к поясу и отстегнул световой меч. Вейдер мгновенно напрягся, его рука потянулась к собственному мечу. Оби-Ван едва заметно покачал головой и двинулся медленнее, чем раньше, язык тела был не угрожающим, и он даже не зажег клинок, когда тот оказался в его руке. Когда Оби-Ван опустился на колени перед Вейдером, он почувствовал, что хмурое выражение его лица стало еще глубже. Оби-Ван медленно потянулся вперед и взял руку Вейдера в свою. - Чего ты хочешь? - снова спросил Вейдер, глядя на своего старого мастера, его рука была напряжена и отказывалась следовать туда, куда Оби-Ван пытался ее направить. Оби-Ван вложил свой световой меч в руку Вейдера, а свой прижал сверху, теплый и твердый. Он выкручивал руку Вейдера, пока тот не сдался, и конец лезвия не оказался прижат к груди Оби-Вана, точно над сердцем. - Я хочу, чтобы ты убил меня, - выдохнул Оби-Ван, глядя на их переплетенные руки. Вейдер резко вдохнул, расширив глаза, глядя на происходящее под ним со странной отрешенностью. “Это оружие - твоя жизнь”, - раздался голос в его голове. Неужели он ослышался? - Что? - спросил Вейдер, голос был резким. Он испытывал искушение, очень сильное искушение, ударить своего старого мастера так, чтобы тот упал на колени. Какой глупый старик! Неужели он не понимал, насколько сильнее стал Вейдер? Он почувствовал, как крепче сжимает рукоять светового меча, как крепнет его решимость. Слова хлынули из Оби-Вана, его рука крепче сжимала руку Вейдера, отсутствующий большой палец поглаживал тыльную сторону ладони. - Мне снились сны об этом. Ты стоишь здесь и убиваешь Падме, когда она пытается добраться до тебя, потом мы сражаемся, сквозь лаву и огонь, и я убиваю тебя... - по его щеке скатилась слеза, и он вздрогнул. - Каждую ночь одно и то же, и я не могу этого допустить. Так убей меня вместо этого; вымести на мне всю свою ярость, ненависть и недоверие, потому что я... я подвел тебя. - Оби-Ван сглотнул и посмотрел в золотые глаза Вейдера. - Убей меня и сохрани жизнь Падме. Увези ее и своего ребенка подальше от Сидиуса, где они будут в безопасности. Вейдер в недоумении уставился вниз, не зная, с чего начать. Оби-Ван видел это? Это он стал причиной смерти Падме? Но Палпатин сказал, что может спасти ее? Оби-Ван готов умереть, чтобы спасти ее и их ребенка? - Нет, - выдохнул Вейдер, чувствуя, как в груди нарастает конфликт, тугой и болезненный. Он ведь поклялся в верности Палпатину, не так ли? И вот он здесь, разрывается из-за смерти одного джедая? Джедая, который, как он думал, не заботился о нем. Он должен убить его. - Пожалуйста! - взмолился Оби-Ван, его глаза были расфокусированы, но он крепко сжимал световой меч над сердцем. - Ты был моим братом, Энакин, я любил тебя. Только так я могу помочь тебе сейчас. Пожалуйста, просто... Что-то щелкнуло где-то в глубине его сознания, и все внезапно собралось воедино. - Любил? - Энакин моргнул, смахнув еще больше пепла, упавшего на его лицо. - А сейчас? Оби-Ван покачал головой и закрыл глаза, воздух вокруг дрожал от жара. - Я все еще люблю, - его рука болезненно сильно сжимала руку Энакина, пальцы слабо дрожали. - Но сейчас все это слишком больно. Пожалуйста, просто сделай так, чтобы это прекратилось. Энакин понял, что тот собирается сделать, за мгновение до того, как это произошло, почувствовав дрожь в руке мастера и резкое предупреждение в Силе. - Нет! - закричал Энакин, вырывая световой меч из груди Оби-Вана, когда между ними разнеслось знакомое шипение. Оби-Ван рухнул на его глазах, упав набок на раскаленную землю. С губ Энакина сорвался хриплый крик, и он упал на колени рядом со своим другом - земля Мустафара прожигала его одежду насквозь. - Оби-Ван? - тихо спросил он, проводя руками по его телу. И не получил никакого ответа. Энакин перевернул его так, чтобы голова Оби-Вана лежала у него на коленях, и с облегчением увидел, как его грудь поднимается и опускается. Не мертв. Энакин лихорадочно ощупывал его тело, и его рука наткнулась на разрыв ткани на левой руке Оби-Вана. Энакин быстро осмотрел ее и обнаружил следы ожога от светового меча, прорезавшую кожу, к счастью, не слишком глубокого. Это была единственная рана, которую он смог обнаружить. Он посмотрел на своего старого мастера. Почему тот был без сознания? Он всмотрелся в лицо Оби-Вана, только сейчас заметив, каким бледным и худым он выглядит. Его лицо было испачкано сажей и потом, дыхание с трудом срывалось с потрескавшихся губ. Мастер был болен? Но Энакин не помнил, чтобы Оби-Ван был нездоров перед отъездом на Утапау. - Что случилось?! Энакин поднял голову, когда к нему подошла Падме, и покачал головой. - Ты убил его? - тихо спросила она, стоя неподвижно в нескольких метрах от него. Ее голос был высоким и тонким, неверие в то, что она видела, окрасило ее голос. Он почувствовал, как его грудь напряглась. - Нет, - выдохнул Энакин, - хотя он хотел, чтобы я это сделал. Последовала долгая пауза. - Эни, что происходит? - Я больше не знаю, - он не мог заставить себя поднять глаза, его рука теперь сжимала рану от светового меча на руке Оби-Вана. Он услышал, как Падме подошла ближе, и почувствовал, как рука осторожно легла ему на плечо, нежно поглаживая по руке. - Эни, любимый, - мягко начала она, но он слышал дрожь в ее голосе, - давай просто уйдем. Мы можем взять его с собой. Давай просто убежим, как мы и представляли. Он мог. Он мог пойти с Падме, с Оби-Ваном. Взять их обоих и уйти далеко - далеко от Сидиуса. Растить своего ребенка вдали от всего, что осталось от Ордена джедаев и Республики. Он мог убить Оби-Вана и вернуться к Сидиусу, доказав свою правоту и приведя жену домой живой, с победой. Ей никогда не придется умирать. Он мог бы вырастить ребенка рядом со своим Лордом и Мастером ситхов, а также на руинах всей своей жизни. - Эни? - спросила она, проводя рукой по его волосам. Он кивнул и прижался к ней: - Хорошо. - Отлично, - она отстранилась. - Ладно. Конечно. - Он никогда не слышал, чтобы его жена так волновалась или теряла дар речи. Сила, он все-таки сделал это. - Ты можешь нести Оби-Вана? Энакин встал и потянулся к Оби-Вану, обхватив его руками под коленями и под мышками, подтянул его и прижал к груди. И нахмурился: Оби-Ван был легче, чем Энакин его помнил. Он последовал за Падме обратно на корабль. Войдя внутрь, Энакин положил Оби-Вана на кровать и сел рядом с ним, свесив ноги с края. Энакин дрожащей рукой провел по лбу и волосам Оби-Вана, отмечая, как темно-коричневая мантия мастера контрастирует с бледно-голубыми узорами на простынях. Энакин провел в этой постели с Падме много долгих часов. В любой свободный момент между сражениями во время войны они сворачивались клубочком под этими одеялами и планировали лучшую жизнь для них обоих, а позже и для их ребенка. Часы, проведенные в ее интимных объятиях, ощущение, пронизывающее всю вселенную, что все может закончиться хорошо. Теперь Оби-Ван лежал там, похожий на смерть, а вокруг них пылала галактика. В этом свете Энакин мог видеть, насколько больным тот выглядел на самом деле; кожа под прикосновениями была бледной, а дыхание все еще было коротким, резким и болезненным. - Оби-Ван... Мне так жаль, - прошептал он, склонившись над своим мастером. Энакин прижался губами ко лбу Оби-Вана, глаза его были закрыты, левая рука обхватила лицо учителя. - Проклятье, это все моя вина. Как он мог допустить, чтобы все это случилось? - Эни? - Падме сидела на краю кровати лицом к мужу, и Энакин видел в ее глазах бесконечные вопросы. Он никогда еще так не гордился ею. И тут она наконец спросила: - Куда нам отправиться? - Татуин. Во всяком случае, пока, — решил он. - Я сказал Палпатину, что никогда туда не вернусь. Он не будет туда заглядывать. По крайней мере, на время. Она кивнула головой в сторону кабины корабля. - Пойдем, поможешь мне проложить курс. - Хорошо, - он провел рукой по волосам мастера. - Затем мы должны взглянуть на Оби-Вана. Я не думаю, что он здоров. Она окинула взглядом мужчину на кровати и поджала губы. - Думаю, ты прав. Тогда давай сделаем все поскорее. Он последовал за ней в кабину и занял место рядом с ней. - Я отключу все устройства слежения и изменю регистрационную сигнатуру корабля, - сообщила Падме, копаясь в правой консоли. - А ты проложи нам курс. Он кивнул и немедленно принялся за работу, прокладывая курс в обход мест, где, как он знал, находились станции и войска Республики (Империи?). Оба работали в тишине, изредка в воздухе раздавалось бормотание. Энакин закончил раньше жены, его навыки и знания ускорили процесс. Он сидел и наблюдал за работой Падме, пока ждал. Она была так прекрасна. Его взгляд задержался на теле Падме, когда она сосредоточилась на своей работе, ее стройная фигура защищала живот. Она должна была родить в следующем месяце, и он восхищался тем, как она сохраняет активность при такой тяжелой беременности. Легкий румянец покрывал ее щеки, и несколько прядей волос выпали из косы, пока она работала, ее ум и пальцы работали над их сохранностью. - Я люблю тебя, - тихо признался Энакин. Все ее тело напряглось, и она нерешительно посмотрела на него, нахмурившись. Он никогда раньше не получал такой реакции. - Падме, я... - начал Энакин. - Мы не будем сейчас говорить ни о чем таком, - процедила она. - Я слишком зла на тебя, чтобы вести цивилизованный разговор об этом. Она стиснула зубы и вернулась к своей работе, полностью игнорируя его. Прошло еще несколько минут, прежде чем она села и сказала: - Готово. Теперь нас невозможно отследить. Ты нас забирай, а я проверю Оби-Вана. Падме встала и, не оглядываясь, пошла обратно в каюту, оставив Энакина сидеть в одиночестве. Сила, он так ужасно облажался. Энакин сидел за консолью, глядя на вулканическую активность на Мустафаре. Как он мог допустить такое? Он всегда боролся за правое дело: за безопасность Республики, за то, чтобы держать ситхов и сепаратистов на расстоянии, за безопасность Падме, Оби-Вана и Асоки. Временами он ненавидел Совет и Орден, но он не хотел их смерти. И он присоединился к ситхам. Конечно, теперь он покончил с Сепаратистами раз и навсегда, но Сила, какой ценой? О чем он только думал?! Он прервал эту мысль. Сначала он должен был доставить их обоих в безопасное место. Энакин переориентировался и запустил корабль на передачу. Он вручную вывел его из атмосферы, наблюдая, как красно-черная планета удаляется все дальше и дальше, пока его не окружили только мигающие огни космоса. Он включил гипердвигатель и смотрел, как звезды сливаются воедино. Они и вправду делали это. Энакин протяжно вздохнул, глядя на пролетающие мимо звезды. Выполнив свою работу, Энакин вернулся в спальню и прислонился к дверной раме, тихо наблюдая за происходящим. Падме сидела, скрестив ноги, в центре кровати, рядом с ней лежала сумка с медицинскими принадлежностями. Марля, бинты и таблетки были разбросаны вокруг нее, а она смотрела на своего пациента. На лбу Оби-Вана лежала влажная тряпка, а левую руку плотно обматывал бинт. - С ним все в порядке? - спросил Энакин с порога. - Я не уверена, - тихо призналась Падме. - Он должен оправиться от раны на руке, меня беспокоит его болезнь, - она вздохнула. - Как скоро мы доберемся до Татуина? - Почти неделя. Я направил нас по более длинному и уклончивому маршруту, - сообщил он ей. - Тогда пора спать, - она уложила Оби-Вана под небесно-голубое одеяло, а потом и укрылась одеялом сама. - Ты тоже, Эни. Энакин моргнул при странном виде своего бывшего мастера, спящего рядом с его женой. Это нервировало его меньше, чем он думал. - Перестань думать, - потребовала Падме. - Иди в постель. Тебе нужно поспать. Так он и поступил.