Sigh No More

Падме проснулась в тепле и удовлетворении. В постели стоял знакомый запах, теплый запах ее и Энакина, успокаивающее переплетение пряностей и цветов. Падме прильнула к телу рядом с ней, его руки обхватили ее тело, и вдохнула. … это был не Энакин. Она медленно открыла глаза и нахмурилась, глядя на коричневую стену. Что? Мозг Падме наконец включился в работу. Это был Оби-Ван. Она позволила ему спать в их постели. Падме слегка сдвинулась, отстраняясь от другого мужчины, но оказалась в ловушке. Энакин был прижат к ее спине. Она не могла решить, смеяться ей или плакать. Боги, во что превратилась ее жизнь. Она мысленно вздохнула и обдумала свои варианты. Оставить Энакина и Оби-Вана без присмотра в одной комнате (Нет!) или остаться в теплом коконе из одеял, завернувшись в них двоих. Падме решила, что остаться там, где она была, будет ее лучшим вариантом. Покинуть их - значит навлечь на себя неприятности, а у них их и так было предостаточно. Кроме того, ей было уютно и тепло, и она все еще очень устала. С ними обоими она разберется позже. Сон подкрадывался к краю ее сознания, увлекая ее в темноту, и Падме с готовностью последовала за ним. *** Когда Падме проснулась, Энакин уже был на ногах. Тяжелые шаги Энакина прошлись по ее гардеробу, с перерывами на резкое скольжение вешалки или выдвижение ящика. Оби-Ван по-прежнему свернулся калачиком рядом с ней, тихо дыша. - Эни? - тихо спросила Падме, садясь и отстраняясь от Оби-Вана. Быстрый взгляд на него показал, что он по-прежнему крепко спит, но выглядит чуть менее изможденным, чем накануне. Голова Энакина появилась в дверном проеме ее гардероба. - Да? - Что ты делаешь? - Падме жестом пригласила его вернуться в комнату, вошла следом за ним и попыталась подавить нервное бурление в животе. - Я пытался найти что-нибудь, что можно было бы надеть, - Энакин стоял в центре небольшого помещения, его мантия была наполовину стянута с него, а на ковре вокруг были мелкие крошки пепла. Падме вздохнула, вспомнив, что разрешила ему спать в кровати, пока он был в этой одежде. Простыни, должно быть, грязные. Шкаф в левой части комнаты, в котором хранились ее платья, был открыт, а большинство предметов одежды отброшено в сторону. Темные деревянные ящики справа были открыты и перерыты, нижнее белье и аксессуары выглядывали из своих отделений. - Ты же знаешь, что я не держу твои вещи на виду, - отчитала его Падме и проскользнула мимо него к задней стене, где висела большая картина. Это было что-то современное, популярное и красочное. Падме она не особенно нравилась, но выполняла свою функцию. Проведя пальцами по боковине, она нащупала выключатель. Картина щелкнула и плавно распахнулась. - Твои вещи там, - сообщила Падме и вышла из шкафа. Когда она проходила мимо, Энакин наклонился вперед и сделал быструю попытку поцеловать ее в щеку. Падме отпрянула, сделав шаг в сторону от Энакина. Она покачала головой, не глядя на него, и вышла из комнаты. Еда. Завтрак. Это была хорошая идея. Поесть и отдохнуть от ощущения, что она идет по минному полю, когда они с Энакином живут в одной комнате. Падме хотела ненавидеть его за то, что он сделал. Крошечная часть ее души хотела просто врезать ему по его идиотскому, ужасному, кричаще красивому лицу. Она хотела кричать на него о том, каким глупым и эгоистичным он был. Это противоречило всему, что она когда-либо отстаивала, как он мог..?! Стоп. Падме глубоко вдохнула. Завтрак. Хорошая идея. Падме вошла в мини-кухню и умудрилась наскрести немного хлеба и булочек, механически повторяя движения, включая чайник и доставая из шкафа посуду и столовые приборы. Каким-то образом перед ней оказалась чашка кафа и тосты. Она почти не помнила, как это делала. Она даже почти не чувствовала вкуса еды. Падме доподлинно знала, что она что-то положила на хлеб, просто это не казалось ей таким уж важным. Она смотрела вперед, сосредоточившись абсолютно ни на чем, ничего, ничего: Энакин, стоящий над Оби-Ваном с мечом у груди, глаза Энакина - нет, ничего... горящие глаза Энакина - нет, нет. Не это. Каф. Каф был хорош. Падме поднесла содержимое кружки ко рту... оно было холодным. Она с досадой посмотрела на кружку, обиженная тем, что та предала ее тем же образом, как и все остальное...! Кружка разбилась о стену. Звук был ярким, резким и таким приятным. Остатки кафа медленно стекали по стене. Падме в разочаровании уронила голову на руки. Из-за себя. Из-за Энакина. Из-за всего. Игнорирование этого явно не помогало. После недолгого разглядывания бледно-голубой столешницы она решила, что пряталась достаточно долго. Падме слышала, как Энакин зашел в кабину пилота около часа назад. Пора было встретиться с ним лицом к лицу. Падме подняла с пола осколки разбитой чашки и бросила их в утилизатор, где они со звоном посыпались в недра корабля, а затем нашла полотенце, чтобы вытереть каф. Наклоняться было чертовски больно на таком позднем сроке беременности. Когда она родит - а она, черт возьми, обязательно родит, будь проклят Энакин и его видения - и когда она простит его за все это, они оба серьезно поговорят об усилении контрацепции. Кстати говоря, она была совершенно уверена, что Энакин не ел. Это казалось хорошим предлогом, чтобы поговорить с ним. Падме бросила в тостер еще несколько ломтиков хлеба, и в комнату проник теплый запах тостов, а затем намазала их джемом. Это было лучше, чем ничего. Подхватив тарелку, Падме уверенно вышла из столовой и вошла в кабину, положила еду на колени Энакина, а затем отступила назад, чтобы сесть в другое кресло, пытаясь сохранить некоторое пространство между собой и Энакином. Она чувствовала себя рядом с ним как-то... напряженно. Она отчетливо помнила, как сжалось у нее в груди, когда Оби-Ван упомянул о юнлингах... - Позавтракай, - мягко сказала Падме, входя в комнату. - Что ты задумал? Энакин опустил взгляд на еду, потом снова на Падме, его глаза очень привлекательно поблескивали в ярком свете панели управления. - Я хотел проверить, что корабль все еще держит курс, - сказал Энакин, откусывая от тоста. - Спасибо. Сейчас или никогда. - Эни, - начала Падме, глядя на проносящиеся мимо звезды, - что произошло вчера? Энакин перестал жевать. Падме бросила на него короткий взгляд и обнаружила, что его глаза устремлены прямо на нее. Она вернулась к разглядыванию корабля. Когда он замолчал, она продолжила: - Оби-Ван уже многое рассказал мне о... твоем падении и Палпатине... Но что произошло на Мустафаре? Я этого не понимаю. Прошла еще одна минута молчания, сопровождаемая острым ощущением того, что Энакин пристально смотрит в сторону ее лица, прежде чем он, наконец, заговорил. - Оби-Ван хотел, чтобы я убил его, - Энакин сказал это голосом, едва ли громче, чем шепот. Падме повернула голову и наконец посмотрела на него. Она не видела такого выражения на его лице с тех пор, как он был ребенком. Мягкое, открытое и слегка помятое по краям, как выброшенный лист бумаги. - Он сказал... - Энакин на несколько мгновений запнулся, на его лице промелькнула хмурая гримаса. - Он сказал, что вчера ему было видение или что-то в этом роде. Что... что я убил тебя, - глаза Энакина стали яркими и блестящими. Падме отвела взгляд. - Что он убил меня. - Тогда зачем ему..? - спросила Падме. Энакин покачал головой, напряженно моргая. - Я думаю, он планировал умереть, чтобы спасти тебя. Позволить мне убить его, чтобы я не... - Резкий вдох. - Падме, я бы никогда не смог... Ни он, ни ты. Но я хотел. Я хотел убить его... Сила, а если бы это была ты? Падме почувствовала, как на глаза навернулись слезы, и яростно смахнула их. Боже, это было так чертовски ужасно. Как они докатились до этого? Энакин сделал шаг вперед в своем кресле, мягко и успокаивающе глядя на нее, но Падме подняла руку и покачала головой. - Мне нужно немного пространства, Эни, - сказала Падме, голос был тихим и дрожащим, когда она встала. - Это... это слишком... и я просто... - Падме, - тихо умолял Энакин, его глаза блестели, а рука тянулась к ее руке, - Я хочу все исправить. Нет. Сейчас ей было не до этого. - Ты, ешь. А я пойду проверю Оби-Вана, - твердо сказала Падме. Она развернулась на каблуках и выбежала из кабины. Глубокий вдох, напомнила она себе, и усилием воли прогнала панику. Когда Энакин не последовал за ней, она почувствовала, что узел в груди ослаб. Падме вернулась в спальню и обнаружила, что та пуста. Беглый осмотр гардероба со свежей одеждой показал, что Оби-Вана там тоже нет. Она знала, что должна была привязать его к кровати. Если Падме переживет этот полет, не набросившись ни на кого из них, то, по ее мнению, это будет чудо, и она, возможно, заслужит медаль. Она заглянула в гостиную, но обнаружила, что там пусто, а затем вернулась на кухню и обнаружила Оби-Вана сидящим за столом. Падме наблюдала, как Оби-Ван, прислонившись к переборке корабля, сидел в своем кресле, слегка покачиваясь вместе с ним во время полета, и явно неустойчиво держался на своем месте. Она видела, как дрожат его руки на коленях, как расфокусированы и устремлены вдаль его глубоко запавшие глаза. Боги, он все еще выглядел ужасно. Она пересела за стол напротив него, аккуратно сложив руки перед собой на столешнице. - Оби-Ван? - тихо спросила Падме. Он моргнул один раз и перевел взгляд на нее. - Да, сенатор? Она нахмурилась: - Падме, пожалуйста. Он кивнул. - Как ты? - попыталась она. - Я в порядке, - он улыбнулся ей, его лицо было худощавым и подрагивающим. Падме сочла улыбку совершенно неубедительной. - Не хочешь чашечку чая? Оби-Ван покачал головой. - Нет, я в порядке. Падме поджала губы, но не стала настаивать. Она посидела с ним еще несколько мгновений, прежде чем его глаза потеряли фокус, и он явно больше не был с ней в комнате. Что-то здесь было не так, она была уверена в этом. Это был не тот Оби-Ван, к которому она привыкла, который всегда улыбался, язвил и вел умные беседы. И уж точно он никогда не отказывался от чашки чая, когда его предлагали. Падме сделала глубокий, успокаивающий вдох. Она барахталась и знала это. Оби-Ван явно потерпел крах и сгорел. Энакин превратился в полный беспорядок, который она не могла даже начать разгребать. Она застряла на корабле, в бегах, беременная, с двумя мужчинами, которые явно тонули под чем-то, чего она не понимала. Это было безнадежно. Она встала и пошла обратно в гостиную, оставив Оби-Вана наедине со своими мыслями. Падме сидела на диване и смотрела на звезды, пролетавшие мимо на огромной скорости, обхватив руками подушку, которую она положила себе на колени. Она не видела выхода из сложившейся ситуации. Падме плюхнулась на диван боком, прижимая подушку к груди, когда слезы хлынули наружу. Энакин перешел на Темную сторону. Он убивал людей, детей. С ее губ сорвался всхлип, рваный и болезненный, и она прижалась лицом к подушке, чтобы заглушить свои рыдания. Ее грудь болела, тугая и твердая, от боли в душе. Боги, как это могло случиться? Энакин был таким хорошим, таким милым, но он - а Оби-Ван старался для них обоих - был готов умереть за нее. Что же она сделала, чтобы вдохновить его на это? Как он мог подумать, что это нормально? Падме безнадежно всхлипывала, мокрое пятно растекалось по подушке, руки были крепко сжаты. Что ей оставалось делать? Падме лежала так некоторое время, свернувшись калачиком на диване, и отчаянно рыдала о жизни, которая разбилась на куски. Наконец, она сделала глубокий вдох и позволила мышцам расслабиться, несколько слезинок все еще катились по её щекам. - Я со всем справлюсь. - сказала Падме пустой комнате. - Я способна. Я сильная. Я делаю все, что в моих силах. Падме медленно взяла себя в руки. Она вытерла под глазами, где, как она знала, потекла часть вчерашнего макияжа, затем распустила волосы, провела по ним руками и снова завязала. Падме поправила одежду и погладила свой круглый живот, шепнув: - Мы справимся с этим, дорогой, - она положила мокрую подушку обратно на диван, сухой стороной наружу. Так будет лучше. Хорошо. Падме отбросила остатки печали и сосредоточилась. Маленькие шаги. Во-первых, она хотела привести себя в порядок. Ей было жарко и липко, а в этой одежде она была со вчерашнего дня, так что душ и смена одежды были как нельзя кстати. Затем неплохо было бы поесть. Энакин ел только тост, как бы давно это ни было, Оби-Ван не выглядел так, будто ничего не ел, а она уже проголодалась. Это дало бы ей задание, которое она должна выполнить. Она могла это сделать. Падме направилась в спальню. Приняв горячий душ и тщательно вымывшись, она надела чистое платье и направилась на кухню. Спустя час и множество ободряющих слов она приготовила традиционный набуанский ужин. Оби-Ван не двигался со своего места за столом, пока она работала, а Энакин, судя по звукам, все еще был в кабине. Глубоко вдохнуть, продолжать улыбаться. У нее было это. Она позвала Энакина туда, где за столом сидел Оби-Ван, и поставила ужин перед их носами. - Все выглядят голодными, поэтому я подумала, что мы можем поужинать вместе, - сказала Падме и села между ними. - Спасибо, Падме, - произнес Энакин, на его губах появилась нежная улыбка. - Выглядит прекрасно. - Да, - рассеянно согласился Оби-Ван. Хм. Энакин с удовольствием принялся за еду (она ожидала этого, Падме знала, что ему понравилось блюдо так же, как и ей), с упоением поглощая мясо и овощи. Он продолжал улыбаться ей с надеждой, всякий раз, когда ловил ее взгляд, пока они ели. Боже, он был великолепен, но он никак не мог легко отделаться от всего этого. Если в чем она и была уверена после того, как у нее появилось время подумать, так это в том, что он будет хорошенько просить прощения, пока Падме не добьется своего. Во время ужина Оби-Ван только ковырялся в еде. В основном он перемещал ее по тарелке, иногда подносил небольшую порцию к губам, а затем неохотно съедал ее. Наблюдая за ним, Падме почувствовала, как в ее голове зародилось мрачное подозрение. - Оби-Ван, когда ты ел в последний раз? - тихо спросила она через стол. - Я... я не... - замялся он. Энакин поднял глаза от своей тарелки и замолчал. - Оби-Ван? - снова спросила Падме. - Наверное, неделю назад, - пробормотал он, и его взгляд опустился на тарелку. - Что?! - выпалил Энакин. - Ох, -Падме была недовольна тем, что ее теория выглядит так, как будто может оказаться верной, и стукнула рукой по руке Энакина, пытаясь показать, что он должен успокоиться. - И ты в последний раз спал...? - Прошлой ночью. - До этого, - уточнила она. Падме чувствовала себя виноватой за то, что вытащила это на свет перед Энакином, но ему тоже нужно было знать, с чем они имеют дело. Энакин должен был знать, что не только он один разваливается на части. У нее было ужасное предчувствие, что Оби-Ван с головой погрузился в депрессию с некоторыми суицидальными наклонностями. Честно говоря, она не могла сказать, что не предвидела ничего подобного, зная, с чем оба столкнулись во время войны. То, что Энакин перешел на Темную сторону, не было той реакцией, которую она ожидала, но, опять же, в ней была крошечная часть, которая не была полностью удивлена. Однако Энакин в данный момент казался более стабильным из них двоих. Падме смутно подумала, не выплеснул ли он из себя гнев и страх. Перейти этот мост и так далее и тому подобное. По одной проблеме за раз, напомнила она себе. Оби-Ван вздохнул. - Думаю, несколько дней. - Оби-Ван, - мягко отчитала Падме. Энакин не мог больше сдерживать себя, его голос сорвался: - Зачем ты сделал это с собой? - Я не думал, что это будет иметь значение, - тихо признался Оби-Ван, пожимая плечами. - Я не рассчитывал пережить Мустафар. Ей показалось, что кто-то ударил ее в живот, и весь воздух покинул ее легкие. Знать, что он намеревался умереть за нее, и видеть это наяву было совершенно разными вещами. - Оби-Ван, - тихо сказала Падме, протягивая руку через стол и кладя ее на его руку. Реакция была мгновенной. Рука Оби-Вана отпрянула от прикосновения и спряталась под мантией. Он резко встал, сказал: - Мне нужно идти, - и выбежал из комнаты. Падме протерла глаза рукой. Могло бы быть и лучше. Она взглянула на Энакина, который очень побледнел и уставился на то место, где сидел Оби-Ван. - Я не понимаю, - сказал Энакин в пустоту неуверенным голосом. - Оби-Ван... не справляется, - начала Падме. - Вы воевали три года, Энакин. Я удивлена, что один из вас не сломался до сих пор. - Боевая усталость? Она кивнула, аппетит пропал. - Или что-то похожее. Теперь, если ты можешь убрать ужин, я собираюсь поговорить с ним. Энакин надулся. - Ты не думаешь, что я должен..? - Нет, - твердо сказала Падме. - Учитывая последнюю неделю, я не думаю, что сейчас ты будешь для него самым лучшим вариантом, - Она увидела, как он вздрогнул. - Прости, Эни. Пока нет. Он отрывисто кивнул и принялся за уборку. Падме вышла из комнаты с тяжелым сердцем. Она вошла в гостиную и опустилась на колени перед Оби-Ваном, который сидел, обхватив голову руками и поставив локти на колени. Его коричневая одежда контрастировала с насыщенным красным цветом комнаты. Он сжался в комок у ножек дивана, даже не потрудившись сесть на подушки, просто примостившись на полу. Падме осторожно положила руку ему на колено. - Я не мог заснуть, не увидев во сне, как Энакин убивает тебя, - начал он после нескольких минут молчания, все еще съежившись. - Видения посещали меня по ночам, а иногда и днем, от них не было спасения - и я не мог удержать еду. Сила, от одной мысли об этом мне становится плохо. Она погладила большим пальцем его колено, прислушиваясь. - Все было так безнадежно. Война продолжалась без конца, мы постоянно находились в тылу и на шаг отставали от врага. Я знал, что Энакин сменит сторону, я все время видел это, и я все время пытался помочь ему, но ничего не получалось. Я видел только одну встречу. Только Мустафар. Я не знал, что было до этого... - его голос сорвался, а пальцы сжались в кулак. - И наконец я подумал, что, может быть, я смогу занять твое место, позволить ему убить меня и уберечь тебя, чтобы дать тебе возможность помочь ему там, где я знаю, что не смог бы. Падме скользнула ладонью по его руке и успокаивающе погладила, давая ему возможность выговориться. - Я просто хотел, чтобы все было хорошо, но теперь все джедаи мертвы, чего я никак не ожидал, - Оби-Ван задыхался и дрожал под ее пальцами. - Мы спасли Энакина, но я не смог спасти всех остальных. - Ох, Оби, - вздохнула она и села рядом с ним, обхватив его рукой и притянув к себе так сильно, как только могла, чтобы обнять, продолжая водить рукой вверх и вниз по его руке. - Это больно, Падме. Я чувствую их смерть в Силе. Я просто хочу, чтобы это прекратилось, - его дыхание сбилось. - Я хочу, чтобы это закончилось. - Ты не можешь спасти всех, - тихо сказала Падме. - И тебе нужно есть. Она не собиралась позволить ему убить себя таким образом. Падме собиралась провести их обоих через это, нравится им это или нет. - Я знаю, - сказал он. - Могу ли я что-нибудь сделать для тебя? - попыталась она. Оби-Ван покачал головой, наконец-то посмотрев на нее, его глаза были на удивление сухими, и постучал указательным пальцем по виску. - Не с этим. Падме вздохнула. - Хорошо. Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы съесть? Что бы ты мог съесть? - Хлеб или молоко, может быть? - он выглядел напряженным, но пытался. Она примет и такой ответ. - Хорошо.