Sigh No More

Энакин моргнул, глядя на Оби-Вана. Он только что...? С губ Оби-Вана сорвался тихий храп, и Энакин широко улыбнулся. Он полностью отключился. Энакин посмотрел на него и осторожно провел пальцами по рыжим волосам Оби-Вана, обращая внимание на то, как мягко они ложатся на подушечки его пальцев. Оби-Ван выглядел почти безмятежным во сне; морщинки вокруг его глаз разгладились, а рот был слегка приоткрыт. По мнению Энакина, он не выглядел таким расслабленным с начала войны. Энакин был так расстроен и зол на Оби-Вана: Он с ужасом узнал, что Оби-Ван в последние несколько недель слишком сильно пренебрегал своим здоровьем, и злился на себя за то, что не заметил этого. За то, что был слишком погружен в себя, чтобы заметить, как Оби-Ван рассыпается на части рядом с ним. Когда Падме за ужином заговорила с Оби-Ваном об этом, у него подкашивались ноги. Энакину хотелось накричать на него, а потом затолкать в постель, завернуть в одеяла и держать Оби-Вана там, пока ему не станет лучше. Но он послушал Падме. Энакин видел, как его присутствие нервирует Оби-Вана, как его старый друг отшатывается от него, часто не смотрит на него, если может помочь. Каждый раз, когда это происходило, Энакин чувствовал острую боль в груди от осознания того, что Оби-Ван боится его. И все же Оби-Ван по-прежнему - чудесным, удивительным образом - горячо любил его. Энакин почувствовал это, когда показал Оби-Вану, что произошло в тот день, когда он пал. Он почувствовал это в ярком, приветливом ощущении в сознании Оби-Вана, когда Энакин помог ему восстановить щит. Он почувствовал это в тот момент, когда Оби-Ван отказался отпустить его, его разум крепко вцепился в Энакина, и в голове Энакина пронесся всплеск страха и одиночества. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не вцепиться в сознание Оби-Вана. Или чтобы не наклониться и поцеловать его. Это... это определенно приходило ему в голову, когда Оби-Ван лежал рядом с ним, теплый и довольный. Хотя, если быть честным, подумал Энакин, это был не совсем новый порыв. В любом случае, учитывая, что их связь восстановилась, Энакин подозревал, что его попытки удержать Оби-Вана не были столь успешными, как ему казалось вначале. Энакин мог отдаленно чувствовать Оби-Вана, спокойного и безмятежного, как чистый океан, а не холодное и бурное штормовое море, которое Энакин мог ощущать последние несколько дней. Энакин не представлял себе, как Оби-Ван жил в таком состоянии после падения Республики. Просто находиться в его сознании было все равно что тереть руку о терку для сыра. Когда Оби-Ван рухнул на диван во время своей тирады о Падме, у Энакина чуть не остановилось сердце. Он не осознавал, что позволил своим щитам ослабнуть, затопив комнату белым пламенем разочарования и гнева. Внезапно услышав болезненный вскрик Оби-Вана, он остановился, подняв щиты. Гнев быстро рассеялся, сменившись бешеным беспокойством, а сердце заколотилось о ребра. На краткий миг Энакин был уверен, что мысленно сломил своего друга. Оби-Ван поначалу не реагировал на него и просто безучастно смотрел на Энакина около минуты, пока Энакин внутренне паниковал. В конце концов, Оби-Ван пришел в себя, но это были напряженные несколько минут. Энакину нужно было все это исправить. Ему нужно было взять себя в руки. Он не мог продолжать причинять боль тем, кого любил. Энакин все еще чувствовал, как вокруг него крутятся эмоции, сменяя друг друга, горячие и холодные, постоянно расширяясь и сжимаясь в его груди. Он все еще был в ярости на себя. Он сожалел о своих действиях и о том, чему они способствовали. Он был в ужасе от того, что ждет его в будущем. Он должен пойти и извиниться перед Падме. Она была права. Энакин должен был рассказать Оби-Вану о Татуине много лет назад, а Падме не заслуживала его гнева. Энакин не мог понять, откуда взялась эта жгучая ярость. Конечно, он был зол на то, что Падме решила рассказать Оби-Вану, не спросив его, но каким-то образом эта ярость была выкручена на максимум и просто вырвалась из него. Он должен был стать лучше. Энакин знал, что это был чудесный второй шанс. Падме и Оби-Ван изо всех сил старались защитить его, хотя сами едва могли на него смотреть. Они бросили все, чтобы уберечь Энакина от Сидиуса... Он не хотел думать о нем. Энакин скоро станет отцом, он должен быть лучше. Энакин прижался ближе к Оби-Вану, положил голову на диван, уткнувшись лицом в шею Оби-Вана. Он излучал тепло рядом с Энакином, его успокаивающее присутствие струилось по вновь воссозданной связи. Энакин глубоко вдохнул, впервые за долгие годы пытаясь медитировать. Энакин опустился на пол, тщательно перебирая свои мысли и отбрасывая их. Медленно его разум успокоился, согретый и утешенный объятиями Оби-Вана. Энакин рассеянно отметил, что от Оби-Вана все еще отчетливо пахнет пеплом. В голове мелькнула мысль о том, что надо бы приготовить для него чистую одежду. Разум Энакина снова погрузился в спокойствие и размышления. Было приятно позволить всему этому остановиться на время. *** - Эни? - голос Падме прорвался сквозь тишину. Энакин сел, осторожно отстраняясь от лежащего Оби-Вана. - Все в порядке? - спросила Падме, ее взгляд метался между ним и Оби-Ваном. Энакин опустил взгляд. - Он спит. Мы восстановили его щиты. Падме заметно расслабилась. - Слава богам. Энакин встал и направился к Падме, которая тут же снова напряглась. Сердце Энакина упало, но он продолжал идти вперед. Он сможет это сделать. - Падме, - тихо произнес Энакин, не желая беспокоить Оби-Вана. - Прости меня за то, что было раньше. Ты была права, я должен был рассказать Оби-Вану о Татуине. Я не хотел вымещать это на тебе. Пауза. - Хорошо. Спасибо, - наконец ответила Падме c тенью улыбки на лице. - Не мог бы ты убрать лампу, которую разбил? Энакин помрачнел. - Да, извини. Я тоже не хотел ее разбивать. - Постарайся быть более осторожным в будущем, Эни, - сказала Падме. - Некоторые вещи не так легко починить. Разве Энакин не знал этого?... Он кивнул и вышел из комнаты, чтобы найти мешок для утилизации осколков лампы. Энакин действовал быстро: аккуратно собрал все осколки, спрятал проводки для своих нужд, а остальное выбросил. Оби-Ван проспал всю сцену, ни разу не пошевелившись, даже когда Энакин накрыл его толстым серым одеялом. *** Следующие четыре дня Энакин составлял компанию Падме, пока Оби-Ван отсыпался. Падме предположила, что он наконец-то наверстывает пропущенный сон, и Энакин согласился. Он помогал Падме, где только мог: готовил еду, убирался, проверял маршрут полета, - пока не наткнулся на чулан в поисках метлы и не обнаружил в углу деактивированных C-3PO и R2. - Ой! - сказала Падме, просунув голову внутрь, когда он позвал ее. - Я совсем забыла, что оставила их там. Я не хотела, чтобы кто-то из них вмешивался на Мустафаре. Ты же знаешь, какие они бывают. Энакин рассмеялся. - Это правда, - он снова активировал их. Затем последовала тирада бинаров от R2. Как Энакин посмел уйти без него, о чем он думал и т.д., а также множество ругательств, которым, как Энакин был уверен, не он научил дроида. Энакин едва успел скрыть улыбку, забавляясь его возмущенной яростью, прежде чем R2 выстрелил ему в лицо маслом и, сердито жужжа, удрал. Падме истерически смеялась, на ее лице тоже были пара пятен масла, контрастировавших с румянцем на ее щеках. - Да, да, смейся, смейся, - ворчал Энакин, вытирая лицо. Падме только усмехнулась. - Ты вроде как заслужил это. Ты задел чувства R2! Энакин только надулся на нее и вытерпел добрых тридцать минут, пока C-3PO жаловался на него, а потом пытался как следует вытереть масло с его лица, бормоча о том, какой R2 невоспитанный. Энакин скучал по этой паре. Даже если они оба иногда доводили его до ручки. Дальше C-3PO помогал наводить порядок, а R2 продолжал дуться, предпочитая торчать в кабине и следить за курсом. Теперь, когда у Энакина не было дел по хозяйству, он часто ложился рядом с Оби-Ваном и медитировал. Падме делала нечто подобное, нередко сидела рядом с Оби-Ваном и просто смотрела в окно. Она небрежно клала ладонь ему на плечо или руку и на какое-то время замирала. В груди у Энакина что-то ёкнуло, но он отогнал эту мысль. Оби-Ван по-прежнему был таким теплым и спокойным, когда спал, и это помогало Энакину погрузиться в тишину и перестроиться, когда он медитировал. Он обнаружил, что это помогает контролировать себя. Хотя это не всегда помогало. В один прекрасный момент он в отчаянии сломал дверь, тщательно расплавив проводку, так что дверь так и осталась полуоткрытой. Он также случайно заставил левитировать все на кухне, когда беспокоился о том, что делать, когда они прибудут на Татуин. Каждый раз Падме хмурилась, но оставляла все как есть. Их разговоры были натянутыми и неловкими, оба обходили главные вопросы, стоявшие между ними. Энакин чувствовал себя не в своей тарелке без Оби-Вана. Оби-Ван был рядом и уравновешивал их. Помимо медитации, Энакин также решил попытаться восстановить разбитую им лампу с помощью спасенных проводов и нескольких отклоненных головных уборов Падме, которые она разрешила ему взять. Она начала перебирать свою одежду, решая, что оставить себе, а что продать, когда они доберутся до пустынной планеты. В коротких неловких разговорах они решили попытаться ненадолго остановиться у Оуэна и Беру, а затем купить ферму в пустыне. Даже в том случае, если Империя придет на Татуин, они вряд ли будут проверять отдаленные фермы. Это был хороший план, а корабль Падме они могли сдать на металлолом и продать. К тому же, Падме, будучи женщиной очень хорошо организованной, еще на Корусанте сняла большую часть средств со своего экстренного банковского счета в разных валютах, так что у них, по крайней мере, было с чего начать. Энакин был удивлен, узнав, что Падме была готова бежать еще до того, как узнала всю правду. Это вызвало у него странную гордость. Тем не менее, Энакин чувствовал расстояние между ними. Падме почти никогда не позволяла ему прикасаться к себе, всегда оставляя между ними дистанцию. Изредка, когда они соприкасались, было случайным. Взмах руки, когда они тянулись за одной и той же вещью, или толчок бедром, когда они неправильно оценили дверной проем или забыли, что кто-то там был. По утрам Энакин стал притворяться, что спит, час или около того, чтобы случайно положить на нее руку. Ему хотелось заключить ее в объятия и прижать к себе. Провести ладонями по ее коже и сказать ей и их ребенку, что все будет хорошо. Осыпать поцелуями все ее лицо, шею, спускаться ниже... Незачем было развлекаться такой далекой перспективой. Энакин рассеянно думал о том, что будет с ними после того, как буря утихнет. Он помнил время, когда они едва могли оторваться друг от друга. Постоянные прикосновения влюбленных, проверяющих друг друга, убеждающих себя, что все по-настоящему, и греющихся в тепле другого человека. Время, когда Энакин не мог назвать ни одной поверхности в их доме, которая не была бы осквернена ими двумя. И вот теперь они были здесь, вращаясь друг вокруг друга, как однозаряженные полюса магнита. После всего этого Энакин отчаянно надеялся, что Падме все еще любит его. *** В последний день R2, очевидно, решил, что с него хватит игнорировать Энакина, и ввалился в спальню, свистнув, что они прибыли на Татуин. Энакин похвалил его и спросил, сможет ли R2 посадить их на небольшом расстоянии от резиденции Ларсов. R2 утвердительно свистнул и быстро перекатился обратно в кабину. - Разбуди Оби-Вана, - сказала Падме после того, как они окончательно приземлились. - Я пойду поговорю с Оуэном и узнаю, не возражают ли они против того, чтобы приютить нас ненадолго. - Да, дорогая, - согласился Энакин и отправился будить Оби-Вана. Оби-Ван был точно таким же, каким он его оставил пару часов назад. Закутанный в одеяло, которое Энакин дал ему несколько дней назад, он тихо дышал. - Оби-Ван, - Энакин взял Оби-Вана за плечо и легонько его потряс. Потребовалось несколько попыток, но в конце концов Оби-Ван пришел в себя, его веки затрепетали от внезапного света. Приятно было снова увидеть этот цвет. В голове Энакина не проходила тревога, что тот не проснется снова; что он сам все испортил, восстанавливая щиты Оби-Вана. - Ох, Энакин, - простонал Оби-Ван. - Я... заснул? Энакин рассмеялся. - Какое-то время назад. Мы добрались до Татуина. Оби-Ван сел, нахмурившись. - Это... это должно было занять несколько дней! - Так и было, - признал Энакин. - Мы оставили тебя спать; подумали, что тебе это нужно. - О, - сказал Оби-Ван. - Пойдем, приведем тебя в порядок, - Энакин поднял Оби-Вана с дивана и повел его в спальню. Затем Энакин предложил ему принять освежитель, и Оби-Ван кивнул, исчезая в маленькой ванной комнате. Энакин выскочил на кухню и нашел в сумках, которые они с Падме набили вчера, несколько ягод джуны и кусок хлеба. Он вернулся и стал терпеливо ждать возвращения Оби-Вана, рассеянно поедая одну из ягод. Через некоторое время Оби-Ван вышел и сел на край кровати, плотно завернувшись в полотенце, его влажные волосы пахли цветочным шампунем Падме. Энакин вложил в руки Оби-Вана ягоды джуны и хлеб, не обращая внимания на дрожь в пальцах, и устремил взгляд на груду еды. Затем Энакин вышел в гардеробную в поисках чего-нибудь, что Оби-Ван мог бы надеть. - Где мы, конкретно? - спросил Оби-Ван, повысив голос. Энакин смог услышать его, только засунув голову в потайной отсек за картиной. Энакин снова вошел в комнату, держа в руках бледно-голубую тунику и темно-синие брюки. Он подумал, что из всей его одежды они больше всего подойдут Оби-Вану. - Мы находимся неподалеку от дома моей семьи, - сказал Энакин. - Клигг и Оуэн. Моя мама вышла замуж за Ларсов, перед тем как... погибла. Мы надеемся остаться с ними, пока не найдем постоянное место жительства. Падме сейчас пошла с ними поговорить. - Разумеется, - ответил Оби-Ван. Энакин терпеливо ждал, пока Оби-Ван закончит с едой, и Оби-Ван принял правильное решение не спорить с ним по этому поводу. Энакин собирался убедиться, что Оби-Ван заботится о себе сам. - Сила, я так устал, - наконец сказал Энакин, одной рукой передавая выбранные им рубашку и брюки Оби-Вану, а другой потирая один глаз. Энакин спал, но сон не был спокойным, да и воспринимать обилие, бушующих вокруг Энакина, было утомительным. Оби-Ван забрал у него вещи, их пальцы соприкоснулись на ткани. Оби-Ван вздохнул. - Это была трудная неделя. И правда. - Я не знаю, как кто-то из вас сможет простить меня, - пробормотал Энакин, чувствуя холод. Эта мысль крутилась у него в голове уже несколько дней, с тех пор как он почувствовал привязанность Оби-Вана к нему. Как они оба могли не ненавидеть его? Ему никогда не избежать ответа за то, что он сделал. Это было похоже на петлю, мягко затягивающуюся на его шее. Ожидание. - Я уже простил тебя, Энакин, - негромко сказал Оби-Ван. - Я был в твоем разуме. Я понимаю, почему ты это сделал. Энакин не понимал этого. Как Оби-Ван мог просто простить его за все это. Оби-Ван должен был ненавидеть его. Энакин облажался на совершенно новом уровне. Он едва мог сделать вдох. - Как ты можешь стоять здесь?! Ты вздрагиваешь каждый раз, когда я приближаюсь к тебе! - Энакин воскликнул. - Почему ты простил меня?! - он расхаживал по спальне. - Я пал! Я потерпел неудачу во всем, чему ты меня учил! - Потому что я понимаю! - возразил Оби-Ван. - Ха! - Энакин мрачно рассмеялся. - Ты ничего не понимаешь! Ты никогда даже близко не подходил к темной стороне. Ты чертовски хорош! Оби-Ван просто уставился на него, его взгляд был напряжен. - Ближе, чем ты думаешь, - почти беззвучно заявил он, затем собрал одежду, которую дал ему Энакин, и вышел из комнаты. - Оби-Ван? - позвал Энакин, но ответа не услышал. - Твою мать! - воскликнул он и упал спиной на кровать. Сила, почему он никогда не мог просто держать свой чертов рот на замке! Он провел руками по лицу. Энакин лежал, уставившись в потолок, и размышлял о том, какой именно оттенок кремового тот имеет. Это было лучше, чем размышлять о каждой ошибке, которую он когда-либо совершал. Через несколько минут Энакин услышал шаги, возвращающиеся в комнату. Он сел и с удивлением увидел, что Оби-Ван стоит там, уже одетый. Он выглядел хорошо, цвет туники приятно подчеркивал его глаза. В животе Энакина появилось удовлетворение от того, что Оби-Ван одет в его одежду, но он отодвинул это чувство на второй план. - Прошу прощения, - сказал Оби-Ван. - Мне нужна была минутка. Энакин ничего не сказал, не желая разрушать и это. Оби-Ван вздохнул и произнес: - Падме сказала, никаких секретов, - хотя по голосу было похоже, что он говорил больше для себя, чем для кого-то другого. Энакин сосредоточился на нем, интересуясь услышанным. Оби-Ван провел рукой по волосам, взгляд быстро перебегали то на Энакина, то на что-то другое. Энакину показалось, что он выглядит слишком нервным, но такое выражение лица он видел у своего мастера нечасто, поэтому не был полностью уверен. Он уже собирался спросить, все ли с ним в порядке, когда Оби-Ван заговорил. - Когда Квай-Гон умер… Я чуть не пал, - тихо сказал Оби-Ван. - Я был зол на него, я был зол на Мола; я боялся, что мой мастер умрет, а я останусь один на один со своим горем. Энакин сидел в ошеломленном молчании. - Я поддался этому ненадолго, - признался Оби-Ван, - набросившись на Мола в ярости и отчаянии, но в конце концов он одолел меня таким образом. Я смог вновь сосредоточиться и сохранить ясность ума, чтобы победить его, - Оби-Ван сел рядом с Энакином, взгляд был открытым и мягким. - Однако я понимаю, как легко это может случиться; из-за страха и беспокойства за тех, кого мы любим. Я определенно все еще... расстроен всем этим, но я прощаю тебя. Ты сделал то, что считал лучшим для Падме, - Оби-Ван одарил его язвительной улыбкой. - Даже если это был абсолютно худший способ сделать это. Энакин невольно издал смешок. Внутри него стало немного легче. Тугая, когтистая хватка на его сердце немного ослабла, и Энакину стало легче дышать. - Спасибо, Оби-Ван, - тихо ответил Энакин. Энакин сопротивлялся желанию задушить Оби-Вана в объятиях и вместо этого протянул руку, чтобы обхватить руку Оби-Вана, лежащую на кровати рядом. На этот раз Оби-Ван не отстранился, а повернул кисть ладонью вверх, обвив пальцы вокруг руки Энакина. Человеческий контакт был удивительным. Энакин упал обратно на кровать, крепко обхватив Оби-Вана и излучая чувство удовлетворения по их связи. Оби-Ван позволил Энакину убрать руку и повернулся, мягко улыбаясь Энакину. Внутри потеплело от этой улыбки. - Простите, мальчики, меня задержали разговоры с Беру, - позвала Падме из коридора. - Где...? А, вот вы где, - она внезапно появилась в спальне. - Ну же, вы двое. Энакин, отпусти его, нам нужно заняться делом. Энакин вскочил с кровати, увлекая за собой Оби-Вана, и вышел вслед за Падме из комнаты: - Мы остаемся? - Оуэн сказал, что мы можем остаться максимум на две недели, но да, пока остаемся, - ответила Падме, направляясь в кабину пилота. - R2! - позвала она. - Выключи все системы и выходи, мы остаемся здесь! C-3PO, иди сюда и помоги мне с этим! R2 утвердительно свистнул, и все в корабле вокруг них выключилось. - Боги, этот дроид хорош, - с гордостью сказала Падме. Ее щеки раскраснелись от тепла, исходящего от опущенной платформы, а глаза горели целеустремленностью. - Так, Энакин, возьми сумки, которые мы собрали в гардеробе... - Да, мэм. - Оби-Ван, не мог бы ты забрать сумки с остатками еды и кухонной утварью? Они стоят у двери на кухню... - Конечно. - Мы с C-3PO собираемся обойти и найти все все до последней крошки, - объяснила Падме. - Отнесите все сумки в дом, Беру или Оуэн покажут вам, куда их положить. Потом, если сможешь, вернись и забери все, что я захватила. - Хорошо, - согласился Энакин, и Оби-Ван кивнул. Падме прогнала их. Энакин вернулся в спальню и забрал сумки, которые они вчера поставили у двери гардероба. В них было только самое необходимое и ничего такого, что могло бы их выделить. Он поднял их и вышел из корабля. Ферма выглядела так, как он ее помнил. Купол выпирал из земли, как полузарытое яйцо, а по плоской земле были разбросаны влагоуловители. Татуин был был все того же прохладного красно-оранжевого цвета, который всегда ассоциировался у него с родной планетой. В лучах солнца было тепло, и Энакин приостановился и повернул лицо к свету, греясь в тепле. Это было невероятно приятно после недели, проведенной в корабле с регулируемой температурой. - Хорошо быть дома? - спросил Оби-Ван, спускаясь к нему, с сумками в руках. Энакин пожал плечами, не зная, как к этому относиться. - Наверное. Оби-Ван кивнул, и они молча подошли к ферме Ларсов. Оуэн радушно встретил их и провел в дом, в неиспользуемую спальню. Это была большая пустая комната. В ней стояла только двуспальная кровать в центре и комод сбоку. Оуэн объяснил, что это была комната Клигга до его смерти. - Он не смог смириться с потерей Шми, - сказал Оуэн, - потом его нога воспалилась, и мы не успели ее вовремя вылечить. Мы уже ничего не могли сделать. В любом случае он был рад присоединиться к Шми. Энакин выразил свои соболезнования, опечаленный смертью Клигга. По мнению Энакина, Клигг был хорошим человеком, он освободил Шми там, где Энакин не смог, и любил ее так, как она того заслуживала. Энакин не мог просить от него большего. После этого Энакин и Оби-Ван вернулись на корабль и собрали то, что отложила Падме: одеяла, подушки и еще одну сумку с разными вещами. Теперь на корабле не было ничего, что им было нужно, и они втроем с Падме спустились по трапу и вернулись на ферму. Оуэн и Беру оказали им радушный прием и некоторое время помогали распаковывать вещи, но после обеда им пришлось вернуться к влагоуловителям. Падме казалась ярче и счастливее, суетясь по комнате, раскладывая и сортируя их вещи. Оби-Ван, казалось, не понимал, что он делает, но помогал, где мог. Падме продолжала пихать вещи им обоим в руки и указывать направление. Покончив со всем этим, Падме решила, что ей нужно вздремнуть, Оби-Ван исчез, желая проверить голо-сеть, а Энакин бесцельно бродил, пока не оказался снаружи. Ему вдруг захотелось увидеть маму. Ее могила стояла именно там, где он ее помнил, высокая и гордая над ровной линией горизонта ландшафта Татуина. Он медленно подошел к ней, вглядываясь в это зрелище и ощущая знакомый прилив грусти. Энакин провел роботизированными пальцами по вершине камня, изредка цепляясь за шершавую поверхность. - Привет, мам, - пробормотал он и опустился на колени перед камнем, подняв свою механическую руку. - Это что-то новенькое, да? Энакин тихо сидел перед камнем и тихонько пересказывал маме последние несколько лет. Его жена. Война. Его своенравный падаван. Его нерожденный ребенок. Друзья, которых он потерял. Друзья, которых он обрел. Колоссальная катастрофа последней недели. - Я принял так много неправильных решений. Я хочу быть хорошим родителем. Я хочу быть таким же хорошим, как ты, я просто не знаю, что делать, мама. Энакин не получил ответа. Неудивительно. - Эй, Эни! Повернув голову, Энакин увидел Оуэна, идущего к нему. - Я помню, Шми рассказывала нам, как хорошо ты разбираешься в технике, - объяснил Оуэн, остановившись возле могилы и улыбаясь. - Она всегда рассказывала нам о невероятных вещах, которые ты сконструировал. У нас есть несколько влагоуловителей, которые работают неправильно, не мог бы ты взглянуть на них? Энакин моргнул. - Конечно. Оуэн показал ему детали влагоуловителей, вручил ящик с инструментами, усадил его за кухонный стол в ферме и оставил Энакина наедине с самим собой. С этим Энакин мог справиться. Через три часа и семь работающих деталей влагоуловилетей Энакин был невероятно доволен собой. Беру застала на середине его труда и восхитилась его работой, переворачивая починенные механизмы и тихонько посвистывая. Она пообещала ему, что на ферме есть еще много вещей, которые нужно починить, если он заинтересуется. Энакин охотно согласился. Это было удивительно - снова иметь цель. Под конец появилась Падме, ее волосы растрепались со сна, и она была одета в простое зеленое платье. Она сидела и молча наблюдала за его работой, положив голову на руки и глядя карими глазами на его пальцы, ловко управляющиеся с техникой. Это казалось естественным. - Какой план на завтра? - спросила Падме, когда он положил последний сегмент влагоуловителя. Энакин задумчиво вздохнул. - Корабль. Мы должны найти в городе покупателей для запчастей и начать разбирать его на металлолом. Все, что останется непроданным, может остаться здесь с Оуэном и Беру, и они смогут продать его джавам, когда те прибудут в следующий раз, идет? Падме кивнула: - Хорошо. Сегодня я приготовлю ужин, есть пожелания? Энакин покачал головой. Вечер прошел быстро, все собрались за столом на ужин - обычное блюдо из овощей, которое Падме постоянно готовила дома. Энакин внимательно наблюдал за Оби-Ваном и был доволен, когда тот сумел съесть большую часть ужина, который поставила перед ним Падме. После ужина все вернулись в свои комнаты, когда над домом нависла ночная тьма. Было холодно, когда солнечное тепло покинуло землю, и он был рад, что Падме взяла с корабля одеяло и с удовольствием свернулась под ним калачиком. Оби-Ван, отказавшись делить постель с ними двумя, устроил гнездо из одеял на полу и заснул на удивление быстро для того, кто спал последние несколько дней. Падме уютно устроилась рядом с ним и быстро заснула, а Энакин вскоре последовал за ней, убаюканный ее дыханием.