Sigh No More

Благодаря своей решимости и желанию, чтобы Падме перестала смотреть на него, как на раненого лот-кота, Оби-Ван сумел удержать хлеб и молоко банты, которые она ему принесла. Падме сидела рядом с ним на полу, пока он медленно ел, ее маленькая рука лежала всего в нескольких сантиметрах от его ноги, вытянутой перед ним. Падме ничего не говорила, просто сидела и смотрела в экран, давая единственное утешение, которое Оби-Ван считал возможным принять в данный момент. Еда неприятно оседала в его желудке, тяжелая и бурлящая. Оби-Вану нужно было сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, кроме галактики в целом, и Падме была желанным отвлекающим фактором. Ее нежное лицо освещали звезды и лампа рядом с диваном. Длинные вьющиеся волосы Падме рассыпались по плечам. У нее всегда была потрясающая фигура, и Оби-Ван прекрасно понимал, как Энакин влюбился в такую красивую женщину с добрым сердцем и острым умом. Он чувствовал рядом с собой ее мягкое присутствие Силы, нежное и постоянное, крепко обхватывающее две сияющие, плотно сплетенные сигнатуры внутри нее. Оба они были маяками надежды в очень темной и пустой галактике, и уже сейчас они сияли так ярко. Оби-Вану хотелось обхватить Падме, греться в их совместном сиянии и защитить всех троих от всего. Вместо этого они оба сидели бок о бок, партнеры в тихой скорби и размышлениях. - Я вернусь, - внезапно сказала Падме, повернувшись к Оби-Вану с мягкой улыбкой на губах. - Кое-то пытается зажать мой мочевой пузырь. Оби-Ван кивнул. - Конечно. Он протянул руку и помог Падме подняться на ноги, после чего она вышла из комнаты, и свет померк вместе с ней. Оби-Ван снова уставился в окно, диван у его спины был теплым и мягким. Ему было интересно, что будет дальше. Ему было интересно, куда они идут. Он задавался вопросом, сможет ли кто-нибудь из них надеяться исправить все, что было разрушено за последние несколько дней... недель... лет. За ужином Энакин выглядел нормально, его глаза больше не были ярко-желтыми, как у ситхов, и не сжигали его изнутри. Оби-Ван знал, где-то глубоко внутри него что-то кипит, но это был, скорее, тот Энакин, к которому они все привыкли. - Оби-Ван? Он поднял голову и увидел Энакина, стоящего в дверях гостиной. Энакин был закутан в темно-фиолетовый халат и черные брюки, которые он, должно быть, припрятал в гардеробе сенатора. Для него это был более расслабленный вид. Оби-Ван все еще приходил в себя после всего, что произошло и не произошло на Мустафаре, и должен был признать, что, как бы он ни казался успокоившимся, Энакин заставлял его нервничать. Было ужасно бояться того, кого он любил, кого он отчасти вырастил, кому он доверял свою жизнь в течение многих лет. Еще хуже было осознавать, что в битве победителем будет Оби-Ван. У него не было причин бояться своего бывшего падавана, и все же это чувство не покидало его. - Да, Энакин? - ответил он. Энакин вошел в комнату, остановился перед Оби-Ваном и жестом указал на место слева от него, где сидела Падме. - Позволишь? Оби-ван слабо вздрогнул, и это не могло укрыться от Энакина, но ответил: - Конечно. Вместо того, чтобы сесть рядом с ним, Энакин опустился на колени перед ним в добром расстоянии от него. Энакин глубоко вздохнул, потянул пальцами подол рубашки. - Я хотел спросить, нужна ли тебе помощь. Оби-Ван моргнул. - С чем? - С твоей головой, - уточнил Энакин. - Твои щиты рассеялись. Я подумал, может, ты захочешь, чтобы тебе помогли их восстановить? Оби-Ван хмыкнул, проглотив невысказанный резкий ответ: чувство гибели тысяч джедаев, когда твои щиты были опущены, может так подействовать на тебя. Он пытался восстановить свои щиты, но это не получалось ни в каком смысле этого слова. Однако Оби-Ван не был уверен, как он относится к Энакину в своей голове. Нет, это была ложь, он чувствовал себя крайне неуютно. - Мастер? Оби-Ван почувствовал, как все тело напряглось. - Не называй меня так. Он не был его мастером. Во многих отношениях. Энакин отверг его и выбрал Лорда Ситхов. Выбрал Сидиуса. Энакин только нахмурился на него. Оби-Ван вздохнул. - Хотя я был бы признателен за помощь, честно говоря, Энакин, я не хочу видеть, что у тебя в голове. Пока он говорил, Оби-Ван услышал шаги Падме, вошедшей в комнату, и она села на пол, образовав треугольник между ними тремя. Она сидела молча, не вмешиваясь, просто наблюдая. Оби-Ван знал, что в данный момент она была самой здравомыслящей из них троих, и, по его мнению, то, что она наблюдала за ними, было не самой плохой идеей. Оби-Ван чувствовал, как его постоянно перебрасывает с одной эмоции на другую: то хочется накричать на них, то хочется ударить Энакина, то хочется свернуться калачиком и плакать, пока все это не пройдет. Он играл в эмоциональную рулетку. - Почему бы и нет? Ты уже знаешь худшее из того, что я сделал, - угрюмо сказал Энакин. Оби-Ван сжал челюсти, глядя на своего бывшего падавана. - Знать, что ты убил юнлингов, и видеть, как ты это делаешь, - две совершенно разные вещи! - очевидно, крик побеждал. Энакин отшатнулся. - Что ты имеешь в виду? Оби-Ван втянул в себя воздух, но не отводил взгляда от Энакина. Глаза Падме наполнились слезами, но она продолжала молчать. - Я... я не помню этого. Я бы этого не сделал! - Энакин смотрел между Оби-Ваном и Падме, окрашиваясь в нездоровый цвет. - Я видел запись с камер наблюдения, Энакин, - Оби-Ван сглотнул. - Я никогда не возвращался в храм! - громко запротестовал он на грани истерики. - Я бы никогда этого не сделал! Как вы оба могли подумать такое?! - Это ты был на записи системы безопасности, - Оби-Ван надавил. - Ты пришел ко мне после нападения на Храм, - тихо добавила Падме, в ее глазах снова собирались слезы. - Ты сказал, что джедаи пытались свергнуть Республику. "Сила, думать о том, что отец твоих детей убивал юнлингов", - ощутил ее мысль Оби-Ван. - Нет. Нет! Взгляни в мой разум, Оби-Ван, я никогда не возвращался в храм! Я не вернулся к Падме, я сразу отправился на Мустафар! С чего бы мне вообще..? - Энакин дрожал от напряжения. - Я знаю, что это моя вина в смерти мастера Винду, и я точно убил лидеров Сепаратистов, но я клянусь, я никогда не возвращался в Храм! Оби-Ван, пожалуйста! Я не знаю... Оби-Ван не мог заставить себя произнести это вслух, поэтому жестом подозвал к себе Энакина. Энакин ползком преодолел расстояние, пока не оказался на коленях между расставленными ногами Оби-Вана, все еще напряженными и дрожащими. Оби-Ван никогда еще не был так рад смотреть в голубые глаза, этот цвет помогал успокоить его страхи. Руки Оби-Вана дрожали, когда он взял руки Энакина в свои и сказал: - Покажи мне весь день. Энакин кивнул и закрыл глаза. Оби-Ван почувствовал, как его присутствие Силы прильнуло к его собственному, нерешительному и дрожащему. Оби-Ван глубоко вздохнул, но не закрыл глаза, отчаянно желая увидеть голубой свет в глазах Энакина. Он позволил их сигнатурам слиться воедино, позволяя Энакину вести и проводить его через воспоминания его дня. *** Оби-Ван со стороны наблюдал за тем, как он сам улетает на Утапау. Его мантии развевались на ветру, и он чувствовал беспокойство, которое испытывал Энакин, глядя, как он уходит, чувствуя, что он должен идти с Оби-Ваном. Оби-Ван уже мог видеть темные круги под своими глазами. Оби-Ван видел, как Энакин отправился навестить Падме в ее квартире. Чувствуя себя потерянным, испытывая сомнения, барахтаясь в поисках твердой почвы под ногами, Падме пыталась дотянуться до него, как далекий плот в бурном море. Энакин пообещал, что он нашел способ спасти ее, в глубине его сознания зарождались ростки понимания. Оби-Ван видел, как Энакин вернулся в Храм и слушал, как Коди передавал свое послание Мейсу, Ки-Ади, Йоде и Эйле. Беспокойство Энакина за Оби-Вана нарастало, закручивая тугую спираль в его груди. Энакин надеялся, что тот не пострадал после боя с Гривусом, зная, как часто Оби-Ван скрывал свои травмы, не имея никого, кто мог бы заставить Оби-Вана позаботиться о себе. Мейс послал Энакина сообщить Канцлеру, что Гривус был нейтрализован. Оби-Ван видел, как Энакин прибыл в кабинет канцлера Палпатина, наблюдал, как Палпатин манипулирует Энакином, усиливая его недоверие к джедаям и страх за жизнь Падме. Он осторожно поливал семена, которые давно посеял в сознании Энакина. Оби-Ван видел, как Энакин осознал правду о личности Палпатина. Резкий шок от того, что человек, на которого он так долго равнялся, оказался не таким, каким казался, привел его в еще большее замешательство и страх. Оби-Ван едва мог дышать от нахлынувших эмоций, вызванных воспоминаниями Энакина. Оби-Ван видел, как Энакин направил свой световой меч на Палпатина, приставив его ему к шее: противоречивый, растерянный, потерянный. Оби-Ван слышал еще больше коварных нашептываний и обещаний Палпатина, прежде чем Энакин принял решение передать канцлера в руки джедаев. Оби-Ван видел, как Энакин пришел к Мейсу, признался в том, что только что узнал, и наблюдал, как Мейс делал все возможное, чтобы удержать Энакина подальше от ситхов. Корун никогда не умел обращаться с Энакином. Оби-Ван видел, как Энакин остался позади, сидя в Залах Совета, потерянный в собственных мыслях. Палпатин был ситхом, он заслужил то, что его ожидало. Палпатин был его единственной надеждой на спасение Падме. Эти две мысли поглощали его разум. Джедаи или Падме? В глубине души Энакин знал, что всегда выберет Падме, и, глядя в окно на Корусант, испытывал пронизывающую до костей печаль и сожаление. Он отчаянно ненавидел все в этой ситуации, но он принял решение. Оби-Ван увидел, как Энакин вбежал в кабинет канцлера и увидел Мейса, стоящего над Палпатином с мечом, направленной в грудь канцлера. Палпатин попытался сопротивляться, из кончиков его пальцев вырвались молнии, но Мейс метнул молнию обратно в него своим световым мечом. Оби-Ван увидел истинное лицо ситха, за которым они так долго охотились. Он видел, как тот тает и превращается в чудовище, которое Оби-Ван видел в новостных лентах после Утапау. Лицо, осунувшееся и морщинистое, с яркими, светящимися глазами. Настоящий лорд ситхов прямо из детских страшилок.. Оби-Ван видел, как Энакин умолял Мейса поступить правильно, позволить Палпатину предстать перед судом, но Мейс решил иначе. Действуя под влиянием страха и инстинкта, потеряв голову, Энакин рефлекторно обезоружил мастера Винду и с ужасом наблюдал, как казавшийся больным и побежденным Палпатин поднялся, высекая молнии из своих рук, и перебросил Мейса через край разрушенного окна. Оби-Ван видел, как пал Энакин. *** Оби-Ван не мог остановить слезы, которые каскадом текли по его лицу, все еще глядя прямо в голубые глаза. Он чувствовал боль, страх и сомнения, пронизывающие Энакина, который считал присоединение к ситхам своим единственным выходом. Он чувствовал острую, горячую ненависть к Палпатину. Как прекрасно тот все это организовал, манипулируя всеми ими для их собственного уничтожения. Как Оби-Ван мог так подвести его? Он думал, что Энакин знает, как сильно они все заботятся о нем. Он думал, что в глубине души Энакин хороший, даже несмотря на его вспышки гнева и неправильный выбор, который тот иногда делал. Оби-Ван думал, что сделал все, что мог, но он явно ошибался. Он сделал то, о чем просил Квай-Гон. И даже больше - он так сильно полюбил своего падавана… Оби-Ван хотел схватить Энакина и никогда его не отпускать. Заключить его в свои объятия и уберечь его и Падме от Сидиуса и всего остального дерьма, которое когда-либо подбрасывала им Вселенная. Воспоминания приобрели необычный холодный оттенок. Слегка липкое ощущение. Странный серый оттенок. *** Оби-Ван видел, как Палпатин приказывает ему отправиться в------- и уби--------, затем на Мустафар и убить Сепаратистов. Яркие глаза ситха буравили Энакина, темное ощущение плотно сжималось вокруг него. Воспоминания рассыпались на фрагменты. Вспышка света. Крик. Мелькнувшее лицо Падме. Липкое, холодное, темное чувство таяло в каждом мгновении, ощущаясь себя странным и определенно неправильным. Оби-Ван чувствовал, как разум Энакина ускользал от него, отказываясь признать увиденное. Внезапно Оби-Ван увидел, как Энакин отправляется с Корусанта на Мустафар на одном из кораблей Канцлера, не обращая внимания на его указания. Липкое ощущение все еще было, но уже слабее, словно холодная рука легла на плечо. Оби-Ван чувствовал, как внутри Энакина разгорается огонь, горячий и постоянный. Оби-Ван видел, как Энакин вошел на базу сепаратистов и убил всех до единого. Быстро. Эффективно. Беспощадно. Оби-Ван видел, как Энакин наблюдал за приземлением корабля Падме в порту. Он почувствовал радость Энакина, ощутившего присутствие Силы своей жены. Чувствовал его злость на Оби-Вана, желание уничтожить его выдвинулось на передний план его разума, холодное присутствие все еще покоилось на плече. Оби-Ван видел глазами Энакина, как Оби-Ван опустился на колени у его ног, прижав световой меч к груди... *** Оби-Ван отшатнулся от Энакина, мысленно и физически, сложив руки на груди и сжав пальцы в кулаки, прижавшись спиной к дивану. Он не хотел знать, что Энакин думал о нем в тот момент. Не хотел видеть, насколько сам Оби-Ван был жалок. Через несколько мгновений он смог успокоиться, вытерев с лица последние слезы, и тихо сказал: - Прости. Энакин по-прежнему сидел перед ним, сложив руки на коленях, и молча наблюдал за Оби-Ваном. - Ты действительно любишь меня, - наконец сказал Энакин с недоверием. - Я... Что? - не понял Оби-Ван. - На Мустафаре, - продолжал Энакин, затаив дыхание, - ты сказал, что любишь меня. Я не был уверен, насколько это правда, - пальцы Энакина теребили край его рубашки. - У тебя голова идет кругом, Оби-Ван, но я чувствовал, как сильно ты любишь нас с Падме. Как сильно ты хочешь, чтобы мы были счастливы и в безопасности. Раньше я этого не замечал. Я всегда считал тебя образцовым, безэмоциональным джедаем, каким ты всегда себя считал. Оби-Ван поджал губы. - Ну, никто не идеален. Энакин закатил глаза, но позже нахмурился. - Это не плохо, Оби-Ван. Оби-Ван не мог придумать, что на это ответить. Через некоторое время Энакин, похоже, понял, что он не собирается отвечать, и снова посмотрел на Падме. - Ох, - тихо выдохнул Энакин. - Дорогая? Оби-Ван повернулся и увидел, что Падме смотрит на него, широко раскрыв глаза и покрывшись пятнами. Ее глаза словно буравили его душу, она смотрела на него так, как будто он держал в своих руках вселенную. Оби-Ван полагал, что держит ее вселенную. Он слабо улыбнулся ей. - Это был не Энакин. - Слава богам, - порывисто выдохнула Падме, наклонившись вперед изо всех сил, и положила левую руку на колено Энакина, а другой поддерживала ее. Ладонью Падме крепко схватила ткань брюк Энакина, ее пальцы дрожали, как дрожала она сама, а голова склонилась к ковру. Оби-Ван чувствовал, как от нее волнами исходит страдание, облегчение, страх, любовь, гнев, и видел капли, которые падали на ковер между ними тремя. После секундного шока Энакина Оби-Ван наблюдал, как тот неуверенно скользнул рукой по руке Падме, мягко обхватив ее пальцами. Оби-Ван отвел взгляд. Это был Энакин. По крайней мере, Энакин был в Храме, хотя его разум отказывался это признавать. Обрывки воспоминаний были там, но не все. И не достаточно. Атака заняла бы несколько часов. Этих воспоминаний не было, но было что-то другое. У Оби-Вана было ужасное чувство, что он знает, что это было за нечто другое. - Оби-Ван? - спросил Энакин. Оби-Ван переключил свое внимание на остальных в комнате. Падме снова сидела, чуть ближе, чем раньше, ее рука все еще крепко сжимала ногу Энакина, костяшки пальцев побелели. - Да? - ответил Оби-Ван. - Тебе все еще не нужна помощь со щитами? Оби-Ван сделал паузу. Худшее из того, что происходило внутри Энакина, уже было раскрыто перед ним. Продолжать жить с такой разрушенной защитой, чувствуя все и всегда, было утомительно и разрывало его изнутри. - Я был бы... признателен, - решил Оби-Ван. - Сейчас или утром? - спросил Энакин. - Думаю, это займет какое-то время. Оби-Ван посмотрел на Падме, которая выглядела совершенно разбитой. - Утром, - решил он. Энакин кивнул. Поймав его взгляд, Падме запротестовала: - Не откладывай это из-за меня. - Мне все равно нужен перерыв, - тихо сказал Оби-Ван и забрался на диван. Они попытались уговорить Оби-Вана спать в другом месте, указав, что ему будет лучше снова разделить с ними постель, но Оби-Ван отказался. Он закутался в свой перепачканный пеплом плащ, свернулся калачиком на диване и смотрел на пролетающие мимо звезды. Он не спал. *** Когда утром к нему пришла Падме, она понимающе нахмурилась, но лишь сказала: - Я принесла тебе завтрак, - и поставила одну из тарелок, которую держала в руках, ему на колени. Два кусочка тоста с маслом. Оби-Ван был благодарен, что она ограничилась простой едой и не спросила, как он спал. В свою очередь, он не стал упоминать, какой усталой выглядела Падме. Оби-Ван подозревал, что она тоже не выспалась. Она сидела рядом с ним, длинный синий спальный халат, который она носила, распустился вокруг нее, как цветок. Они ели в тишине. - Энакин все еще спит? - тихо спросил Оби-Ван, когда доел первый кусок. Падме кивнула: - Спит как убитый. - Ты в порядке? - спросил Оби-Ван. Падме сделала паузу, а затем вздохнула. - Я, правда, не знаю. Я все еще люблю его, но я очень зла на него. Я не знаю, с чего начать, чтобы все исправить. Оби-Ван издал небольшой смешок. - Мне знакомо это чувство. Она улыбнулась ему. - Я думаю, мы будем действовать шаг за шагом. Просто переживем этот полет, а потом будем думать, что делать, когда доберемся до Татуина. - Мы летим на Татуин? - в словах Падме прозвучал ответ на один из вопросов Оби-Вана. - Почему? - Энакин думает, что Палпатину не придет в голову искать его там, учитывая, как сильно Энакин ненавидит эту планету, - объяснила Падме. – Очевидно, что Энакин рассказал Палпатину о том, что произошло, когда мы были там в прошлый раз. - Что, до Джеонозиса? Что случилось в прошлый раз? - Оби-Ван нахмурился. Падме повернула голову, ее глаза расширились. - Энакин не рассказал тебе? Оби-Ван почувствовал, как как чувство напряжения холодной спиралью скручивается в его животе. - Нет. - Я убью его, - заявила Падме. - Ладно. Тогда я говорю тебе. У Энакина за три года был шанс рассказать. У нас больше нет секретов в нашем кругу. Оби-Ван почувствовал, как его охватывает холод, пока Падме рассказывала ему о событиях. Он едва мог дышать, слушая ее рассказ о нападении Энакина на жителей тускенской деревни из-за смерти его матери. Сила, он должен был знать. Энакин вел себя беспокойно в течение нескольких недель после Джеонозиса, но Оби-Ван списал это на новую войну и его "тайные" отношения с Падме. Энакин ворвался в комнату, когда она закончила свой рассказ. - Что ты делаешь? - крикнул Энакин. Падме подняла на него глаза. - Делаю то, что я велела тебе сделать три года назад, Эни! - Ты не имеешь права! Падме встала, вступая в его личное пространство. - Я имею полное право! Между нами троими было слишком много секретов, и посмотри, к чему это привело! Оби-Ван наблюдал, как Энакин сжал руки в кулаки, а лампа, стоявшая на приставном столике, внезапно разбилась. - Точно! - Падме повернула голову, чтобы оценить урон. - Я не буду с тобой разговаривать, пока ты в таком состоянии. Она вышла из комнаты, высоко подняв голову. Энакин усмехнулся ей вслед и повернулся к Оби-Вану. - Ты можешь в это поверить?! Она не имела права говорить тебе! - Оби-Ван хотел было открыть рот и запротестовать, но Энакин продолжал, не проявляя интереса, расхаживать перед стеклом. - Это было мое дело - моей матери! Как она посмела просто решить сказать тебе все, что ей вздумается! Я сказал ей это по секрету! Я решил не говорить тебе, это был мой выбор! Ты бы возненавидел меня! Ты бы рассказал Совету... Оби-Ван чувствовал, как горячая ярость волнами накатывает на Энакина, бьется о его незащищенный разум и прожигает путь через остатки их связи. Энакин, казалось, совсем забыл, что он находится с ним в одной комнате, бессмысленно разглагольствуя об этом. Ситх его побери, это было больно. Энакин был таким ярким и сильным, что раскаленный гнев словно прожигал кожу Оби-Вана. Оби-Ван опустился на диван, с его губ сорвался болезненный стон, глаза зажмурились, пытаясь отгородиться от жара. В одно мгновение все исчезло, и рука нерешительно коснулась его лица. - Оби-Ван? - спросил Энакин с паникой в голосе. Оби-Ван облегченно вздохнул, и все его тело расслабилось, когда он открыл глаза. Энакин стоял над ним на коленях, гнев, казалось, исчез или, по крайней мере, скрылся за щитами. - Мне так жаль, - сказал Энакин, широко раскрыв обеспокоенные глаза. - Я увлекся. Забыл. Оби-Ван только моргнул, глядя на него. С этого ракурса Энакин был ужасно красив. - Оби-Ван? - Энакин снова забеспокоился. - Я в порядке, - наконец сказал Оби-Ван. Энакин хмуро посмотрел на него. - Сейчас мы должны восстановить твои щиты. Оби-Ван кивнул. - Наверное, это хорошая идея. Он попытался сесть, но Энакин прижал руку к груди Оби-Вана. - Это может занять некоторое время, ты можешь прилечь. Оби-Ван снова лег на спину, уставившись в потолок. Он наблюдал, как Энакин переместился так, что сидел рядом на краю дивана, и склонился над ним. Оби-Ван выкинул из головы все мысли о том, насколько привлекательным был Энакин. Ему нужно было сосредоточиться. - Готов? - спросил Энакин. Оби-Ван кивнул. - Да, - это была наглая ложь, но это нужно было сделать. Он закрыл глаза и почувствовал, как сигнатура Силы Энакина снова столкнулась с его собственной, гораздо более спокойной, чем вчера. Они принялись за работу. Оби-Ван руководил, пытаясь возвести щит так, как ему хотелось, а затем его поддержал Энакин, его сила скользнула через Оби-Вана. Он чувствовал тепло. Не обжигающее, как раньше, а успокаивающее, как будто заходишь в теплую ванну или забираешься обратно в кровать, которую только что покинул. Энакин успокаивал болезненные места в его сознании; места, где он чувствовал слабые связи, когда умирали джедаи. Оби-Ван почувствовал, как глаза закрываются, а разум медленно затихает, теряясь в удивительно успокаивающем присутствии Энакина. Это заняло много времени, насколько мог судить Оби-Ван. Каждый слой и участок щита по отдельности восстанавливался до того момента, как все это началось, и добавлялось несколько новых участков. Оби-Ван никогда не хотел чувствовать себя так снова. Как только они закончили, Энакин послал ему дополнительный прилив исцеляющей энергии, и они осторожно проверили крепость щитов. Энакин проник в его разум, нащупывая то тут, то там. Удовлетворенный, Энакин начал отступать, забирая с собой тепло. Рефлекторно сознание Оби-Вана ухватилось за него, пытаясь остановить его отступление. Впервые за последние несколько недель он не чувствовал себя так, словно его раскололи по краям, готовым рассыпаться при малейшем прикосновении. Он не хотел отпускать это. Но он знал, что должен это сделать. - Оби-Ван? - тихо спросил Энакин, голос был намного ближе, чем раньше. - Прости, я знаю, - ответил Оби-Ван. - Дай мне минутку. Сделав глубокий вдох, Оби-Ван осторожно отцепился от Энакина, неохотно отпуская его. Постепенно и против воли Оби-Ван снова оказался один в своей голове. Сила, это было гораздо лучше. Оби-Ван мог больше не чувствовать все вокруг себя. Он мог не ощущать разрывы в Силе так сильно, как раньше. Оби-Ван не чувствовал, что теряет часть себя в пустоте. - О, - удивленно пробормотал Энакин, - наша связь вернулась. Глаза Оби-Вана внезапно открылись. Энакин теперь лежал рядом с ним на диване, прижавшись ближе. Когда это произошло? Обратив свой взор внутрь, он понял, что Энакин был прав. Их старая связь вернулась, светящаяся нить соединила его бывшего падавана с ним. Он почувствовал, как Энакин смутился, осознав это. - Прошу прощения. Наверное, это был я, - признался Оби-Ван. - Я не должен был держаться так крепко. Энакин приподнялся и посмотрел на Оби-Вана. - Не беспокойся об этом. Я рад, что она вернулась. Оби-Ван закрыл глаза, чувствуя, что впервые за несколько недель может уснуть. Он выдохнул: - Я тоже. Спасибо, Энакин, - и провалился в долгожданное беспамятство.