Часть 1
17 июля 2022 г., 22:06
— Моблит Бернер, прибыл на службу в Четвёртом отряде Разведкорпуса, — едва переступив порог кабинета отчеканил молодой человек, отдавая честь.
Капитан Ханджи Зое, — как понял Моблит, ведь ему сказали, что это её кабинет, — стояла, склонившись над картой. Напротив неё, в кресле, вальяжно скрестив ноги, пил чай незнакомый мужчина.
Капитан едва подняла взгляд на вошедшего молодого человека, махнула ему рукой, проговорила «да-да, привет» и снова ткнула пальцем в карту.
— Следующим пунктом должна стать крепость Алердо! — эмоционально проговорила она, и волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, упали ей на лицо. — Ну хоть ты поддержи меня, Леви, а то Эрвин уперся, словно я предлагаю открыть ворота Розы и пригласить титанов внутрь, а не просто немного поменять маршрут к Марии! Он даже слушать ничего не хочет.
«Капитан Леви?! — удивленно подумал Моблит, но постарался сохранить невозмутимость, — тот самый капитан?»
Леви безучастно покосился на карту, отпивая дымящийся напиток из фарфоровой чашки.
— Я согласен с Эрвином, — капитан Ханджи резко подняла голову, линзы её очков гневно сверкнули, отражая тусклый свет газовой лампы, — лучше продолжать двигаться западнее. Когда стену прорвали, жители ближайших деревень попытались спрятаться в Алердо. Там должно быть много титанов.
— Зато там поблизости город, — она провела пальцем по карте к следующей точке, — Одинец. Сможем загнать титанов туда и сразиться на УПМ.
— Это увеличит путь от Розы до Марии на полдня.
— Перевалочный пункт в крепости безопасней, чем в какой-то церквушке.
— Эта «церквушка» — самая большая за стеной Мария, а то и во всей стране.
— Культ Стен назовут нас безбожниками, если мы будем хранить газ и припасы в месте поклонения Стенам.
— Давно тебя волнует мнение группки фанатиков?
Ханджи нахмурилась: каждый её аргумент был слабее предыдущего.
— У этой «группки» всё больше влияния. Ты бы это заметил, если бы чаще появлялся в штабе.
— Что мне там делать? — небрежно спросил Леви. Моблиту послышалось снисхождение в его голосе. — Я знаю, что ты делаешь, Ханджи.
Он со звоном поставил чашку на блюдце и поднялся. Он оказался на удивление низким, ниже капитана Зое, но взгляд его сквозил презрением, и от того он умудрялся смотреть на неё свысока. Мгновение назад он непринужденно пил чай, а сейчас стоял, раздраженно сверля взглядом женщину перед собой.
— Надеешься поймать титанов на свои опыты. В городе это будет сделать легче. — Он протянул руку через стол и сжал её щеки двумя пальцами, от чего та стала выглядеть нелепо. В ответ она лишь вытаращила на него глаза. — Вот только на прошлой вылазке я потерял двоих человек из моего отряда. Яра и Нелль. На позапрошлой — троих. Эмилию, Говарда и Кейна. Я не позволю впустую рисковать моими людьми.
Ханджи дернула головой, освобождаясь из его хватки, и шлепнула по руке.
— Это не впустую, это ради науки! Однажды она поможет нам сократить жертвы, вот увидишь. Только ответы помогут нам одолеть титанов.
— Два острых клинка — вот, что нам поможет.
Ханджи вдруг посмотрела на Моблита, который все ещё стоял с прижатым к груди кулаком, словно впервые его заметила. И широко улыбнулась, как ни в чем не бывало.
— И вообще, не дискредитируй меня перед новобранцем. Вольно, — она подошла к Моблиту. — Как, говоришь, тебя зовут?
— Моблит Бернер, прибыл на службу в...
— Да-да, понятно, — капитан дружески положила руку на его плечо, — идем, я познакомлю тебя со всеми и всё покажу. Кстати, как много ты знаешь о титанах?..
* * *
Моблита разместили в штабе, в комнате с еще тремя солдатами разведывательного корпуса. Сначала те, посчитав его только выпустившимся из кадетского училища юнцом, отнеслись к нему со снисхождением, но, когда узнали, что он по своему желанию перевелся из полиции, то, если не зауважали его, то как минимум приняли в свою компанию. — Слишком сильно тут не обживайся, — проговорил Эдвин, высокий худощавый парень, который лежал на кровати, закинув ноги на стену и что-то на весу записывая в тетрадь. Впрочем, поза выглядела слишком неудобной, чтобы можно было написать что-то разборчиво. — Через неделю мы уедем из Стохеса. — Несправедливо, — вздохнул Йен, стягивая со своей кровати простыню, из-за чего в воздух взвился столб пыли, хорошо заметный в лучах утреннего солнца. В этом свете его волосы играли всеми оттенками рыжего. — Мы только месяц как вернулись из похода, а сейчас командир опять нас за стену гонит. — Да что тебе здесь делать? — усмехнулся Эдвин, — вот если бы ты был, как Доран, — он кивнул на пустующую сейчас кровать, — вон, с самого утра уже ускакал куда-то. Наверно, к очередной подружке. А ты только постель перебираешь каждый день! Тоже мне развлечение. — Вообще-то, постельное белье нужно менять минимум раз неделю! — поучительным тоном проговорил Йен, снимая наволочку. — И я не каждый день это делаю. Просто не люблю клопов. — Да здесь же нет никаких клопов. — Потому и нет, что хоть кто-то из нас заботится о чистоте постельного белья. Моблит тем временем доставал свои скудные пожитки из походного рюкзака. Он прибыл накануне вечером, и капитан Ханджи водила его по штабу почти до самого рассвета, из-за чего, когда он пришел в комнату, сил хватило только свалиться в кровать замертво. Три рубашки уже лежали аккуратной стопкой у изголовья кровати. — Как приземленно это всё, как низменно! — с упоением протянул Эдвин, выводя что-то огрызком карандаша. — А ты чем занимаешься, Эдвин? — спросил Моблит, аккуратно разглаживая ладонями и складывая единственные не форменные брюки. — Сейчас начнется... — простонал Йен. — О, я пишу заметки о наших походах! Когда выйду на пенсию, то использую их для написания мемуаров. А, может, целой книги. О герое — солдате Разведкорпуса. Может, это будет героический эпос... Или поэма. Назову её «Храбрый солдат разведкорпуса». Или... или «Храброе сердце разведчика»! Может, там даже будут любовные приключения, романтика... — Да нет же в твоей жизни никакой романтики! А названия, кстати, просто ужасные, — по-доброму ухмыльнулся Йен. — Много ты понимаешь, — фыркнул приятель в ответ, нисколько не обидевшись. — Над названием я еще работаю. А художественная литература на то и художественная, что там есть вымысел, — он снова обратился к Моблиту. — В общем, поэтичным слогом расскажу о том, как живется разведчикам. Может, стану известным писателем, разбогатею... — Этот парень думает, что доживет до пенсии. Наивный. — Может, и не доживу. Но мои воспоминания не умрут. Я жить останусь хотя бы здесь. Он нежно погладил большим пальцем небольшую по размерам, но толстую, облаченную в болотного цвета переплет тетрадь. — Так что, Моблит, если увидишь мое бездыханное тело, будь так добр, забери это. — Да он всем так говорит, – махнул рукой Йен. — Я же не знаю наперед, кто найдет моё тело. — А что делать с ним, с блокнотом? — с готовностью откликнулся на просьбу Моблит. — Э... — Эдвин задумался. — Не знаю, раньше никто не спрашивал. Можешь сам написать историю по нему. Или отдать тому, кто захочет. Или моей семье вернуть. Главное, чтобы он был чьим-то. После этих слов в комнате повисла тягостная, задумчивая тишина. Наконец Йен нашел тему, чтобы развеять гнетущую атмосферу: — Кстати, Моблит, ты же даже не сказал, в чей отряд поступил. Мы вот втроем в отряде капитана Закариаса служим, — с гордостью в голосе поведал он. — Отряд Наблюдения. — А я в Исследовательском. Вмиг Эдвин опустил свой блокнот и Йен замер со скомканным пододеяльником в руках. С раскрытыми ртами они уставились на Моблита. — А в чём дело? — смущенно спросил тот. — У капитана Зое получается? — уточнил Эдвин. — Ну да. — Повезло так повезло с первым назначением, — прыснул в кулак Йен. Эдвин тоже засмеялся, однако вежливо прикрывал рот рукой. — Я сам туда попросился. А в чём дело? — нахмурившись, снова спросил Моблит. — Нет-нет, всё прекрасно. — Кроме того факта, что капитан у тебя... как бы так помягче сказать... — Сумасшедшая? — Сумасшедшая, — кивнул Эдвин. — Она показалась мне вполне... нормальной. Увлеченной. В голове всплыли слова капитана Леви о том, что он не даст напрасно рисковать жизнями своих подчиненных. Неужели она бы стала так делать? — Да она помешана на титанах! Будто бы это не монстры, которые нас истребляют, а какие-то подопытные безобидные мышки. — А иногда вовсе говорит о них, как о... людях. Можешь в такое поверить? Моблит привычным движением одернул манжеты синей рубашки, изображая непринужденность. — Не стоит говорить так о капитане Ханджи. Она всё-таки старшая по званию, — возможно, излишне строго проговорил он, давая понять, что не намерен поддерживать сплетни. Молодые люди многозначительно переглянулись, пожали плечами и вернулись к своим делам. Йен вскоре сгреб в охапку белье и вышел из комнаты, а Эдвин вернулся к тому, чтобы что-то карябать карандашом в своей драгоценной тетради.* * *
Жизнь солдат в Стохесе, однако, была не так уж скучна. Вечером должны были состояться гуляния по случаю дня рождения короля Фрица. Должно быть, выпад Моблита задел ребят, потому что вечером, когда солдаты собрались в таверне в центре города, он был один. Торжество для них организовал штаб, и, хотя официально это было чествование короля, военные Разведкорпуса хотели отпраздновать последнюю вылазку за стену, в ходе которой было очищено от титанов и оборудовано под перевалочный пункт поместье какого-то дворянина, которым, по очевидным причинам, теперь ему пользоваться было затруднительно. Вылазка по меркам корпуса считалась успешной: погибло менее четверти отряда. Моблит не собирался задерживаться надолго, только плотно поужинать, выпить пару бокалов вина (не зная еще, что вино разведчики видят значительно реже полицейских) и вернуться в штаб. Говорят, в нём была неплохая библиотека – может, ему удастся найти, чем занять ближайшие вечера. Вопреки теплящимся надеждам однополчан, мяса на вечере не было. Зато в больших количествах было картофельное рагу, гороховый суп с зеленью и много сладких пирогов с иргой, от которых к концу вечера у всех, даже старших офицеров, были фиолетовые пальцы. Не скупились военные и на алкоголь – рядовым подавали темное пенящееся пиво, а у капитанов на столе стояли бутылки с вином. Впрочем, весь остальной рацион у них был точно такой же, так что никто на вселенскую несправедливость и военный произвол не жаловался. Город уже погрузился в вечерний сумрак, разбавляемый лишь теплым светом редких уличных фонарей и отблесками луны, то и дело нырявшей за быстро бегущие облака. Моблит скромно просидел вечер почти в полном одиночестве, иногда знакомясь с подсаживающимися к нему парнями и девушками. Хорошо выпив, они веселели, замечали новое лицо и без стеснения лезли к нему с расспросами, но вскоре уходили дальше кутить, иногда – куда-то вне таверны. Если это и было запрещено, то старшие старательно закрывали на самоволку глаза. «Мы же братья по крови!» — сказал один из парней, по-дружески закинув тяжелую руку на плечи Моблиту и дыхнув на него кислым пивом. Что это означало, тот так и не понял. Вскоре в шумном зале стало совсем душно, и Моблит, подхватив свою первую кружку пива, которую растягивал уже полвечера, вышел на улицу, где, к его радости, стояла пара незанятых столов с длинными скамейками. Побыть в одиночестве ему не удалось. — А ты чего здесь один? — раздался вскоре за спиной веселый голос капитана Ханджи. Она села напротив Моблита, перекинув через лавку одну ногу. — Не нашел еще себе компанию? — Мрачной тенью за ней появился капитан Леви и сел рядом. — А мы думаем, новобранец сидит один, скучает, дай-ка подойдем, поболтаем. Мы же должны знать, кто ты такой, Моблит Бернер. Нам как-никак сражаться вместе. — А мне нужно знать, кто такие вы, — вырвалось у Моблита раньше, чем он подумал, насколько неуместно это говорить. Но ему действительно было интересно, кто эти люди — разведчики, готовые рисковать своей жизнью, бесстрашно бросаться в бой с чудовищами и вести на смерть своих товарищей. Станет ли он таким же? Задаваться этим вопросом было поздновато. — Она уже напилась, так что расскажет тебе всё, что угодно, — скучающим тоном проговорил Леви, делая глоток из кружки. У него там, кажется, тоже не чай был налит. — Не неси ерунды, Леви, я абсолютно трезва! Тем не менее, лицо Ханджи уже порозовело, но это могло быть лишь результатом духоты, которая выгнала наружу самого Моблита. Её глаза весело блестели, а намокшие от пота небрежные пряди липли ко лбу. В гражданской одежде и приподнятом настроении она выглядела куда проще, чем вчера, когда строила военные планы в своем кабинете. Вдруг она подалась вперед, вперив в Моблита заинтересованный взгляд, словно он был каким-то подопытным объектом для исследования. Но первой заговорила не она. — Почему ты вдруг решил оставить безопасное нагретое место в столице и вступить в разведкорпус? — спросил Леви с едва заметным интересом. Моблит задумался, неохотно оторвав взгляд от лица своего капитана и опустив его на свои ладони. — Столица тоже может стать небезопасным местом в один день, как однажды случилось с землями Марии, — наконец ответил он. — Я не мог оставаться в стороне, когда над всем человечеством висит такая угроза. Леви скептично хмыкнул. — Стена пала два года назад. Ты только сейчас понял, что это грозит смертью всем нам? Моблит нахмурился, поглядев на остатки пива на дне кружки. — Когда я вступил в полицейский корпус, то поклялся защищать не только человечество, но и короля. Не секрет, что монархия, — он настороженно оглянулся, выискивая, не подслушивает ли кто-то, хотя и не говорил ничего такого, чего бы не знали все остальные, — нуждалась в защите, когда людей отправили отвоевывать земли. Я участвовал в подавлении бунтов, — понуро закончил он. — И понял, что это дело не по тебе? — понимающе закончил Леви. Моблит кивнул, все ещё глядя перед собой. — Я не хочу, чтобы моими врагами были граждане этой страны. Главный враг там, за стеной, — он оторвал взгляд от стола и посмотрел куда-то вперед, будто прямо сейчас видел стену и титанов за ней. — Если ты видишь в титанах только врагов, то мы едва ли сработаемся, — со вздохом покачала головой Ханджи и допила залпом содержимое кружки. — А кого еще в них нужно видеть?! Лицо Ханджи удивленно вытянулась. — Ты попал в Исследовательский отряд за выдающиеся способности к науке. Не разочаровывай меня такими рассуждениями. — Будь осторожнее, новобранец, — проговорил Леви отстраненно, — она едва ли станет тебя спасать, если рядом титан будет делать что-то нестандартное. Вальсировать там, или жевать человека, стоя на голове. Теперь настала очередь Моблита удивляться. — А титаны так умеют?.. — Не правда! — оскорбленно воскликнула Ханджи, подскакивая с места, — было всего один раз! И никого титан тогда не ел. — Потому что я вовремя оказался рядом, — скептично ответил капитан. — Не слушай этого зануду, — махнула рукой она и опустилась обратно на лавку. Моблиту было странно сидеть за одним столом с офицерами и слушать их дружескую перебранку, словно никакой субординации и не было в Разведкорпусе. Не мог представить, чтобы его прежний капитан подошел к нему с кружкой пива и стал вести задушевные панибратские беседы. Может, жизнь разведчиков накладывает отпечаток и на их межличностные отношения? В конце концов, границы приличия могут стираться между людьми, которые сражаются бок о бок и обретают чувство единства, потому что делят весь мир на «мы» и «они». В полицейском корпусе солдатам тоже давали общую цель, но всё-таки каждый был обособлен, в той или иной мере. Каждый, в зависимости от силы своих амбиций, старался выслужиться и получить повышение, опередив сослуживцев. Здесь же всё это словно не имело значения. Цель была как никогда прозрачна – выжить. Вдруг на противоположной стороне улицы распахнулась дверь соседней таверны, громко ударившись о стену. Пивнушка была куда более простой и дешевой, судя по обшарпанным стенам, мутным маленьким окошкам и прохудившимся ступеням. Оба капитана сидели спиной к улице, и потому только Моблит наблюдал, как в дверях показался дородный мужчина, чья лысина блестела в свете уличного фонаря, а некогда белый фартук был натянут на большое пузо. За шкирку он держал мужичка раза в два себя меньше. — Убирайся отсюда, раз платить нечем! — басом проговорил он и вытолкнул мужчину из таверны. Тот, не устояв на своих двоих, навернулся с крыльца и пролетел несколько ступенек, упав лицом прямо в грязь. — У меня будут деньги! Будут, клянусь! Налей в долг, а, хозяин, что ты как неродной?.. — умолял он, встав на четвереньки, и даже в такой позе сильно покачиваясь. — Какая я тебе родня, свинья ты несчастная? — зло проговорил хозяин таверны, сплюнул в траву и закрыл за собой дверь. Мужчина застонал, жалобно всхлипнул и попытался подняться, но едва встал на колени, как сразу упал ничком обратно. Ханджи и Леви лишь бросили взгляд на того и сразу отвернулись. Но Моблит продолжал смотреть. — Капитан, я могу идти? — спросил он после пары минут наблюдения за бесплодными попытками мужика встать. — Ты можешь не отпрашиваться, когда мы не на службе, Моблит. Тем не менее он встал, отдал честь и направился к пивнушке. — Что это он задумал? — спросил Леви, провожая того взглядом. — Чёрт его знает, мы с ним второй день знакомы, — пожала плечами Ханджи. Моблит тем временем пересек улицу и подошел к мужчине, который, согнувшись, стоял на локтях, собираясь с силами, чтобы продолжить вставать. Трезвости ему для этого явно не хватало. Несмотря на испачканную грязью одежду и помятый вид, он не выглядел нищим: рукава и подол салатового кафтана украшала ручная вышивка, а на ногах были недешевые кожаные сапоги. — Вам нужна помощь? — спросил молодой человек, встав рядом. — Ты кто?.. – спросил мужчина, задрав голову и мутным взглядом окинув Моблита. — Простой прохожий. Он присел рядом и закинул на плечо руку мужика. — Давайте я помогу вам встать. Где вы живете? Мужчина повис на Моблите, который, хоть и не выглядел слишком крепким, был достаточно силен. Он поднял трясущуюся руку, показал сначала в одну сторону, потом моргнул и повел руку в противоположную. — Скажите адрес, я помогу вам добраться. — Мужик молчал, отодвинувшись от парня и пытаясь сфокусировать на нём взгляд. — Какой адрес вашего дома? — терпеливо повторил он. — Или вы хотите спать сегодня на улице? — На Кленовой. У меня там... — он покачнулся, но Моблит его удержал, — у меня там мастерская. — Какая мастерская? — попытался отвлечь его и себя разговором парень, но удалось плохо, потому что мужик в ответ только что-то невнятно промычал, фыркнул и начал обмякать. Моблит почувствовал, как тот вот-вот повиснет на нём всем весом, и совсем не был уверен, что сможет его удержать в такой неудобной позе. За мгновение то неизящного падения их обоих на землю кто-то мелькнул за спиной и поднырнул под вторую руку мужика. Капитан Ханджи весело зыркнула на Моблита. — Я же за тебя вроде как отвечаю, — пояснила она, — прослежу, чтоб не попал в какую передрягу. — Да я обычно не попадаю... — попытался протестовать тот, почувствовав, однако, благодарность хотя бы за то, что она облегчила ему ношу. И одному возвращаться не придется. Вскоре они ушли с хорошо освещенной улицы, дальше от центра города, туда, где становилось все меньше фонарей и гуще были тени между ними. Кленовая улица находилась в Ремесленническом районе, в семи кварталах от таверны. Моблиту не приходилось бывать здесь раньше, но в своё время он вызубрил карту Стохеса наизусть. Они молча шли по пустеющим улицам, лишь иногда останавливаясь, чтобы покрепче перехватить мужика, окончательно утратившего силы. Дойдя до перекрестка, остановились под вывеской, где был нарисован сапог. — А куда его? — спросила Ханджи. В этот момент мужик, словно почувствовав близость дома, очнулся, выкрикнул «тута!», неожиданно дернулся вперед и вылетел из рук помощников. — Я подниму, а вы постучите в дверь, — предложил Моблит. Стучать дважды не пришлось — дверь почти мгновенно открыла взволнованная женщина средних лет. Сначала она не поняла, зачем Ханджи к ней пожаловала, но быстро заметила за её спиной Моблита с мужчиной на руках. — Ваш? — только и спросила капитан. — Нашелся! — выдохнула женщина, но без злости, а скорее с какой-то горечью. — А мы уже Петра послали тебя искать. Занесите, пожалуйста, коли можете. Эх ты, горемыка, — печально проговорила она, пропуская Моблита в дом. — В «Бодрой щуке» был, — пояснила Ханджи, всё ещё стоя на пороге. — Спасибо вам, спасибо, — проговорила женщина, облаченная в черное закрытое платье. Её темные волосы едва тронула седина, глаза впали словно от вековой усталости. — Семь лет он держался. Семь лет ни капли в рот. А тут... Она отошла от двери куда-то вглубь дома и скоро вернулась с кошельком в руках. Выудила пару монет и протянула Ханджи, но та выставила ладонь в протестном жесте. — Не нужно денег. Мы там рядом были. Моблит появился из темноты коридора, неловко протиснулся мимо женщины и встал рядом с Ханджи. Женщина попыталась протянуть деньги и ему, но он повторил жест капитана. — Мы солдаты. О людях заботиться — наш долг, — смущенно и одновременно торжественно проговорил он. Ханджи подумала, что, может, в нем говорит опыт лет, проведенных в королевской полиции. Мало ли, сколько пьяных, но от того не менее знатных особ ему приходилось тащить на себе домой. Глаза женщины расширились, губы дрогнули, а потом растянулись в грустной улыбке. — Солдаты... Мой-то чего сорвался. Сын наш единственный тоже солдатом был. В полиции служил. Похож на вас был. Тоже мимо слабого не пройдет, всем поможет. — Только это-то его и сгубило, — послышался скрипучий старческий голос откуда-то из-за спины женщины. Потом из-за неё же протиснулась сморщенная костлявая рука с сеткой яблок. — Вот, отдай им за то, что мужа твоего домой привели. Женщина взяла сетку и протянула её гостям. Те переглянулись, синхронно пожали плечами и Моблит принял дар. Они уже сошли с крыльца, когда он повернулся к женщине, всё ещё смотревшей им вслед и спросил: — Если вы можете сказать... Как погиб ваш сын? — Полез поножовщину разнимать. Да сам на нож напоролся. После этих слов женщина быстро закрыла дверь, но в последнюю секунду они увидели, как скривилось в гримасе боли её серое лицо. — По крайней мере, такая смерть тебе не грозит, — оптимистично, но с толикой иронии проговорила Ханджи. Они шли вдоль улицы в сторону штаба, когда Моблит сунул руку в сетку, выудил желто-красное яблоко, понюхал. — Медуница, — мечтательно проговорил он. — У нас раньше рос этот сорт. Он растянул сетку и протянул её Ханджи. Она выудила одно, потом подумала и достала еще несколько, распихав их по карманам. С сочным хрустом откусила кусочек. — Сладкое. У вас был сад? Моблит тоже принялся за яблоко. — Не совсем. Просто небольшой дворик за домом, где росло две яблони. — А ты откуда сам? — Раткиль. Это деревня на севере Розы. — С севера, значит, — задумчиво проговорила Ханджи. Они пересекли Королевскую площадь, посреди которой стоял фонтан в виде вставшего на дыбы медного коня, в чьих глазах сверкали зеленые стеклышки. Струи воды взметали вверх, разбивались о мраморные бортики, окатывая их прохладной моросью, заставляя покрываться мурашками. — Скажи мне вот что, Моблит. — Да, капитан? — Можешь звать меня просто Ханджи. Хотя бы когда мы одни. — Хорошо, капитан. Ханджи. Эти разведчики казались ему всё страннее. Или такой была только она? Особенной. Он тепло улыбнулся, тайком взглянув на женщину, идущую рядом с ним так близко, что их плечи почти соприкасались, и он мог почувствовать тепло её разгоряченного, напряженного от физических усилий тела. Их окутывала ночная прохлада, а в воздухе стоял запах дыма и речной тины. Среди этих привычных городских запахов он почувствовал кое-что еще – мыло, сосновую хвою и черёмуху. Неожиданно для самого себя Моблит захотел протянуть руку и убрать с лица прядь, прилипшую к её лбу. Ему пришлось сжать ладонь, чтобы этого не сделать. — Почему ты решил помочь этому мужчине? Моблит долго не думал. — Кто-то же должен был, — пожал плечами он. — Иначе ему пришлось бы спать на улице, а ночи сейчас холодные. Ханджи сначала подумала, что это не тот ответ, который ей был нужен. Да, мужчине было бы холодно, но почему Моблит решил, что это его проблема? А потом ответ пришел сам собой. Он просто был похож на всех них — разведчиков, готовых отдать жизнь за людей, которых даже не знают и которые этого, вероятно, не оценят. Кто будет раздраженно вздыхать, видя, какими побитыми возвращаются отряды из экспедиций. Кто будет ругаться из-за напрасно потраченных налогов. Кто будет называть разведчиков безумцами, не ценящими свою жизнь. Главный их навык — не спрашивать себя, заслуживает ли тот или иной человек спасения, ведь если начать задавать вопросы, то уже не захочешь умирать за человечество. Нужно просто верить. Тишину ночи нарушал только хруст яблок, их шаги по мостовой, да изредка попадавшиеся им навстречу шумные компании, которые шли с городских празднеств. — Может, ты и правда у нас приживешься, Моблит, — задумчиво проговорила Ханджи. Странно приятно слетело с её уст его имя. Она посмотрела ему в глаза, и взгляд этот затянулся неприлично долго. — Ещё яблок? — растерянно улыбнулся он. — Давай, — с готовностью потянула руку она.
