Братья

      Оптимус припарковался в неприметном уголке возле парка. Деревья тенями закрывали машину от лунного света, который пробивался через низкие чёрные облака.       Аккуратно сняв бронежилет с Би, Оптимус вытащил из бардачка влажные салфетки и начал оттирать уже засохшую кровь с лица и волос парня.       На его действия Бамблби никак не отреагировал.       Оптимус в момент подумал, что будь даже сейчас конец света, он мало взволновал бы Бэя. Если бы вообще взволновало.       Кое-как оттерев кровь с лица парня, Прайм оценивающим взглядом прошёлся по его одежде — чёрная куртка была усеяна красными брызгами. Поэтому, пока Би позволял делать с собой всё, что вздумается мужчине, Оптимус снял её и вместе с бронежилетом отнёс в багажник. Вернувшись в салон, он заставил Би надеть свою, пускай и великоватую, куртку.       Прайм не понимал, что случилось между братьями. Возможно, они столкнулись до того, как Оптимус увидел убегающего Найта и застывшего от шока Би.       Выйдя из машины на улицу, мужчина закурил сигарету, дав Бамблби возможность побыть пару минут наедине с собой. Его застывший взгляд и поза не вселяли в Прайма надежды, а ведь им ещё предстояло обсудить важные вещи.       Вот только как?       Услышав звук захлопывающейся двери, Оптимус обернулся. Би вышел из машины, кутаясь в огромную куртку. Он подошёл к мужчине и, выхватив из пальцев сигарету, затянулся.       Глубоко, жадно, да так, что закашлялся с непривычки.       — Осторожнее, — мягко забрав из холодных пальцев сигарету, Оптимус сделал последнюю затяжку и выбросил окурок на асфальт, раздавив его носком ботинка.       Би судорожно вздохнул и запрокинул голову, вглядываясь в ночное небо.       Или же он сдерживал блестящие в уголках глаз слёзы.       — Что случилось, Би? Почему мы бежали?       — Баррикейд спас Найта, — выдохнул он совершенно спокойно. А после перевёл потухший взгляд голубых глаз на Оптимуса. — Он сказал, что не пойдёт со мной. — Губа его вдруг дрогнула в подобии усмешки. — Я стал не нужен брату? Почему он так со мной?       Прайм тяжело вздохнул.       «Чёрт».       — С чего вообще Найт доверился какому-то незнакомцу?! — внезапно прошипел Бамблби, взлохматив волосы. — Что я упустил? Что я сделал не так?! — Шипение сменилось рычанием, а пальцы уже не просто проходились по волосам, а чуть ли не вырывали их с корнем.       — Ты не сделал ничего плохого, Би. — Наблюдая за переживаниями Бэя, Оптимус не мешал тому выражать эмоции — лучше так, чем он потом снова будет выпускать всю обойму в одного человека, как в том гадюшнике RS-13.       — Не сделал? — вскинул он бешеный взгляд на Прайма. — Тогда кто?! Почему мой родной брат побежал за незнакомым… — Би осёкся. Его глаза расширились от поразившей его догадки. — Найт знаком с Баррикейдом? Поэтому ублюдок его усыновил? Что он сделал с Найтом?! Ты что-то знаешь?! — Бамблби, не помня себя, набросился на Прайма, хватая того за грудки. — Рассказывай, что ты скрываешь?!       Виноватый взгляд мужчины дал Бэю возможность выплеснуть весь гнев на него. Неужели всё это время Оптимус скрывал что-то, что узнал в тайне от Би? Ну не мог же Найт и вправду довериться незнакомому мужчине! Да ещё и тому, кто ни с того, ни с сего спасает от похитителей!       — Ты прав, Найт знаком с Баррикейдом.       Широко распахнутые глаза Би увеличились ещё больше от ужаса произнесённых слов. Он вдруг замотал головой и прорычал:       — Не верю! Не может быть! — И со всей силы, что у него была, оттолкнул Оптимуса.       — Они познакомились в конце ноября, когда Найт попал в больницу. Я случайно увидел Баррикейда, когда тот выходил из его палаты. А после раза два вновь натыкался на него, но…       — Вы ничего не сделали?! — вновь разозлился Би, ошарашенно уставившись на мужчину. — Вы умышленно отдали моего брата в руки Баррикейда?! Почему вы мне не рассказали?!       — А чтобы мы сделали, Би? — Бэй впервые услышал в голосе Оптимуса бессилие. — Думаешь, я не винил себя всё это время? Думаешь, я из собственного желания позволял такому происходить? Я уже вмешался в твою жизнь, и, признаю, — выдохнул он с горечью, — что принёс тебе немало бед. Но это не значит, что я не разговаривал с Найтом.       Пауза, последовавшая после этого, только ещё больше разозлила Би. Если мужчина разговаривал с Найтом, то должен был что-то да рассказать ему о Баррикейде. Может даже ненароком выдал правду о реальном положение Би во всём этом дерьме.       Понимать, что Найт мог узнать об унизительном положении старшего брата, было немыслимо. Убийственно.       — Что вы ему сказали? — вызов, с которым спросил Бамблби, не вселил в Прайма уверенность в правильности своих действий. Да и праведный гнев, с которым накинулся на него Бэй, раскалённым прутом прожигал внутренности.       Что Прайм на самом деле мог сделать?       Оптимус чувствовал себя чудовищно жалким и бесполезным.       — О том, что Баррикейд преступник. И ему нельзя доверять.       — И что же Найт? — сквозь зубы продолжил Би.       Ему не нравилась даже сама мысль о том, что его младший брат, зная о преступной деятельности незнакомого мужчины, вот так просто… что? Начал с ним общаться? Бред! Баррикейд его точно заставил! И наверняка напугал!       — Он сказал, что знал об этом ещё с первой встречи.       Ноги Би подкосились.       Оптимус не успел подхватить парня, и тот осел на землю.       — Не может… быть, — проскулил Бэй, опустив голову на согнутые колени. — Не верю. — Он вновь остервенело покачал головой. — Он вам соврал, чтобы не навлечь гнев Баррикейда! Он явно его напугал! — И тут же вскочив с решимостью во взгляде, Би рявкнул: — Я убью его! Если Баррикейд не хочет привлечь к себе внимание, он точно вернётся обратно в клуб!       И, рванув с места, он помчался прочь от Прайма. Тот настиг его быстрее, чем Бэй смог преодолеть десять метров. Поймав парня за руку, Оптимус рванул его обратно:       — С ума сошёл? Вновь туда возвращаться надумал?! Ради чего? Убийства?!       — Вряд ли я всё же смогу его грохнуть, — со злостью выдохнул Би, но затем уверенно заявил: — Я уговорю Баррикейда отпустить Найта! Плевать, что будет со мной! Найта я не отдам!       Их голоса эхом разносились по округе.       — Би, послушай меня, прошу! — вконец обессилев, Оптимус впервые настолько сильно повысил голос. — Баррикейд больше тебе ничего не сможет сделать.       И тут до Оптимуса дошло, что, отгородив Би от Баралицы, он тем самым лишил его возможности хоть как-то помочь Найту.       Сердце сжалось от своей же никчёмности.       Прищурившись, Бамблби недобро уточнил:       — Что это значит?       Так долго выстраиваемое между ними доверие начало рушиться. Оптимус чувствовал, что всё, что он делал, лишь подводило к тому, что Би полностью от него откажется. И он сам был виноват.       — Я не могу сказать как, но я поспособствовал твоему освобождению из-под гнёта Баралицы. — Дыхание Бамблби на миг перехватило. — А Найт мне признался, что как только Баррикейд раскрыл перед ним факт висящего на тебе долга, согласился на работу, чтобы освободить тебя и помочь мне.       — Ну просто пиздец… — выдохнул Би, вновь запрокинув голову к тёмному небу.       В груди с каждой минутой росла дыра. Эмоции вконец вымотали его.       Теперь его защищал младший брат? От чёртового психа и извращенца? А Оптимус позволил этому случиться? И они оба сговорились держать Би от всего этого подальше?       Если Прайм говорил правду, то Би был теперь и вправду бессилен. Ведь они не оставили ему выбора.       И волна обжигающей обиды поднялась в груди, разливаясь по венам лавой. Оптимус действительно принёс немало бед, появившись в жизни Бэя. И Би был не в силах сейчас видеть его, иначе…       Иначе он наговорит такого, что сам себе не простит.       — Я не желаю вас видеть, — не опуская взгляда с неба, ровно признался Би. — Благодарю за ваши старания. — И, развернувшись, пошёл прочь.       Сердце Оптимуса упало в пятки, а после подскочило к горлу.       — Бамблби, подожди! Куда ты направляешься?       — Вас это не касается, — на грани слышимости прошипел Би, ускоряя шаг. Однако длинные ноги мужчины догоняли быстрее, чем он продвигался вперёд.       — Найт рискует, я понимаю! Но если ты сунешься сейчас, то поставишь его жизнь под угрозу! Все знают, что мы знакомы, и Найт специально позволил Баррикейду увести себя!       Наконец остановившись, Би резко обернулся к мужчине.       — Специально?! — колко переспросил Бэй. — То есть это и есть ваш гениальный план по моему спасению?! Вытащить меня и загнать Найта в смертельную ловушку?!       — Найт сейчас в безопасности. Как раз-таки потому, что находится под опекой Уильяма Бишопа, — взяв себя в руки, Оптимус наконец принялся за рассказ. — Войти в доверие Баррикейда — план Найта, и я оказался бессилен перед его решимостью. Усыновление Найта было неожиданностью, но оно полностью законное. Даже если не Баррикейд, это мог сделать кто угодно.       В голове Прайма мигом пронеслась мысль о том, что он мог бы и сам постараться усыновить Найта, но было бы это безопасным решением для них? Может быть и да, но уже слишком поздно.       Оптимус вздрогнул, когда первый удар Бамблби очень болезненно пришёлся по почкам. Второй угодил прямо в солнечное сплетение, заставив мужчину отступить от силы, а третий засветил прямо в челюсть, да так, что голова резко мотнулась в сторону. В ушах тут же раздался звон, губа оказалась разбита, и из уголка рта пошла кровь.       Отступив ещё на несколько шагов назад, Оптимус, тяжело дыша, не смел поднять опущенной головы. Рядом он слышал такое же прерывистое дыхание Бэя и видел его сжатые до побеления костяшек кулаки.       — Сукин сын, — прошипел Би дрогнувшим голосом. — Не смог уговорить меня работать на ФБР, так заставил моего младшего брата? Браво, великолепно, — выплюнул он.       Оптимус застыл, не в силах вымолвить и слова. Умалчивание правды с его стороны выглядело именно так. Пускай Оптимус не вкладывал в свои решения такой смысл, но все его действия были направлены лишь на освобождение Би. Может быть именно поэтому он не остановил Найта должным образом? Прайм поставил перед собой цель дать Би нормальную жизнь, при этом не задумываясь о том, что действительно было нужно самому Бэю.       Мужчина поджал губы. Он снесёт все упрёки и удары. Он заслужил.       — Убирайтесь.       Оптимус наконец выпрямился и посмотрел на Би.       Парень всё также стоял, склонив голову и сжав кулаки. И, не проронив ни слова, Оптимус сделал так, как и попросил его Бамблби — убрался.       Сев в Тахо и не обращая внимания на боль в челюсти, солнечном сплетении и почках, Прайм дал по газам и умчался.       После нескольких напряжённых минут молчания он саданул по рулю со всей силы, на мгновение потеряв управление над машиной.       Мотыляние внедорожника вмиг прояснило его разум.       Да, он был виноват.       Да, и он вновь постарается сделать всё, что было в его силах.

***

      Залитый фиолетовым неоном клуб встречал запыхавшегося Бамблби приглушённым битом электромузыки и толпой людей на входе. Охрана, узнавшая его, тут же пропустила.       В тяжёлой куртке пробираться сквозь горячую и потную толпу было трудно, но отчего-то даже на протяжении всего пути до клуба Би не подумал снять её. Будто только она, а не глок за пазухой, могла вселить уверенность в действия Бэя. А то, что он вновь полез в этот гадюшник, никак не внушало веры в собственное здравомыслие.       — Бэй! Какого хрена ты здесь забыл? — Парня схватили за шкирку и потащили прочь из клуба, прямиком к чёрному выходу. Злобный голос принадлежал Брейкдауну.       — Где Баррикейд? — схватив громилу за руку, Бамблби подтянулся и, взобравшись ногами на его торс, мигом повалил того на пол, отклонившись собственным телом назад. Мужчина потерял равновесие и тяжело рухнул на бетонный пол. Би же приставил пистолет, который так и не вернул Оптимусу, к его груди и вновь спросил: — И где мой брат?!       Брейкдаун хмуро осмотрел сидящего на нём парня и мысленно всё же восхитился засранцем — не каждый мог его повалить на лопатки. Однако дуло пистолета, упиравшееся в грудь, не дало чувству восхищения продержаться долго.       Брейкдаун вдруг хмыкнул. Бэй был на облаве схрона RS-13 — он видел его, когда прикрывал отступление главы. Старший братец яро оберегал младшего…       — Как трогательно, — съязвил Брейкдаун, скидывая с себя парня. Пускай у того и был пистолет, но этот взгляд не был взглядом убийцы. Да и у убийцы не тряслись бы так руки. — Баррикейда здесь нет. А твой братец в больнице, где ж ему ещё быть, — гадко ухмыльнулся он, намекая, что Бэю лучше помалкивать о похищении.       Бамблби только смерил громилу ненавистным взглядом, зло чертыхнулся и ушёл.

***

      На ночь посещение больных было запрещено, а потому Бамблби прогнали прочь за стойкой регистратуры, и тому не оставалось ничего другого, кроме как провести ночь на улице на скамье в парке неподалёку от клиники.       Идти домой совершенно не хотелось.       Бамблби гнал от себя сонливость и чувство вины. Куртка была большой и тёплой, но, так и не двинувшись с места за ночь, он всё равно продрог. Холод стал его давним другом, когда как тепло редко посещало его. Би помнил лишь удушающий жар омерзительных объятий Баррикейда.       Но всё же… за последний месяц ему наконец-то дали почувствовать это тепло. Настоящее, всеобъемлющее и невероятно уютное. И это убивало больше всего.       Встряхнув копной замызганных тёмных волос, Би обнаружил, что уже рассвело. Как только он заметил первый зимний и холодный луч солнца, он тут же вскочил и помчался к клинике.       Часы в тёплом холле показывали полдевятого утра, и парня наконец пустили к Найту.       Это было очень странно. Би ожидал, что ему будет запрещён проход к брату, однако нет.       А может, Би трясло от страха, что Найт и вправду сам подписался на страшное сосуществование с Баррикейдом?       «Усыновление! — стрелой пронзило сознание Бамблби, и он встал посереди коридора. — Даже если Найт был не согласен, он бессилен против законного оформления бумаг на опекунство Баррикейдом».       Закусив губу от несправедливости жизни, Бамблби подавил всхлип. А затем глубоко вздохнул и поднял голову.       Перед братом стоило появится в нормальном настроении.       Несколько секунд простояв у двери в палату, Би в последний раз вздохнул и открыл дверь.       Первой он увидел ту самую медсестру, которая была вместе с ними вчера вечером, когда он и Оптимус обнаружили пропажу. Однако эта тварь даже виду не подала, что помнит произошедшее.       Но важно было не это, а то, что Найт вновь был подключён к аппаратам. Вид его был болезненно бледным.       Застарелая, будто сорванная коростина, ненависть к Баррикейду вновь дала о себе знать. Это мерзкое чувство, будто под рёбрами копошатся черви в гнилой земле, никогда не пройдёт. Но теперь вместе с ним росло и удушающее чувство абсолютной беспомощности.       — Доброе утро, мистер Бэй, — мило улыбнулась медсестра, от чего у Би скрутило желудок.       Баррикейд подкупил их. Теперь Бамблби был в этом уверен.       — Доброе, — процедил он сквозь зубы. — Мне нужно поговорить с братом.       — Конечно, но только недолго. Время посещения сократилось с получаса до пятнадцати минут, — мило предупредила она и удалилась, прикрыв за собой дверь.       Найт же, всё это время неподвижно лежа, притворялся, что спит. Старший Бэй видел его насквозь, а потому трюк не сработал.       — Найт, нужно поговорить. — Би тяжело опустился на стоящий рядом стул.       Надрывный влажный кашель скрутил Найта, прервав всё его притворство. Ему пришлось сесть, чтобы выпить тёплой воды из кружки-термоса, поданой Би.       — Я не хочу разговаривать, — просипел младший, откидываясь обратно на большую подушку.       — Не хочешь, значит, — хмыкнул Бамблби, развалившись на стуле. По сравнению с холодной скамьей, на которой он провёл всю ночь, обитые небольшим количеством ткани спинка и сидушка показались ему благословением. — Баррикейд последняя мразь. И поверь мне, он не стоит того, чтобы рушить свою жизнь.       — Рушить? — уточнил Найт. — Как видишь, я в частной клинике и меня будет опекать обеспеченный и честный Уильям Бишоп. Я не знаю никаких Баррикейдов.       Тон и настроение брата никак не вязались в уме Би с представлением о том, что тот должен быть напуган и растерян. Его ведь похитили! Держали не пойми где и не пойми кто! А кроме этого Найт даже не знал зачем его похитили!       Или же это Би был напуган и растерян, да так, что с силой сжимал кулаки, чтобы унять дрожь?       Это осознание перехватило дыхание старшего Бэя, заставив сердце сделать отчаянный кульбит. Но он не терял надежды.       — Найт, если этот ублюдок угрожает тебе, скажи! — Мигом поднявшись со стула, Би склонился над младшим братом, стараясь поймать его взгляд.       А поймав, застыл.       Голубые глаза, так похожие на глаза матери, были полны не страха или паники, а разочарования.       — Найт?.. — Голос предательски дрогнул.       — Мне угрожает только то, что я могу остаться в твоей тени, — выплюнул тот. — Когда был жив отец, ты был для него всем. А даже когда он сдох…       — Не смей так говорить!.. — задохнулся от гнева Би, сжав кулаки, но брат не стал его слушать.       — Когда он сдох, ты опять забрал всё внимание!       — Да о чём ты говоришь?! — взмолился Бамблби. — Внимание?! Да оно мне и даром не нужно было!       — Ну конечно! — задохнувшись от подступившего кашля, Найт остервенело откашлял мокроту и продолжил ещё более осипшим голосом. — Снова ты думаешь лишь о себе любимом! Что ты делал все эти два года под предводительством главы одной из самых крупных группировок?! Жалел себя?! Винил всех и вся, кроме себя! Ты мог подняться! Мог попросить его устроить тебя хоть куда-нибудь в его официальные заведения! Ты мог забрать меня, если бы подумал головой хоть немного!       Би в шоке осел на стул.       — Так ты и вправду…       — Что «и вправду»?! — подавился младший Бэй, вновь кашляя. — За целый месяц знакомства с Баррикейдом мне ничто не угрожало, а вот из-за тебя я как раз-таки и оказался в больнице! Зачем ты тогда купил эти дурацкие конфеты?! И если бы ты не убил члена банды RS-13, меня бы не похищали!       Бамблби стоял и злой, и пристыженный одновременно. Ну а конфеты-то его чем не угодили Найту? Неужто Бамблби и правда был виноват во всём? В похищении — да, он не отрицает. Но то, как они оказались в таком положении…       Но их горячий спор прервал ещё один посетитель.       — Ты! — прорычал Бамблби, мигом переключив внимание с Найта, которому не мог возразить, на Баррикейда.       Первый удар прилетел прямо в подбородок. Не ожидав такого напора, Баралица охнул, сел и проверил челюсть на сохранность, потрогав, на месте ли она.       — Ты сдурел?! — набросился на Бамблби Найт, вскочив с кровати и подойдя к сидящему на полу мужчине. Аппараты, к которым он был подключён, противно запищали, оповещая о невозможности считывать данные пациента — все трубки и провода просто отлепились от тела Бэя, когда тот вскочил.       Картина, представшая перед Би, лишила его дара речи.       Найт помогал Баррикейду подняться. Младший брат поддерживал ублюдка за руку, и тот облокачивался на неё.       Этот выродок…       — Ты… — И когда Бамблби готов был уже схватиться за пистолет, Найт не выдержал и перебил его:       — Да замолчи уже! — рявкнул он. — Я благодарен за два года твоей заботы, но с меня хватит! Я теперь не Найт Бэй, а Найт Бишоп. Мы больше не братья, и я больше не нуждаюсь в тебе.       Жестокие слова вдребезги разбили сердце Бамблби. Бэй готов был поклясться, что услышал звон вместе с хрустом перебитого позвоночника, потому что ноги отказывались держать. А ещё он сполна прочувствовал, как его брат вынул его душу и растерзал её в мясо, вернув на место оборванными лоскутами.       — Я провожу тебя, — обратился к застывшему Би Баррикейд после того, как уложил Найта обратно в постель.       Старший Бэй так и стоял, не в силах двинуться. Только рука Баралицы на плече заставила его очнуться. Он стряхнул её с себя и вышел из палаты, не обернувшись на брата.       Очутившись на улице, где голубое морозное небо и солнце предвещали хороший день, Бамблби наконец немного отмер. Холодный воздух взбодрил его, и он наконец обратил внимание на то, что находится в обществе ненавистного ублюдка.       — Найт верно сказал, — закурил Баррикейд, щуря глаза на солнце. — Теперь он Бишоп. И твоё присутствие, как и присутствие ФБР, угрожает ему. Поэтому сделай так, чтобы ты пропал из нашей жизни. — И, напоследок хлопнув парня по плечу, направился в сторону своей машины, где его уже ожидал Брейкдаун.

***

      Бамблби крушил. Ломал. Разбивал.       Добравшись до дома, он первым делом пинком ноги снёс тумбочку в коридоре. После, откупорив на кухне бутылку купленного по акции Хеннесси, отпил прямо из неё и швырнул об стену, обрушив один из шкафов кухонного гарнитура. Потом, собравшись умыться, чтобы привести скачущие мысли в подобие порядка, он кулаком разбил зеркало в ванной, не вынеся вид собственной отвратительной рожи, где застыло самое настоящее отчаяние.       Костяшки ужасно саднило, однако в этой тупой физической боли Би нашёл успокоение. И, застыв посреди зала в бессильной ярости, он начал крушить всё подряд. Какая-то непонятная доска, которой были обшиты все стены, легко пробивалась, нанося при ударах новые царапины поверх старых.       Сорвав голос и стерев костяшки в кровь до мяса, он наконец осел в тёмном зале, больше не в силах ни сдвинуться, ни вздохнуть, ни проронить очередных злых слёз.       Устремив взгляд в потолок, Бамблби понял, что был полностью опустошён.       У него не осталось ничего: ни сил, ни желания что-либо предпринимать.       Ничего и никого.       Даже он сам стал не нужен самому себе.

***

      Просидев на полу разрушенного зала целый день и вечер, ни о чём не думая, Бамблби ощутил тошноту. Эта квартира, где он некогда был счастливым маленьким мальчиком, у которого только недавно родился младший брат, давила воспоминаниями. Напоминала о том, что уже было не вернуть.       Отмахнувшись от разбередивших сердце воспоминаний, Бамблби тяжело поднялся. Прошёл в коридор, надел обувь, а когда поднял куртку, понял, что она не его.       Бросив её обратно на пол, он вышел на улицу прямо так — в одной лишь толстовке.       Холод вечера тут же пронзил его голую шею и пробрался под толстовку, не особо спасавшую от морозной улицы. Ветер тепла тоже не добавлял. Но Би было абсолютно плевать.       Острые иглы холода отвлекали от самобичевания, пока парень вспоминал жестокие слова младшего брата. А если Би действительно мог переступить через себя? Но разве он не хорошо справлялся с той работой, что поручал ему Кейд? Разве не мог тот сам предложить ему повышение? Разве Бэй мог надеяться на что-то, будучи на побегушках и игрушкой?       Или же он снова искал оправдания, обвиняя других…       «Сукин сын. Не смог уговорить меня работать на ФБР, так заставил моего младшего брата? Браво, великолепно».       Слова, брошенные Оптимусу, всплыли в голове. Прайма он тоже обвинил во всём случившемся. Но если Найт сам принял решение, то, получается, он соврал Оптимусу о помощи ФБР?       Напрочь отказавшись что-либо понимать, потому что в его голове ни черта не складывалось, Бамблби полночи бродил по тёмным улицам — он сам не знал, то ли хотел встретить на них старых знакомых с банды, чтобы набить тем морды, то ли хотел, чтобы морду набили ему, да так, чтобы он свалился в какой-нибудь подворотне и сдох там от переохлаждения.       И тогда всё это закончилось бы.       Горящая ядовито-фиолетовым цветом неоновая вывеска мигом привлекла внимание. Вглядевшись в надпись, он понял что это кабаре, а вспомнив, что там точно тепло и есть что выпить, он смело направился внутрь.       Пьяный смех, приятная музыка и сладкий ванильный запах тут же обрушились на Бэя. Охранники, встретив на вид обычного парня, приняли пару купюр в виде платы за вход и пропустили его, но не сводили взглядов, следя за новым клиентом.       Бамблби, на их удивление, занял самое отдалённое от сцены место у бара и заказал выпить. Не просто выпить, а целую бутылку Хеннесси.

***

      Боб в самый разгар смены, спустился со второго этажа в главный зал, где царило оживление и стоял стылый запах пьяных и полувозбуждённых мужиков вперемешку со сладостью женских духов. Гости что-то весело выкрикивали и свистели кружившимся девушкам на сцене, а также с особым усердием оставляли деньги в их стрингах и верёвочках, которые бюстгальтером у Боба язык не поворачивался назвать.       Проходя мимо барной стойки, он внезапно замер, замечая краем глаза что-то светлое, выбивающееся из антуража. Это были жёлтые рукава толстовки парня, который залпом осушил целую стопку. Выпив, он поставил её обратно и внезапно упал головой прямо на столешницу с глухим стуком.       Уловив в полумраке клуба что-то знакомое в чертах парня, Боб подошёл к клиенту ближе. Подошёл и бесцеремонно поднял парня за волосы.       «Дьявол! Копия Фрэнсиса!» — пролетела догадка в голове Боба, и он обратно уронил голову отключившегося парня на столешницу.       Охрана тут же подошла к нему.       — Не трогайте его, — распорядился он, доставая из кармана смартфон.       Когда его громилы отошли, Боб набрал номер и принялся ждать. Его не волновало позднее время, он должен был избавиться от парня как можно быстрее.       — Баррикейд, твой щенок на территории Эйрахниды. Какого хрена он здесь делает? Забирай его или я выброшу его на улицу через час.       Молчание, повисшее в трубке, было недолгим.       — Понял. Скоро буду.

***

      Звонок среди ночи от главного связующего между Главой и всеми Головами Дракона, мягко говоря, удивил Баррикейда. Ещё больше его удивила цель звонка.       Бамблби оказался в кабаре Эйрахниды просто так или что-то пытался вынюхать про него? В любом случае, Баррикейд всё равно встретился бы с ним, чтобы передать послание.       Отвратительный неоново-фиолетовый цвет едва ли не выжег глаза Баррикейда, когда тот только зашёл в помещение. Один из громил, охранявший Баралицу, остался у главного входа, а сам он прошёл к Бобу.       Подойдя к нему, мужчина увидел спящего на барной стойке Бамблби, а рядом с его головой — полупустую бутылку Хеннесси.       Что ж, винить парня в его горе он не мог. На секунду Баррикейду показалось, что ему стало жаль Бэя. Впрочем, только на секунду.       — Быстро вы, — хмыкнул щеночек Эйрахниды, убирая руки за спину.       Как всегда чисто выбритый, вылизанный с ног до головы и одетый с иголочки, прямо как отличник. От самодовольной рожи Боба Баррикейда бросило в дрожь.       — Благодарю, — бросив на стол крупную купюру, Баралица одним рывком поднял Би за локоть, оторвав того от стойки.       От резкого движения парень проснулся и вскинул голову, силясь проморгать заспанные глаза. Еле волоча ноги, слабо осознававший происходящее Бамблби едва поспевал за шагом Баррикейда.       Парня быстро погрузили на заднее сидение машины Баралицы.       Сам мужчина только и делал, что кидал ехидные взгляда, думая о том, что Бэй совсем потерял страх, раз не побоялся быть пойманным. Баралице ведь не составило бы труда сейчас связать Би и отвезти к себе в пентхаус, а там поиграться с ним в последний раз. Но приказ Главы никто не отменял, а потому оставалось лишь довольствоваться видом беспомощного парня.       Пока они ехали, мужчина успел заметить содранные в кровь костяшки на руках бывшего любовника. А так как на лице синяков обнаружено не было, то Баралица логично предположил, что либо Би успешно подрался с кем-то, либо что-то очень долго и усердно колошматил в приступе бешенства.       Но это уже не так важно. Особенно учитывая то, что он в последний раз вытаскивал мальчишку из своей машины.       Би продрал глаза в тот момент, когда почувствовал наконец, что его вновь куда-то волокут. Интуиция, до этого притупленная алкоголем, дала о себе знать. Оказавшись на холоде, Бамблби мигом проснулся, а ненавистное лицо с мерзкой ухмылкой заставило окончательно протрезветь.       Бэй вырвал руку из цепких пальцев мужчины и чуть не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах, отойдя на пару шагов назад.       — Какого хрена?!       — Очнулся-таки, — хохотнул Баррикейд, а после промурлыкал, осматривая парня с ног до головы: — Это был мой последний дружеский поступок.       Бамблби же, оглянувшись вокруг, понял, что оказался у своего дома. Сердце его мигом оказалось в пятках. Он был полнейшим идиотом, раз отправился пить в одиночку! И ещё большим идиотом, раз подверг себя такому риску! Он вновь был во власти Баррикейда, а сам даже не подозревал об этом!       — Ты!..       — Прежде чем ты договоришь, — перебил Кейд, вскинув ладонь, — я отдам тебе кое-что. — И, выудив из нагрудного кармана пальто конверт, протянул его Би. — Надеюсь, это откроет тебе глаза и ты наконец-то успокоишься.       Когда Бэй наконец аккуратно забрал конверт, Баррикейд сел в машину и, опустив стекло, попрощался:       — Всего хорошего, Би. Надеюсь, мы действительно больше не увидимся.       Оставшись на улице один под лучом фонарного столба, Бамблби растерянно оглядел желтовато-серый конверт. Сглотнув, он разорвал тонкий слой бумаги и выудил оттуда сложенное вдвое письмо.       Послание поглотило всё его внимание.       Развернув его, он узнал почерк брата.       Ему писал Найт.       «Я не должен был снова с тобой вот так общаться. Но, зная твой упрямый и бестолковый характер, решил написать.       Я не знаю, как донести до тебя свои мысли так, чтобы ты понял и отстал от меня. Считай, что я избалованный ребёнок, выбравший того родителя, который кормит и заботится намного больше и лучше, чем другой. Или можешь считать меня предателем, потому что я выбрал быть преступником, но зато всегда при деньгах и власти. Поверь мне, оставшись с Баррикейдом я достигну его высот. Чего не скажешь о тебе. Без образования ты не найдёшь достойную работу. Без работы не сможешь оплатить учёбу и получить образование. Круг замкнулся.       Я взял долг отца на себя, поэтому можешь быть свободным и делать что хочешь. Но не мешай мне. Пожалуйста, не мешай.       Если ты меня и правда любил и не мог подарить мне успешного будущего, просто отпусти. Забудь и никогда не вспоминай. Так будет лучше для нас. Ты избавишься от балласта в виде меня, а я получу билет в жизнь.       Баррикейд меня не запугивал, не заставлял. Он просто пришёл и рассказал о своей деятельности, предложив сперва просто посмотреть. Увидев всё то, чем владел Баррикейд, я до сих пор не понимаю, как ты за два года не смог получить доступ ко всему этому, будучи настолько близким к Кейду. Да, мне пришлось идти на жертвы. Попрощаться с совестью и человечностью, оказалось не так просто. Мой первый шаг на пути к вершине — разбить тебе сердце своим признанием.       Я ненавидел тебя.       Я ненавижу тебя.       Надеюсь, все добрые уроки отца пригодятся тебе в дальнейшей жизни.       Ах да, Прайму помогать я не собираюсь. Поэтому это моё последнее сообщение вам обоим.       Всего наилучш       Пока       Прощай».       Бамблби осел на мокрый асфальт и, зарывшись пальцами в волосы, замер.