Братья

      Кабинет утопал в полумраке: луна освещала его голубым светом, льющимся из большого панорамного окна, вырисовывая очертания мужчины, стоящего у стекла.       Ночной город жил своей жизнью. Обычной жизнью спешащих с поздних смен рабочих; весёлой, а иногда и жалкой жизнью гуляк и пьяниц; а ещё — преступной.       По улицам Нью-Йорка, по тёмным переулкам, под мостами и эстакадами, в подворотнях и ужасных притонах циркулировали наркотики, как крысы прятались поставщики и продавцы, бесчинствовали банды, грабя малый бизнес и угрожая ему же.       Уоррен Грэхем ненавидел наркотики. Ненавидел преступников и всех тех, кто марает руки в крови ради собственной выгоды.       А особенно сильно он ненавидел Баррикейда.       Дверь в кабинет открылась с тихим щелчком, пропуская в полумрак человека.       — Мистер Грэхем, облава на штаб RS-13 провалилась. Уильяма Бишопа схватить не удалось, — мужчина чуть склонил голову, докладывая о провале.       — Гроссбух?       — Не найден.       — Чёртовы Драконы, — рыкнув себе под нос, Уоррен провёл ладонью по уложенным волосам, пытаясь унять гнев.       Как, не поднимая шума, разобраться с самой влиятельной преступной группировкой в истории США? Как избежать напрасных жертв ради своей цели? Как самому не испачкать руки, добиваясь мира на улицах любимого города?       — У нас хоть что-то вообще есть? — тихо спросил Уоррен у своего верного помощника — Рика Сандерса.       — К сожалению, пока нет. Но по нашим наблюдениям, несколько дней назад Сентинел Прайм встречался со своим младшим братом — Оптимусом.       — Младший Прайм — это тот, который служит в ФБР? — сузив глаза, Грэхем обернулся на Рика. Получив утвердительный кивок, Уоррен вновь взглянул на ночной город. — Собрать все сведения на младшего Прайма и его ближайшее окружение вплоть до того, с кем он спит и когда чихает.       — Будет сделано.

***

      Фонарный столб освещал сгорбленную фигуру Бамблби, пока на его голову и спину медленно опускались снежинки.       Тишина ночи была оглушающей. Письмо в руках — леденящим. Голова и сердце — опустошёнными.       Он, кажется, в один день потерял всё.       Потерял брата.       Потерял Оптимуса.       А кто Би без них?       Только собачий холод и онемение в конечностях заставило его медленно подняться и шатающейся походкой дойти до дома, а там и до квартиры.       «Хотя смерть была бы отличным исходом», — подумалось парню. Но что-то упрямо не давало ему остаться на улице и замёрзнуть насмерть.       Возможно, пресловутый страх. Может, обычное упрямство и упрямый отказ верить в правдивость письма. А может, слепая и меркнущая вера в слова Оптимуса о счастье.

***

      Найт, сгорбившись, сидел на койке и смотрел в окно.       На дворе стояла тихая, холодная и будто безнадёжная ночь.       Безнадёга была и в его сердце.       Жизнь со старшим братом Найта не устраивала. А старшего брата не устраивала жизнь Баррикейда. А Найт хотел денег. Хотел благ. Хотел быть кем-то, а не сиротой без родителей и с бедным братом.       — Что, жалеешь о решении? — ворвался в ночь насмешкой голос Баррикейда.       Мужчина поднялся с дивана, потягиваясь от дрёмы. Почти все документы для усыновления Найта уже были готовы, а потому паренёк сегодня-завтра переедет в его дом под неусыпный контроль медсестры, личного врача и десятка репетиторов.       Подойдя к окну, Баралица ещё больше открыл шторы. В предрассветных сумерках тихий снегопад выглядел чарующе, медленно кружились белые снежинки.       — Порвать с ним связь — залог нашей безопасности, — сипло гаркнул Найт, пожав плечами. — Я рад, что всё так закончилось. Нам будет лучше порознь. — Однако никакого счастья в голосе паренька не было.       «Оптимус о нём позаботится», — подумал Найт и опустил взгляд на сцепленные руки. Он ковырял заусенец на пальце, пытаясь его отодрать. И чем больше кусок кожицы не поддавался, тем усерднее тянул Бэй.       — Годик-другой — и ты забудешь о нём, — сказал Кейд, провожая взглядом упавшую на стекло и тут же превратившуюся в каплю снежинку.       Он сказал, что Бэй забудет, а сам не верил в собственные слова.       Не верил, потому что он так и не смог забыть. Не Бамблби, нет. Но его отца.

***

      Дорога мягко стелилась под колёсами тахо, когда Прайм гнал машину во всю прыть. Вот бы и мысли о собственной никчёмности можно было бы с такой же скоростью выметать из головы!       Би был во всём прав. Оптимус наломал немало дров, вмешавшись в его жизнь. И если бы только он сразу додумался взять опеку над Найтом, то, возможно, этого всего можно было бы и избежать. Но прошлого не воротишь, ничего уже не изменишь. А потому Прайму оставалось лишь действовать.       Трель звонка глухо прозвучала за входной дверью. Через несколько секунд до Оптимуса донёсся отчётливый мат.       — …ять, принесло на ночь глядя?! — рявкнул Айронхайд, с размаху открывая дверь.       — Утро, — проговорил Прайм, втискиваясь в проход между косяком и другом.       Бесцеремонно ворвавшись в коридор, Оптимус стянул куртку, сапоги и прошёл на кухню, а после сразу поставил чайник на плиту.       Айронхайд мученически простонал и проследовал за напарником.       — Чё как чёрт вскочил в такую рань? — зевнул мужчина, почесав живот сквозь белую майку.       Оптимус встал у плиты как вкопанный, уперев руки в бока и склонив голову. Айронхайду же пришлось любоваться широченной спиной напарника и его опущенными плечами.       — Чё натворил? — усмехнулся мужчина, различив в позе безысходность.       Оптимус только шумно выдохнул, провёл одной рукой по лицу и обернулся на друга.       — Мы ведь так и не вытащили Найта, — начал Прайм и, дождавшись кивка от друга, продолжил: — Так вот я и спросил у Би, что произошло.       Оптимус выключил чайник, достал кружки и налил им растворимого кофе. Сахара, конечно же, у Хайда никогда не было, как и молока. Когда они сели на высокие стулья за барную стойку, Оптимус продолжил хмуро молчать.       Хайд поморщился, когда голыми ляжками обжёгся о холодную кожаную обивку стула. Устроившись, он опустил голову на кулак, честно стараясь не заснуть, и первым нарушил молчание:       — Только не говори, что мальчишка просто не пошёл за Бэем? — Будучи в курсе странных отношениях Найта и Баррикейда, мужчина мгновенно догадался, что же случилось в том доме. Встретив взгляд друга, Хайд тяжко вздохнул. — Н-да, дела. Но всё на этом не закончилось, верно?       — Верно. Я рассказал Би о том, что посодействовал его освобождению из-под власти Баррикейда. И этим самым я лишил его возможности хоть как-то повлиять на ситуацию.       — Повлиять? — вскинул Айронхайд брови. — Баралица усыновил шкета! Что Би смог бы сделать? Стать его мамочкой? — отшутился напарник, но получил недовольный взгляд. — Ладно, прости, перегнул. Но ведь правда, Опти, — увещевал Айронхайд друга, понимая, что они-то точно тут ни в чём не виноваты. — Вот представь, если бы вы с Би так и не встретились, Найт оставался бы в приюте до самого выпуска, после попал бы в банду мелкой сошкой, как и Би. А вот сам Би, — протянул Хайд, отпивая крепкий кофе, — а вот сам Би остался бы подстилкой для Баррикейда.       — Гир! — угрожающе прорычал Оптимус, обратившись к другу по фамилии, что случалось крайне редко.       — Я знаю, что тебе неприятно это слышать, но оно так и есть! — в ответ повысил голос Айронхайд. — А так, для старшего Бэя ты стал спасением. А то, что мальчишка Найт сам повёлся на слова Баралицы, так это не наша вина. И тем более не твоя. И хватит нюни распускать, как баба проклятая!       На несколько минут на кухне воцарилось молчание. Угрюмое, но правдивое.       — Прости, ты прав. Что-то я совсем размяк.       — Это всё твоя влюблённость, — доверчиво сообщил Гир, а после вздохнул с облегчением. — Благо, эту хрень я уже давно прошёл с Рэтчетом.       — Влюблённость — это хрень? — смеющимся тоном спросил Прайм, недоверчиво вскинув брови.       Айронхайд серьёзно посмотрел на друга.       — Влюблённость — да. Сперва ведёшь как идиот себя, а потом ещё и с ума сходишь по каждому поводу. Вот любовь — другое дело, — со знанием дела кивнул Хайд.       Прайм хмыкнул, но комментировать не стал. За столько лет отношений он так и не понял, о какой такой любви всё время говорил Айронхайд. А вот о любви к Би было даже рано заикаться. Да, Прайм признал, что хотел бы узнать мальчишку ещё ближе, хотел бы его защитить и дать нормальную жизнь, где они наконец смогут узнать друга по-настоящему.       Но не сейчас. Сейчас нужно заняться делом. Поэтому без всяких обиняков Оптимус перешёл к делу:       — Как бы хреново это не звучало, но повесить убийства на Баррикейда у нас не получится. Но сперва нам нужно и не это.       — Как это? — нахмурился Хайд, перенимая рабочее настроение напарника.       — Баррикейд Баралица ведь теперь не существует, верно?       — Да, по документам он умер два года назад, — кивнул мужчина, не понимая, к чему клонит напарник.       — Зато есть Уильям Бишоп, появившийся из ниоткуда два года назад.       Айронхайда вдруг осенило.       — Хочешь доказать, что Бишоп и есть Баралица?       — Да.       — Но у нас ведь нет ДНК Баралицы, да и как ты законно возьмёшь ДНК Бишопа? Если бы у нас было и то, и другое, мы бы его повязали ещё два года назад.       — Ответ лежит в смерти Фрэнсиса Бэя.       — Думаешь, Баралица всё-таки причастен к его смерти?       — Давай поиграем в нашу игру, — внезапно предложил Оптимус. — Что мы знаем?       — Фрэнк Бэй задолжал деньги банде Драконов и работал на них, — выдал Айронахйд, настраиваясь на мозговой штурм.       — Да, а ещё он был информатором Джаза и Тейлгейта. Почему он стал им?       — Потому что попался на сокрытии улик, и взамен на закрытие дела о своём преступлении был вынужден стать информатором, — угрюмо продолжил Хайд, вспоминая дело двухгодичной давности.       — Подведём итог: Фрэнк был крысой в полиции. Теперь другой закономерный вопрос: как долго он был крысой Баралицы?       Хайд поддержал напарника, также накидывая вопросы, на которые они так и не смогли ответить два года назад:       — И когда стал этой крысой? За несколько месяцев до своей смерти, когда задолжал деньги Баррикейду?       — Или когда был патрульным?       — Или же когда получил значок детектива?       Оптимус нахмурился ещё сильнее и потёр подбородок. Мысли скакали в голове туда-сюда, но ни за одну не удавалось ухватиться. Срок, который Фрэнк работал на Баррикейда, мог бы помочь им с делом — так бы они нашли ещё хоть какие-то дела, связанные с ним.       — Смотри, когда пропал Фрэнк, пропала и его жена. Но сыновей не тронули.       — Да, а потом пропал и Тейлгейт, после чего мы нашли трупы Бэев, а после и тело Тейла.       Вновь воцарилось молчание, в котором было слышно, как шестерёнки в головах напарников громко прокручивались, обрабатывая информацию. В конечном итоге Айронхайд тяжко вздохнул и раздражённо цокнул:       — Да, в пропаже Бэев и Тейлгейта замешан Баралица, стопудово. Похитив Фрэнка, они пытались его либо запугать, либо заставить что-то сделать. А жена была рычагом. И им явно удалось провернуть свой трюк, потому что напарник Джаза оказался мёртв. А кто знал, что именно он вёл дело об их банде? Только Фрэнк. Так к чему опять эти вопросы, Прайм? Нам ведь ничего не удалось найти, помнишь?       — Да, верно. Но мне кажется, мы что-то упустили из виду. Нужно снова открыть это дело и пересмотреть его.       — То есть ты хочешь что-то найти спустя два года? — устало спросил Хайд.       — Нужно попытаться. Иначе… — «Иначе я не смогу вернуться к Би», мысленно завершил Оптимус, помотав головой.

***

      Теперь Бамблби было спокойнее находится в спальне родителей, чем в их с Найтом комнате.       Би не посмел тронуть вещи брата, а потому переехал в соседнюю комнату. Ну, как переехал? Он просто спал там. Среди старого хлама, коробок и пыли. Он и сам стал хламом — никому не нужный и покинутый всеми.       Если бы не позывы в туалет и поесть, он бы так и лежал, наблюдая в окно смену дня и ночи. Наблюдая как жизнь проходит мимо него. Дневной свет, такой слепящий, а иногда обычный серый, сменялся ночной тьмой и стылым холодом. Би потерял счёт времени, когда в очередной раз заставил себя встать с постели — мочевой пузырь грозился разорваться.       В разбитое стекло, на котором остался размазанный след застывшей крови, глядело всё то же неживое существо с отросшими волосами, светлыми у корней.       Где-то на полках в ванной оставалась краска. Это Би помнил, но мысль пролетела незаметно, так и оставшись на задворках сознания.       Вода из-под крана на кухне была холодной и металлической на вкус. Она обожгла губы, рот и горло. Льдом спустилась в желудок, тяжело осев там. Есть он не хотел, да и еды всё равно не было. Что-то он съел, что-то разлетелось на куски, когда он крушил кухонный гарнитур, а что-то попросту испортилось.       Обернувшись к залу, который тоже был разгромлен, Би лениво обвёл взглядом квартиру. Унылое запустение и запах затхлости. Может, здесь он и помрёт от схваченной астмы?       Би не чувствовал себя так разбито даже тогда, когда узнал о смерти родителей. Но единственное письмо от брата смогло его так… сломать.       «Интересно, — мысленно хмыкнул Би. — А если бы я прочёл то письмо от отца, оно бы тоже так сказалось на мне?»       И только через несколько секунд Би напрягся.       Он сглотнул. Ладони вспотели, и он нерешительно посмотрел на дверь в спальню родителей.       Сердце стучало как бешенное, брови сошлись на переносице, а мысли закрутились в вихре.       — Письмо от отца… — пробормотал он и пулей сорвался с места.       Как он мог забыть!       Как мог забыть о том, что после оповещения о смерти отца ему приходило письмо, которое он попросту закинул в дальний ящик, когда к нему на порог заявились головорезы Баррикейда!       Влетев в спальню, он принялся рыться в каждой коробке: вещи мамы, отца, безделушки, старые документы, фотки.       Где-то ведь была коробка с письмами! Би помнил её!       Добравшись до коробки на шкафу рядом с кроватью, Бамблби резко открыл её и замер. На него с фотографии смотрел счастливый мальчишка с улыбкой до ушей и с кубком в руках. В этом пареньке Би еле узнал себя. Вновь сглотнув горечь, он отшвырнул фотку и принялся рыться дальше.       Письма, письма, письма! Открытки с соболезнованиями от коллег, бывших друзей по школе, счета, и, наконец, небольшой оранжевый конверт.       Взяв его трясущимися руками, Би опустился на край кровати.       Открывать было страшно.       Письмо от Найта было ужасным, а от отца, что погиб, наверное, и того хуже.       Однако, пересилив себя, Би открыл его и обнаружил сложенный лист и флешку.       «Убедись, что ты один. Возьми мой ноутбук и вставь флешку. Всё нужное будет там. Отец».       Вновь рванув с места, Би принялся дальше рыться в коробках, пытаясь вспомнить, куда он убрал ноут отца.       Спустя какое-то время найдя его в закромах, Би потратил ещё время на подсоединение зарядки. Два года находясь среди хлама, никак не использовавшийся за это время, ноутбук включался долго. Хорошо, что вообще включался.       Поставив его на коробки, чтобы был на уровне с кроватью, Би вставил флешку. Окно с папкой появилось спустя минуты две, и Би долго глядел на неё. Точнее, на стоп-кадр из видеофайла в этой папке.       На нём застыл его отец. Это было видеосообщение.       Кликнув на тачпад, открывая видеозапись, Би сложил руки в замок перед лицом.       «Привет, сын…»       Не успели первые секунды видео начаться, как Бэй тут же остановил запись.       Было непривычно слышать голос отца спустя два года. Непривычно и страшно в этой квартире. Будто призрак зашёл к нему.       «...я буду очень надеяться, что это видео к тебе никогда не попадёт, но нужно быть готовым ко всему».       Отец сидел на стуле в какой-то непонятной квартире, на заднем фоне даже раздавался какой-то шум с улицы из окна. Однако лицо Фрэнка была точно таким же, каким запомнил его Би: бледным, с кругами под глазами из-за недосыпа и проблем на работе — по его же словам.       Би теперь его понимал. Однако он не спешил позволять этому чувству прорасти в его и так истерзанном сердце.       «И всё же, если это письмо добралось до тебя и ты смотришь это видео, значит, я мёртв».       Дыхание Би перехватило.       Отец знал о своей скорой кончине, а значит, его действительно убили!       Голова пошла кругом. Би закусил палец, пытаясь болью вернуть себе контроль. Однако перед глазами скакали мушки, а воздуха не хватало. Би вскочил с места и открыл окно, высунувшись на улицу.       Ночной воздух взбодрил его, привёл в чувство.       — Надо смотреть дальше… — охрипшим голосом от долгого молчания подбодрил он сам себя и вернулся на место.       «Надеюсь, это сообщение достигнет тебя раньше, чем придёт тот, о ком я тебе расскажу. Боюсь, к моей смерти будет причастен именно он. А рассказать мне нужно многое, а потому просто слушай.       Всё началось спустя пару месяцев после твоего рождения. Когда мне стукнуло девятнадцать, я нашёл работёнку: не пыльную, с хорошим графиком и оплатой, чтобы обеспечить только-только родившегося тебя и твою маму.       Я развозил ценные вещи. Город знал как свои пять пальцев, умел неплохо драться, а потому это было прибыльным делом. Но уже через пару месяцев меня повязали с наркотой, о которой я толком ничего не знал.       Именно тогда я помог полиции и сдал дилеров в обмен на закрытие моего дела. И именно тогда детектив, который меня повязал, увидел во мне потенциал и обязал поступить в полицейскую академию».       Наблюдая за отцом, за его всё такой же привычкой смотреть прямо в камеру, как в глаза, и слушая его спокойный голос, Би всё больше возвращался в прошлое.       «Вот так через год я и поступил на службу в Нью-Йоркский отдел полиции патрульным».       Отец вздохнул, знакомым жестом, который Би у него перенял, взъёрошил тёмные волосы и продолжил:       «Именно так меня научили рассказывать свою историю. Хах, прости, что начал с вранья».       Би нахмурился.       «До того, как попасть в полицейскую академию, я правда был доставщиком. Однако я знал правду о своём деле, потому что с шестнадцати лет состоял в банде. Через три года меня впервые повязали. И указал я на дилеров, с которыми конкурировала банда Драконов, на которую я работал.       Прежний босс оценил мою находчивость, так же, как и детектив — мою решимость. Один предложил повышение, другой — место в академии.       Боссу понравилась перспектива того, что его молодой щенок будет полицейским, а потому отпустил меня. Тогда как раз родился ты, и мне сказали, что для тебя будет безопаснее, если я на некоторое время устроюсь обычным пареньком в академии, а после, как честный человек в полицию».       Би остановил видео.       Отцу было шестнадцать, когда он вступил в банду. А Найт на год побил его рекорд.       — Пиздец, — вздохнул Би, проведя ладонью по лицу и возобновляя видео.       «Я был молодым и горячим выскочкой, которого соблазнили лёгкими деньгами. Да и финансовое положение нашей семьи в то время было плачевным. А так я мог прокормить себя и маму.       До сих пор не знаю, правильно ли я поступил, но именно в банде я познакомился с твоей мамой. Однако с ним я тоже повстречался там. — Фрэнк замялся. Затем вздохнул, углубившись в свои мысли. — Я никогда никому не рассказывал об этом, а потому прости мне мою излишнюю болтливости и отвлечённость от основной темы. Но мне необходимо рассказать всё.       Я вернулся из академии и поступил на службу в патруль. Пять лет я патрулировал улицы, где проходил сбыт товара, со своим напарником Бобом. И вот на шестой год службы мы наконец отличились: для полиции мы с напарником обнаружил склад наркотиков банды, которая только наращивала силы и соперничала с Драконами. А для своих мы прикрыли лавочку конкурентов, позволив нашим увеличить оборот. И весь пиздец начался с этого момента.       Тогда обо мне наконец вспомнили и позвали на собрание. Туда приглашали лишь самых полезных членов банды, а потому для меня тогдашнего и Боба это было огромной честью.       Именно на том собрании я и встретил Баррикейда».       Прямой взгляд отца пригвоздил Би к месту не хуже произнесённого им имени.       Отвратительные мурашки побежали по спине.       Неужели отец расскажет о его отношениях с ним?       «Второй Головой Дракона на тот момент был Ричард Перес. Латиноамериканец по происхождению, родившийся в Лос-Анджелесе, а после переехавший в Нью-Йорк. Никто точно не знает, каким образом он стал Вторым главой, но все знали о его деловой хватке, безжалостности и, как бы странно ни звучало, чести.       Именно за это его и уважали. Я уважал, а молокосос Баррикейд, которому тогда было восемнадцать, считал это слабостью. Но из них выходил хороший бизнес-тандем. Как и тандем любовников…»

Четырнадцать лет назад

      Закрытый вип-зал пропах алкоголем, заполнился сверху донизу сизым дымом от сигарет, а также был переполнен гвалтом из мужских голосов: те наперебой спорили о том, кто же будет удостоен чести стать помощником Босса.       Фрэнк сидел на высоком стуле у бара, потягивая Хеннесси и разглядывая неугомонных бандюг. На его взгляд, те, кто кричал громче всех, точно не станут даже кандидатами в помощники Переса.       — Как считаешь, кто станет правой рукой? — привалился спиной к стойке Боб, облокотившись на неё локтями. Он ухмыльнулся и оглядел зал. — Держу пари, что кто-нибудь из тех немногословных головорезов. — Он качнул головой на столик, за которым сидели трое парней с мрачными физиономиями.       — Вот у кого выдержки хватит каждый раз марать руки для Босса. — Махнув бармену, Боб заказал бурбон и, бросив недовольный взгляд на друга, заметил: — Как ты пьёшь эту дрянь?       — Снайдер, — угрюмо ответил Бэй, — дрянь — это твоё виски, а мой коньяк не тронь. — Он допил порцию, удовлетворённо сощурившись, а после ответил на вопрос: — Главное — чтобы помощник не метил на место главы, тогда всё будет ок.       — А ты думаешь, что помощниками становятся только ради роли помощника? — вскинул брови Снайдер, посмеявшись.       — Не в этом дело, — покачал головой Фрэнк, попросив ещё порцию любимого коньяка. — Переса я уважаю, и не хочу, чтобы какой-нибудь выскочка силой сместил его с законного кресла.       — А-а, — протянул Боб. — Может, у Переса есть приемник? Сын там, например, — пожал плечами Снайдер.       — Знаешь, если сын унаследует не только всё нажитое отцом, но ещё и взгляд с принципами, тогда я был бы не против.       — Тогда мы были бы и не против того, кто просто это всё переймёт. — И друзья чокнулись бокалами.       Гомон вдруг стих, привлекая внимание напарников. В зал зашёл Перес в сопровождении нескольких человек.       Члены банды тут же повскакивали со своих мест и поклонились. Фрэнк заметил рядом с крупной фигурой Босса худосочного узкоглазого юношу, осматривавшего собравшихся. И его взгляд, надменный и пренебрежительный, ему не понравился.       Перес прошёл к центральному дивану, где ему уже освободили место, и сел, жестом показав, что остальные также могут присесть.       Худощавый паренёк тут же приклеил к себе взгляды всех мужчин: он бесцеремонно уселся рядом с Боссом, вальяжно сложив ногу на ногу, как какая-то самовлюблённая сучка.       — На сегодняшнем собрании я хотел бы представить вам тех, кто в будущем станет отвечать за некоторые отделы. — Голос Ричарда был уверенным, в нём чувствовалась стать мужчины. Иногда Фрэнк думал, что если бы не преступная деятельность, то Босс легко стал бы политическим деятелем. — Сперва я хочу отметить работу Фрэнсиса Бэя и Боба Снайдера, — он рукой указал на пару у барной стойки, и та мигом поднялась, склонив головы. — Я слышал о вашем повышении и о том, что вы сплавили копам несколько схронов конкурирующей с нами банды. Великолепная работа на два фронта. Как только вы получите значки детективов, то возглавите отряд по зачистке мест преступлений.       У Фрэнка мурашки поползли по всему телу. Отряд по зачистке — самое грязное, но самое важное место. И самое опасное. И самое высокооплачиваемое. Особенно, если возглавлять его.       — Благодарим за доверие! — воскликнули напарники, склонившись ещё сильнее.       — Распоряжение и все необходимые документы вы получите после того, как увижу ваши значки. Следующий отличившийся…       Дальше Фрэнк слушать не стал.       Новое назначение было крайне опасным. Идя на службу в полицию, он знал, что когда-нибудь столкнется с этим. Однако Боб его опасений явно не разделял, потому что весь светился от восторга и радости, тряся его за руку.       — Фрэнк, это же охренеть как сильно! Мы не будем сами копаться в грязи, не будем никого убивать, но будем прикрывать Босса! Мы его надёжный тыл!.. Ты чего? — не увидев у друга того же энтузиазма, Снайдер немного поник.       — Да, работа почётна, но очень опасна. Не теряй голову, Боб, — серьёзно наказал ему Фрэнк. — Если застукают за сокрытием улик в участке — нам конец. Если пропустим хоть одну мелочь при уборке места — нам конец.       Снайдер нахмурился.       — Ты прав, прости.       — Ничего, — хлопнув по плечу старого друга, Фрэнк обернулся на Босса.       — Также сегодня я представлю вам своего преемника.       Все затихли. Внимательно посмотрели на Переса. А после все, как один, перевели настороженные взгляды на паренька, принявшего ещё более снисходительный и уверенный вид.       — Представляю вам Баррикейда Баралица. — Паренёк встал и чисто для вежливости чуть склонился, не сводя взгляда с собравшихся. — Благодаря ему наш наркотик вышел на международный уровень, а торговля оружием осуществляется без единого застоя бумажной волокиты.       Фрэнк вдруг заметил, что Баррикейд остановил свой взгляд на нём.       Самодовольная рожа с ухмылкой на тонких губах, хитрые узкие глаза и длинные волосы, завязанные в хвост. Ну чистой воды лис в курятнике, где курицами были все, до кого он дотянется.       Баррикейд вдруг сощурился, а после подмигнул.       У Фрэнка упала челюсть, и он отвернулся.       «Лучше бы я тогда вообще на него не смотрел. Потому что мой взгляд он запомнил надолго».

***

      Перес покинул собрание, оставив протеже знакомится с будущими главами отделов.       Фрэнк и Боб, к своему удивлению, встретили старую знакомую Эйрахниду — нового директора одного из кабаре. До того, как Боб присоединился к Фрэнку в банде и стал его напарником в полиции, они вроде как даже встречались. Общее прошлое из приюта роднило их, но Эйрахнида всегда хотела большего, а потому выбрала карьеру и ушла от бесперспективного Боба.       Поэтому удивлены были не только они — хотя Фрэнк знал всё лишь по малочисленным рассказам, — но и сама девушка.       — Кто вообще этот сосунок? — возмутился Боб, кидая взгляды на долговязого и худого протеже Босса, который ходил между столами и креслами, знакомясь со всеми подряд. — Мы его раньше не видели.       — Конечно не видели, — хмыкнула Эйрахнида. — Он не вылезал из постели Босса, нашёптывая ему планы по поднятию банды. Угодил и тут, и там, — мило улыбнулась она, сверкнув белыми клыками.       — Он чо, трахается с Боссом? — слишком громко воскликнул Снайдер, за что получил пинок ногой под столом.       — Потише, придурок, — шикнул Фрэнк, оглядываясь.       Оглядываясь — и вновь встречаясь взглядом с Баррикейдом.       «Да мне сегодня везёт», — мысленно простонал Фрэнк, более-менее дружелюбно улыбнувшись и отсалютовав бокалом парню.       — Не нравится мне его довольная физиономия, — тихо пробубнил Бэй, а после почувствовал, как на плечо легла рука.       — О чём болтаем? — тягучий юношеский голос прозвучал у того над ухом, и от испуга Фрэнк аж подскочил.       — О том, что я стала самым молодым директором кабаре, — ухмыльнулась Эйрахнида, стрельнув на парня глазами. — Так значит, наш выход на большой рынок был обусловлен вашими успехами, мистер Баралица?       — Ох, нет-нет, просто Баррикейд, — поднял руку парень, не отрывая второй от плеча Фрэнка. — Я ещё слишком молод, чтобы удостоится такого обращения.       Как бы Бэй не хотел скинуть руку паренька, это было бы грубо. Особенно по отношению к будущему главе. Поэтому, он не придумал ничего лучше, чем приобнять за плечо в ответ.       — За протеже нашего Босса! Пусть ваши идеи и дальше служат на пользу нашей банде!       Боб тут же спохватился и схватил бокал, чтобы налить в неё алкоголя. Плеснув полный стакан, он протянул его Баррикейду и тот, взяв, чокнулся со всеми, и они выпили.       Баралица же внезапно приволок стул с соседнего стола и втиснулся между Бобом и Фрэнком.       — Я слышал, что вы стали важной частью нашей монополизации в Нью-Йорке, — заговорил парень, полностью повернувшись к Бэю. — Верно говорю, что вы — Фрэнсис Бэй? — И склонил голову в бок, хитро прищурившись.       — Так точно! — растерявшись от такого внимания, Фрэнк кивнул.       Парень был чертовски странным. Сперва зашёл весь такой из себя важный, смотрел на них как на последнее дерьмо, а сейчас вот так просто разговаривает с ними? Или это проверка?       — Надеюсь, вы останетесь таким же способным. — Тон Баррикейда принял весьма необычный оттенок, отчего у Фрэнка вновь побежали мурашки.       — Ну, мальчики, — вдруг вклинилась Эйрахнида. — Флиртуйте и дальше, а мне нужно бежать. Баррикейд, — проворковала девушка, поднимаясь со стула, — было приятно познакомиться. Боб, Фрэнк, вновь приятно видеть ваши лица. До встречи. — Боб внезапно вскочил вслед за девушкой, но, остановившись на месте, начал метаться между другом и бывшей любовью.       — Прости, Фрэнк, но я провожу Эйрахниду. Баррикейд, приятно было познакомиться! Уж позаботьтесь о нас! — И, подмигнув растерянному Фрэнку, убежал.       Проводив спину друга недовольным взглядом, Фрэнк скосил глаза на Баралицу. Тот же не сводил взгляда тёмно-карих глаз с молодого мужчины. Паренёк и вовсе развалился на столе — облокотился и грудью, и локтем на стол, а голову положил на кулак.       — Что ж, — откашлялся Фрэнк, почувствовав себя неуютно. — Мне тоже нужно идти.       — Да брось, — глумливо фыркнул парень. — Давай ещё выпьем!       Проследив за парнем, мигом взявшим бутылку со скотчем, Фрэнк подумал, что Баралица и впрямь был рад хоть какой-то нормальной компании. Ричард и его приближённые были старше Баррикейда лет на двадцать минимум, так что ничего удивительного в том, что парень, найдя многообещающего служащего старше его всего на пару лет, так заинтересовался им – ему хватало общения со стариками.       Чисто по-человечески Фрэнку стало жаль этого паренька. На вид ему было лет восемнадцать-двадцать, не больше.       А меж тем Баралица уже разлил алкоголь в стаканы и, взяв свой, вновь обернулся к Бэю.       — Я правда хочу наладить связи. Но как бы восприняли меня, зайди я сюда загнанной мышью? Произвёл бы впечатление? Вот именно, что нет, — выдохнул Баррикейд и сделал большой глоток.       — Но тут есть и много других выдающихся парней, — выгнул бровь Бэй, взяв стакан в руки. Хотя бы ради приличия он останется ещё на полчасика.       — Может быть, — кивнул парень, вновь отпив горячительного напитка. — Однако только ты смотрел на меня настороженным взглядом. А значит, оценивал как равного себе врага.       — Почему же сразу врага? — за усмешкой Фрэнк попытался скрыть страх: всё-таки будучи приближённым Ричарда, паренёк мог принять его взгляд за оскорбление. Тем более, что у Фрэнка два сына: шесть лет и один год. Рисковать не хотелось.       — Потому что ты уважаешь Ричарда, и не хочешь, чтобы кто-то такой, как я, занимал его место.       — В свою защиту скажу, что я тебя ещё не знаю, а потому и отношусь настороженно. Но раз Ричард выбрал тебя, значит, и я буду верен его выбору, — Фрэнк и сам не заметил, как перешёл на серьёзный тон.       За этот вечер Бэй впервые увидел не глумливую и насмехающуюся улыбку Баррикейда, а искреннюю. Парень явно был приятно удивлён. Да и взгляд карих глаз немного смягчился.       — Наверно, это самые приятные слова, сказанные мне за всё время.       И Фрэнк внезапно услышал, увидел во всём Баррикейде настоящее воплощение одиночества. Его немного рассеянный взгляд в стол, нервно сжимающие стакан пальцы и опущенные плечи — всё в нём говорило о том, что тот был чертовски одинок.       Ну а Фрэнку было нетрудно составить компанию одинокому человеку.

***

      — Малец, — пропыхтел Бэй, таща на себе полубессознательное тело Кейда. — Ты чего не сказал, что впервые столько пьёшь?       — Я… ик!.. хотел отметить свои… ик!.. труды, — еле проговорил тот, пуская слюни на плечо Фрэнка.       — Чёрт, не слюнявь меня! — всполошился парень и скривил лицо, когда почувствовал, как рубашка на плече намокла.       — Ты вкусно пахнешь, — промычал Баралица, вновь носом утыкаясь в плечо Бэя.       — Я просто моюсь, — хохотнул Фрэнк. — Где это твоя тачка? — хмуро спросил он, оглядывая пустынную улицу.       Клуб остался позади — они вышли на парковку. Стояла глубокая ночь, и летняя прохлада быстро выветрила алкоголь из организма Бэя.       — Почему вообще Ричард не пригнал за тобой машину?       — А почему… ик!.. он должен её пригонять? — не поняв вопрос, Кейд наконец отклеился от плеча новоиспечённого друга. Но, увидев, как этот друг замялся и отвёл взгляд, мгновенно всё понял. — Так, погоди.       Баррикейд из последних сил оттолкнул от себя Фрэнка, оставшись без поддержки. Склонившись и уперевшись руками о колени, он перевёл дух, а после поднялся, чуть покачнувшись.       — И до тебя дошли слухи? Ик! Какие, сука, они быстрые! — оскалился Баралица, зло зыркнув на Фрэнка. — Ну что, осуждать меня будешь? Шлюху такую.       — Не говори так, — взмолился Бэй, посмотрев на паренька. — Даже если слухи правдивы, мне не за что тебя упрекнуть.       Тот только прищурился и вновь усмехнулся:       — И что, я даже не противен тебе?       — Отнюдь, — покачал головой Фрэнк. — Мне без разницы, что творится в постели у людей. Главное, чтобы человек был надёжным, а на остальное — плевать.       Баррикейд долго всматривался в лицо Фрэнка, но на нём не было ни тени лжи. Фрэнк был первым, кто смотрел на него как на равного.       Позади внезапно послышался рокот мотора. Показался внедорожник, неспешно выруливавший к ним.       Баралица решился на отчаянный шаг.       Он вмиг сократил дистанцию между собой и Фрэнком. И пока Бэй был в ступоре, он схватил его за грудки и поцеловал. Поцеловал сильно, со всей страстью и благодарностью. Он сминал чужие губы, пробуя их на вкус: горечь от выпивки и сладость от осознания происходящего. Баррикейд никогда никого так чувственно не целовал.       А Фрэнк не мог пошевелиться. Не мог даже оттолкнуть, потому что был ошеломлён.       В следующее мгновение горячие губы парня покинули его. И взгляд хитрых и радостных карих глаз был последним, что запомнил Фрэнк. А когда он пришёл в себя, то понял, что наглый, избалованный и извращённый Баралица уже умчал на своём внедорожнике.

Настоящее время

      «Прости, Би, но ты парень взрослый, и только тебе я могу рассказать всё, не таясь. И да, я тоже тогда достаточно ахуел», — тонко подметил отец, ухмыльнувшись в камеру.       Бамблби пришлось поставить запись на паузу, чтобы хорошенько проматериться.