Ladybug And Her Misfit Kitty

— Вау, — выдохнула Маринетт. У нее челюсть отвисла, пока она медленно осматривала вторую комнату, в которую ее привела Малисса. Первая была полна зеркал и фальшполов повсюду - Малисса называла ее смотровой комнатой. — Это просто... вау. Малисса спрятала улыбку за рукой. Ладонь прижата к ее губам, когда она наклонила бедро в сторону, молча наблюдая за тем, как брюнетка подошла к платью, которое было закончено буквально только что. Это было темно-синее с белым льняное платье кобальтового цвета в стиле прерий коттеджкор с юбкой миди, пышными рукавами и изящной вышивкой. Небольшой побочный проект, который откладывался на несколько месяцев. Это была одежда, предназначенная для Аннасы, поскольку ее любимым цветом был синий. Плетье висело на манекене рядом с другим, на котором была белая майка с длинными рукавами и такой же синий жилет. Золотистый галстук немного выделялся на фоне жилета — простого, с четырьмя пуговицами и четырьмя карманами. Рядом с манекеном стояли черные кожаные бальные туфли, а под платьем была пара черных ботинок с золотыми цветами, пришитых по бокам. — Я закончила его всего полчаса назад, — вроде как тихо сказала Малисса, но не совсем. Она говорила недостаточно громко, чтобы быть услышанной из-за громкой музыки, которую вновь включили через четыре комнаты отсюда, но вполне достаточно, чтобы не напугать Маринетт. — Я собиралась заняться своим следующим костюмом, но Чейз напомнил мне, что Одасси скоро приведет тебя. — Оно действительно прекрасно, — дочь пекаря оторвала взгляд от изысканной ткани. — Для кого именно оно сделано? Ты можешь не отвечать, если не хочешь. — Все в порядке! — усмехнулась она, подойдя к девушке и осторожно взяв рукав майки. Ей все еще нравилось ощущение почти шелковой ткани. — Они созданы для Аннасы и Чейза. Их фотосессия для их мамы и меня была заказана их отцом, так как им действительно нравиться носить такие модные вещи, только если их сделаю я. — Звучит похоже на кое-кого, кого я знаю, — проворчала себе под нос Маринетт, не зная, что Малисса точно знала, кого она имела в виду. — Хлоя такая стерва, — Малисса снова рассмеялась. Нежный голос, отражался от стен, заполненных обрезками ткани и пробковыми досками с приколотыми к ним рисунками. — Они очень похожи, но в то же время такие разные. — Я не... — Маринетт начала заикаться, прежде чем другая остановила ее взмахом руки. — Все хорошо. Все трое богаты, как и все мы, и даже больше, чем большинство нас; но они стараются не быть высокомерными из-за этого. Одасси - прекрасный учителем. — Да, — героиня слегка покраснела. — Я это знаю. — Как ходячий молдаванин. Маринетт моргнула пару раз, прежде чем согнуться пополам от хохота. Ее смех эхом разнесся по комнате, а на глаза навернулись слезы. Малисса тоже засмеялась, и звуки их смеха отскакивали от стен и даже сливались, усиливая друг друга. Маринетт не могла вспомнить, когда она чувствовала себя так комфортно с кем-то другим раньше. — Эй, Мари? — прозвище возникло в голове Малиссы само собой, и Маринетт не чувствовала необходимости просить девушку не называть ее так. На этот раз она не думала об Алье и о том, как это прозвище звучало на ее устах. Ей нравилось, как мягко это прозвучало изо рта старшей девушки. — Не хочешь вместе с Одасси помочь в съёмке кое-какой одежды? — О! — она повернулась, взглянув на другую девушку. Синие глаза снова были широко раскрыты, но на этот раз от волнения. — Звучит потрясающе!

***

Лайла кипела от злости в своей спальне. Мама все еще была на работе, в то время как ее отец спал в их общей спальне после окончания поздней смены в полицейском участке, и ей сказали не шуметь, пока он отдыхает внизу. Зеленые глаза уставились на телефон, и на экране появилось изображение. Итальянка сфотографировала девушку на мотоцикле, прежде чем Лайла подошла к ней. Снимок получился не очень удачным, несколько размытым из-за наклона, так как ей пришлось спрятать телефон за бедром, чтобы его не заметили. В нем также была Алья, которая указывала на девочку и злилась, как сумасшедшая мелкая собачонка, в которую превратила ее Лайла. Она бы усмехнулась при этой мысли, но она все ещё сгорала от собственного гнева изнутри. На ее взгляд всё это было ненормально. Как могла Марибрэт* бросить милого доверчивого Адриана и за считанные дни, может быть, за две недели, начать встречаться с девушкой. Какую роль она играет в этой маленькой игре, в которой Лайла заманила ее в ловушку? Маринетт отказывается от Адриана и оставляет светловолосого парня Лайле или она пытается заставить модель ревновать к ней? Так много возможностей и результатов, и Лайла не могла не ненавидеть это по какой-то причине. Игнорируя фотографию и стараясь не швырнуть телефон в ближайшую стену, Лайла вышла из своего приложения для фотографий. Она вошла в Instagram, надеясь беззаботно провести в нем некоторое время, прежде чем мама вернется домой и начнется ужин. На первой фотографии была одна из ее кузин и объявление о рождении еще одного мальчика. Закатив глаза, Лайла продолжила листать. Но только до тех пор, пока не нашла три фотографии и два видео, прежде чем остановиться на одном видео, которое снова раздуло ее гнев из искры в адский пожар. Малисса Мерри, один из самых ярких и самых молодых известных дизайнеров, опубликовала видео. Видео, в котором была та же девушка, которую она увидела недавно, с Марибрэт. Эти двое танцевали под дождем на чем-то похожем на булыжную мостовую дорогу, окруженную богатыми зданиями, как те, которые казались богаче, чем особняк Адриана. Огни ламп были другого цвета, отличаясь от света обычных уличных фонарей возле ее дома или школы. Мягкие розовые и оранжевые огоньки совмещались с другими более прохладными цветными огнями, исходящими от большого здания позади них. Более высокая девушка была одета в темно-бордовый костюм с черной майкой. Красный галстук в черный горошек, казалось, сиял в уличных огнях, когда она кружила Маринетт, смеясь. Черная шляпа в стиле панамы с темно-бордовой полосой у основания отчаянно прижималась к ее вьющимся волосам каждый раз, когда она кружила. На шляпе даже были маленькие антенны. При каждом шаге туфли стучат по булыжнику. Лайла усмехнулась, когда ее глаза увидели это тупое гребаное отродье. Она ненавидила то, что была вынуждена признать, что Маринетт действительно хорошо выглядела в том, что было на ней надето. На ней было черное платье, которое выглядело как смесь платья принцессы и платья с начесом. Шелковая лента, похожая на зелено-голубое омбре, была обвязана вокруг того места, где юбка соприкасалась с верхней частью платья. На ногах у нее были зелено-синие сапоги, которые были украшены лентами, завязанными бантами сзади чуть ниже колен. У нее даже в волосах была гребаная лента с кошачьими ушами, а не ее обычные маленькие глупые хвостики. Внутренняя часть "ушей" была того же зеленого и синего цвета. Тема, очевидно, была основана на тупых гребаных героях Парижа. Нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. Что-то заставило Лайлу нажать на страницу Малиссы. Гнев рос, когда она увидела не одно, не три, а пять гребаных видео с Маринетт в качестве модели. Она сгорала от зависти, когда нажимала на второе видео с тематикой героев. Видео начиналось с того, как Маринетт медленно кружиться в пустом на вид бальном зале, одна стена которого полностью состояла из окон, выходящими на Париж. Это платье совмещало разные оттенки оранжевого и мягкого красного. Очередная пара ушей, на этот раз пушистых, а не кожаных, как у костюма кошки, сидела в ее волосах, заплетенных в свободную косу. Черные волосы спадали на плечи и обрамляли лицо, которое было украшено таким же оранжевым и нежно-красным макияжем. Пояс вокруг ее талии спускался по спине и расширялся к низу, создавая впечатление, что это был хвост. Не нужно было быть гением, чтобы снова понять, что этот костюм был основан на герое-лисе. Хотя и с изюминкой, поскольку и у Рены Руж, и у Вольпины были белые вставки в костюме, но единственным выделяющимся цветом на платье была черная ромбовидное пятно на хвосте, кончики ушей и черные ленты, аккуратно обернутые вокруг ног и рук. Прежде чем Лайла успела написать в комментариях что-то неприятное и перейти к следующему видео, что-то зеленое привлекло ее внимание. Хотя видео перезапустилось с движением, заставив ее снова наблюдать, как Маринетт кружится посреди пустой комнаты, в кадр вошел парень со светлыми волосами. Он, очевидно, изображал героя-черепаху, Панциря, судя по костюму, что был на нем. Черная майка с обтягивающим черным корсетом, похожим на жилет, что был покрыт блестящими пластинами различных оттенков зелёного. Лайла предполагала, что они, вероятно, были стеклянными, но тоже время походили на пластмассовые? Это не имело важно, поскольку он протянул руку и поклонился девушке, когда она приняла предложенную им руку. Она сделала реверанс в ответ, прикладывая тыльную сторону ладони к накрашенным красной помадой губам. Они начали танцевать после того, как мальчик притянул ее ближе. Босые ноги скользили по дереву, тихо зазвучал джаз. Камера начала двигаться, как только погас свет, демонстрируя момент, достойный Оскара, когда съёмщик начал отдаляться от них, демонстрируя стену из окон, на чьем фоне люди почти казались призраками. Они медленно кружили, пока городские огни мерцали позади них. В следующем видео снова была показана Маринетт. На этот раз она была одета в сарафан с открытыми плечами в стиле Квин Би. Ее волосы были собраны в низкий свободный пучок желтой лентой, а в руках у нее была черная широкополая шляпа с маленькими подсолнухами. Верх платья был черного цвета с нашитыми шмелями, а юбка была однотонной, приятного пастельно-желтого цвета. Черные туфли на плоской подошве были сверху украшены подсолнухами, а еще одна желтая лента, обернутая вокруг ее ног. Лента действительно была темой для этой девчонки. К ней никто не присоединился, но ее окружали та девушка-байкер, светловолосый парень, который был слишком похож на Хлою, чтобы это казалось случайностью, и еще одна блондинка, которая выглядела чертовски похожей на Хлою, но чуть ниже ростом. Ее голова наклонилась, когда голубые глаза закрылись и она поджала губы, когда похожая на Хлою девушка накрасила их черной помадой. Лайла почувствовала, как ее щеки покраснели от этого жеста, и быстро переключила на следующее видео, игнорируя жар на ее щеках, который усилился, когда она увидела Маринетт в костюме, похожем на костюм Панциря, но вместо этого тот был стилизован под Вайпириона. Черные волосы казались короче из-за завитки типа пляжной волны. Маска, похожая на маску героя-мужчины, но более... бальная (это было единственное подходящее для описание этого слово). На девушке были бирюзовая майка и жилет, что был очень похожий тот, что был в костюме Панциря. Пластиково-стеклянные пластины были разных оттенков бирюзового, синего и зеленого. На шее висел какой-то золотое украшение с драгоценным каменем. К Маринетт быстро присоединился блондин в костюме из двух предыдущих видео. Сталкиваясь плечами с более высоким мальчиком, она улыбнулась в камеру, поняв, что та направлена на нее. На последнем видео Маринетт была одета в другой наряд на тему Ледибаг — очень пышное, почти многослойное бальное платье с топом на бретелях. Она снова танцевала под дождем с чуть влажными волосами. Ткань имела разные оттенки интенсивного красного, создавая почти подобие омбре от бело-розового внизу до темно-красного вверху. На лифе наконец-то появились фирменные черные пятна, прежде чем они все смешались вместе в еще один вид эффекта омбре. Образ завершала черная лента, которая была на ее шее. И, как всегда, если когда-нибудь появится Ледибаг, за ней обязательно последует паршивый кот. В кадре появилась девушка-байкер. На ней был костюм, похожий на тот, что был в первом видео, но стилизованный под Мисфит. Хотя ее рыжие кудри были влажнее, чем волосы Маринетт, а ее одежда была намного помятей. Белая майка была достаточно открытой и влажной, чтобы можно было разглядеть контур ее бюстгальтера чуть более темного цвета, но девушке, похоже, было все равно. Она притянула Маринетт ближе и улыбалась с невероятно влюбленным выражением лица, когда Дюпен-Чен откинула голову назад, рассмеявшись. Вскоре светловолосый парень, снова одетый в костюм Панциря, присоединился к высокому ямайцу, одетому в костюм Вайпириона. Похожая на Хлою девушка вскоре присоединилась в образе Квин Би и встала рядом с Панцирем, только чтобы ткнуть мальчика несколькими пальцами в ребра и спрятаться за друзей, прежде чем блондин успел прийти в себя. Она спряталась за ямайцем. Камера задрожала, прежде чем замереть, и вскоре на экране появилась Малисса. Она сделала движение рукой, которое хозяин сделал бы, чтобы приказать собаке сидеть неподвижно, прежде чем присоединиться к остальным. Она обняла Маринетт за плечи, прежде чем легонько ударить кулаком по кулаку девушки-байкера. Все четверо не обращали внимания на двух блондинов, которые гонялись друг за другом рядом с ними под дождем. Вскоре Лайле пришлось закрыть телефон и бросить его на край кровати. Если она еще хоть раз увидит, как эта сука развлекается, она разозлится настолько, что действительно что-то сломает. Плюхнувшись на кровать, она закрыла лицо рукой. Разум быстро пытался найти способ использовать эту ситуацию себе на пользу. Лайла успела придумать лишь сырой набросок будущего плана, когда ее мама наконец вернулась домой после долгого рабочего дня. Женщина посмотрела на лестницу и на дверь общей спальни, прежде чем отправить сообщение Лайле, чтобы она спустилась и помогла ей с ужином.

***

Поездка на байке туда была потрясающей, но поездка обратно в пекарню была совершенно невероятной. Им пришлось ждать до половины первого, чтобы уйти из-за дождя. Несмотря на то, что Маринетт и Одасси несколько раз промокли до нитки, танцуя под упомянутым дождем, это все равно не пошло на пользу байку. Во время переписки Маринетт с родителями, те написали, что не против того, чтобы она вернулась намного позже, чем изначально планировала — ее отец особенно понимал, потому что Джина часто говорила о своем собственном мотоцикле. Хотя она вернулась домой только после часа ночи, поездка была волнующей. Маринетт была накачана кучей сахара из-за газировок, которые Аннаса постоянно совала ей в руки. Она успела сделать всего четыре глотка, прежде чем Одасси заметила это и оторвала ей руки только для того, чтобы сунуть ей упаковку сока. Небо было ясным, и звезды ярко сияли, несмотря на световое загрязнение, которым всегда страдал Париж. Это была... Это была очень романтичная поездка. Маринетт старалась не думать об этом, но несмотря на то, что ее разум продолжал воспроизводить смех Одасси, когда они танцевали под дождем, только для того, чтобы вернуться внутрь, в студию, а затем снова спуститься, чтобы повторить все сначала. То, как их ботинки стучали по булыжной мостовой, вызывало зуд в глубине ее мозга, который мучал ее уже некоторое время. Все это время Маринетт отчаянно пыталась нарисовать все, что приходило ей в голову, прежде чем ее начали таскать по комнатам, знакомя с новыми людьми, которые постоянно входили и выходили из помещений. И вся та одежда, которую ей пришлось одеть... Это было утомительно, но весело. Это еще одна эмоция, которую Маринетт давно не ощущала. Она не веселилась уже несколько месяцев. С тех пор, как вернулась Лайла и все испортила, забрав так называемых "друзей" Маринетт и оставила ее в пыли. Хотя, честно говоря, ей, вероятно, это было необходимо, чтобы увидеть настоящих людей в своей жизни, а не избалованных подростков, которые хотят, чтобы весь мир был у их ног по щелчку пальцев. Отношения Одасси с ее друзьями казались по-настоящему реальными — настолько другими были их разговоры и игры друг с другом. Они не были мягкими, щелкали друг друга по лбу и задирали друг друга при каждом удобном случае. Все стало еще страннее, когда Маринетт сразу же встала на защиту Чейза, когда Мочико вошел в раздевалку только для того, чтобы грубо схватить блондина. Одасси пришлось вывести ее из комнаты и объяснить, что жесткая любовь и насилие, как физическое, так и словесное, — это просто то, какими они были. Что все комментарии; называние друг друга "тупицей" и "сволочью"; ехидство и слабые удары были их способом показать, что им не все равно. Хотя, честно говоря, чем дольше она смотрела, тем больше Маринетт понимала, что не ко всем относились одинаково. В хорошем смысле. С Аннасой действительно обращались мягче — ей доставались лишь удары плечом и странные прозвищам ото всех. В отличие от ее брата Чейза, который был грубо схвачен и визжал от смеха, пытаясь вырваться. Они не пытались применить к Маринетт ничего физического, — вероятно, потому, что она была новичком в их компании, — когда она была рядом с ними, но она не смогла избежать получения прозвища. "Принцесса" стало самым популярным после того, как надела первый наряд — платье, стилизированное под Квин Би. Малисса была первой, кто назвал ее так, и это быстро подхватили остальные. Одасси, как ни странно, не называла ее так. Вместо этого называла ее "леди Мари" после последней смены наряда, прежде чем Мари начала уставать от мокрой ткани и криков. Задумавшись, Маринетт потеряла счёт времени, пока Одасси не остановилась перед пекарней ее родителей. Ее отец ждал внутри, прислонившись к кассе и наблюдая за двумя девушками со странным блеском в глазах. — Еще раз спасибо, Одасси, — Маринетт сняла шлем и улыбнулась рыжеволосой девушке, когда та тоже сняла шлем. — Я была очень рада познакомиться со всеми. — Я рада! Ты им тоже очень понравилась, — щеки Одасси слегка покраснели, а при свете, исходящем из пекарни, это было похоже на еще одну сцену из романтического фильма. Маринетт снова отогнала эту мысль на задний план. — Я серьезно, Маринетт, — Одасси протянула руку в перчатке и взяла руку Маринетт в свою. Глядя в голубые глаза и чувствуя, как ее сердце сжалось из-за девушки, которая смотрела на нее таким мягким взглядом и такой же мягкой слабой улыбкой. — Они словно с ума посходили, настолько хотели получить твой номер. Они уже планируют новую прогулку с тобой, но я с трудом остановила их. — Боишься, что я влюблюсь в кого-то раньше, чем успею полюбить тебя? — не могла не спросить черноволосая девушка. Мягкий смешок только добавил остроты ее словам. — Ты только посмотри на себя! — ответила ей тем же тоном Одасси, притягивая девушку чуть ближе. Она оглянула ее с головы до ног, прежде чем остановиться, чтобы хихикнуть. — Я удивлена, что ты все еще ни с кем не встречаешься. Особенно учитывая, как прекрасно ты выглядишь с распущенными волосами. — Ах! — внезапная уверенность Маринетт улетучилась так же быстро, как и появилась. Рука, которую никто не держал, поднялась, чтобы взъерошить чёрные волосы. Девушка ярко покраснев от комплимента - она всегда сильно беспокоилась о том, как выглядят ее волосы. Когда другая героиня сделала комплимент, теплое чувство, которое она испытывала, усилилось, пока бабочки и божьи коровки не закружились в ее легких. Маринетт чувствовала, как они бьются о ее ребра, пытаясь прорваться сквозь толстую кожу, чтобы улететь в ночь. — Спасибо. Маринетт пискнула, когда ее притянули ближе. Колени и бедра вжались в байк, наблюдая широко раскрытыми глазами, как Одасси поднесла ее ладонь к лицу. Рыжая девушка прижалась губами к задней части руки Маринетт — не поцелуй, а просто касание губ к коже. Одасси закрыла свои двухцветные глаза и вздохнула. Медленно открыла их и плсмотрела снизу вверх на юную героиню. Сердце Маринетт замерло, как в те разы, когда она пыталась поговорить с Адрианом после случая с зонтиком, и ее дыхание сбилось. Казалось, время остановилось прямо тогда и там, как это было во время первого и последнего танца под дождем, прежде чем к ним присоединились люди. Мир продолжал существовать, в то время как Маринетт и Одасси застряли на улице, вымощенной булыжником, с мягким освещением и джазом, играющим из близкостоящего динамика. — Тот, кого ты выберешь... — Одасси тихо проговорила, касаясь кожи ее руки, прежде чем откинуть голову назад, не отрывая взгляда. — Будет счастливейшим человеком в этой вселенной. — Я еще не сделала окончательный выбор, — губы Маринетт двигались сами по себе. Черт. — И, похоже, я начинаю склоняться на сторону одной бродячей кошки. Фыркнув, Одасси отвела взгляд. Чужие плечи поддрагивали от смеха, и Маринетт не могла не хихикнуть. — Рыжие волосы, бродячий кот, ходячий молдаванин. Я просто женская человеческая версия Томаса О'Мэлли. Обе девушки засмеялись чуть громче, и звук этоь эхом разнесся по пустым темным улицам Парижа. Наклонившись немного ближе друг к другу, и их переплетенные руки оказались зажатыми между ними. Тело Маринетт снова двигалось само по себе. Ее свободная рука поднимается, чтобы коснуться щеки Одасси. Она ощутила теплую веснушчатую кожу. Это действие быстро отрезвило рыжую девушку, ее зрачки расширились, когда они снова посмотрели на другую. — Если ты Томас О'Мэлли, то, полагаю, это делает меня твоей голландкой, — Маринетт почувствовала себя немного... пьяной, когда увидела, как опустились плечи Одасси, а в ее глазах появился этот мягкий любящий взгляд. Рот открывается в форме маленькой буквы "о". Маринетт посмотрела на их все еще переплетенные руки, затем подняла глаза. Ее волосы, падающие на глаза, все волнистые, завитые и каким-то образом все еще шелковистые, мягкие от гелей, которые Малисса и Аннаса использовали на ней, слегка откинув голову назад, чтобы она все еще могла видеть обоими глазами. Рука медленно скользит по теплым щекам девушки, чтобы обхватить ее подбородок. Она осторожно закрыла рот Одасси. — Желаю вам хорошенько выспаться, мисс О'Мэлли, — Маринетт подмигнула. Сжимает руку в перчатке в своей, прежде чем отстраниться. Встав на тротуар, она помахала рукой своему партнеру. — Вза... — голос Одасси резко надломился, и ей пришлось откашляться, прежде чем попробовать снова. — Взаимно, госпожа Герцогиня. Когда она остановилась в дверном проем, заставив больше света из пекарни пролиться на серый тротуар, она помахала другой девушке. Волосы снова прикрывали глаза, но в этот момент Маринетт было все равно. Не тогда, когда щеки Одасси стали почти такого же цвета, что и ее волосы, прежде чем она надела шлем и завела двигатель. Девушка свернула на главную улицу, которая вела к дороге, ведущей к ее дому. — Кто это был? — Том заговорил прямо за спиной своей дочери. Он мягко улыбнулся, когда Маринетт громко завизжала и замахала руками, но ему с легкостью удалось поймать одну из рук, чтобы та не ударила ему по лицу. — Она казалась действительно милой. — О! — голос Маринетт достиг новой, более высокой октавы, до которой он никогда раньше не доходил. — Д-да. Так и есть! Она отличный друг. Потрясающий друг. — Должен ли я узнать, кто такая "она"? — спросил Том. Усталая, но мягкая улыбка появилась на его губах, когда Маринетт не смогла посмотреть на него. Щеки у нее покраснели, и даже шея покраснела. Открывшееся перед ним зрелище напомнило Тому его самого, когда он впервые встретил Сабину. Как он смущался и краснел, когда говорил о ней с кем-нибудь. — Потому что мне кажется, что "она" должна прийти и поужинать с нами на следующей неделе. Мозг Маринетт остановился, прежде чем сделать тройное сальто прямо в яму чрезмерного обдумывания. Она даже могла рассказать о своих чувствах отцу, который уже хотел встретиться с Одасси. Прежде чем она успела что-то сказать, и, вероятно, достаточно громко, чтобы разбудить свою маман, одна из его больших рук протянулась и опустилась ей на плечо. — Колокольчик, — сонный низкий голос Тома вернул Маринетт в реальность. — Мне и твоей маме все равно, кого ты полюбишь... — Полюблю!? — пискнула Маринетт, в шокированно смотря на него и прижав руки к груди. — Да. Полюбишь, — Том снова усмехнулся, переместив другую руку на другое плечо дочери. Он смотрел на нее сверху вниз и видел храбрую молодую девушку с обливающимся кровью сердцем. — Но, пожалуйста, расскажи нам об этом человеке. Поговори с нами об этом особенном человеке, которому принадлежит твое сердце. О том, кто заставляет тебя улыбаться, глаза сиять и освещать комнату одной мыслью о нем. Мы хотим знать. Но не сегодня вечером, — он усмехнулся, взглянув на ближайшие часы, которые показывали два пятьдесят пять утра. — Тебе нужно как можно раньше заснуть. Я пойду следом за тобой, мне еще нужно выключить свет и включить сигнализацию. — Конечно, папа, — плечи Маринетт опустились, когда усталость обрушилась на нее в полную силу. Она направилась к лестнице, ведущей наверх, остановившись до того, как ее папа исчез из поля ее зрения. — Папа? — позвала она, кусая губы. Ее румянец вернулся, но был бледнее. — Да? — он снова посмотрел на нее снизу вверх. —...Ее зовут Одасси, — с этими словами Маринетт взбежала по лестнице, не видя, как Том закатывает глаз и мягко улыбается. Тикки вылетела из ее сумочки в тот момент, когда люк в ее комнату закрылся. На ее лице была широкая улыбка. — Ни слова! — предупредила она Квами. — Ни. Единого. Слова. — Я ничего не говорила! — Тикки подняла свои лапки в воздух, изо всех сил стараясь не засмеяться, когда ее Избранница не убрала палец, указывая на нее. — Тикки, — ее голос стал на удивление твердым, хотя ее щеки все еще были красными. Поджав губы, Тикки провела пальцем по губам, изобразила человеческий жест застегнутой молнии и закрыла замок. Бросила ключ через плечо, прежде чем многозначительно посмотреть на Маринетт, а затем на палец. — Спасибо, — вздохнула героиня. Бросив сумку на свой стол, она даже не потрудилась раздеться. Подошла к кровати и упала поверх простыней. Сон одолел ее быстрее, чем она ожидала. Маринетт даже не успела настроить свои будильники на наступающее утро.

***

Одасси была абсолютно уверена, что Такаши крепко спит. В то утро мальчик встал пораньше, весь такой нарядный для полномасштабного семейного Зума. Такаши ненавидел рано просыпаться, особенно в выходные, поэтому Одасси удивилась, когда наконец заперла дверь квартиры и увидела, что в гостиной горит свет. Снимая ботинки и кладя оба шлема на столик в прихожей, она направилась дальше. Выглянула из-за угла. Обнаружила, что Такаши действительно спал, все еще одетый в рубашку на пуговицах, парадные брюки и галстук. Его компьютер все еще был открыт, и когда Одасси подошла ближе, Zoom все еще был включен, просто он был единственным человеком в конференции. — Ты собираешься оставить его так? — Плагг наконец-то вылетел из кармана куртки, в котором прятался большую часть дня и ночи. — Выглядит довольно неудобно. Одасси фыркнула и сделала шаг назад, чтобы стянуть одеяло с другого кресла и накинула его на своего соседа по квартире. — Вот так, — она снова шмыгнула носом. — Он усложнил поиск своего шлема сильнее, чем то было необходимо. Так что боль в спине - это его карма. — Малыш, — Плагг изо всех сил пытался предостеречь ее, но веселье в его голосе заглушило его слова. Одасси захихикала, очевидно, добродушно насмехаясь над маленьким Квами. Отстранившись от своего друга, она направилась в свою комнату. Плагг последовал за ней без колебаний, беззастенчиво наблюдая за тем, как она стягивает с себя рубашку, следя глазами за цепочкой с двумя белыми собачьими жетонами, которые покачивались в такт ее движениям. Вначале кольцо превратилось в пару очков, которые Одасси могла носить, выходя на улицу в гражданской форме, но они быстро стали мешать ей, ведь ей приходилось снимать их, когда она ездила на велосипеде. Плагг редко охотно помогал менять облик Камня чудес. Хотя собачьи жетоны подходили его обладателю гораздо больше, чем очки в белой оправе. — Спокойной ночи, малышка, — Плагг потянулся и выключил прикроватную лампу Одасси, но слабенько ударил ее хвостом по лицу. Оба прыснули от смеха, прежде чем Квамм лег на подушку рядом со своей избранной.