Алая нить - 2

Верховный Жрец Осириса поднял руки к потолку, на котором были иероглифы — молитва к алтарю. — Да будет жертва! — Обратился он к рабам. — Прими же, Книга Мертвых, три жертвы, как положено правилами. Первая жертва — начало жизни. Совсем юная кровь. Да сбудется правило жизни! Начало! Пророк Бога вонзил нож прямо в черепную коробку девятилетнего мальчика. Он и не пытался быть нежным и быстрым. Ему хотелось мучить дитя. Мальчик закричал от боли, открыл рот, харкнув кровью на сидящих рядом, застывших в ужасе, рабов. Он выдернул нож из черепа и за волосы нагнул мальчика над алтарем. Алая кровь стекала прямо в чашу. Затем он отпустил уже мертвое тело, которое упало в сторону. Старик начал молиться, вознёсся глаза к потолку. Женщина зарыдала. Никому не хотелось умирать. — Первая жертва собрана. Вторая — середина жизни. Тогда, когда уже есть опыт и есть будущее. Да сбудется жертва! Кеймнвати сжал в руках окровавленный нож. Он слышал, как Пророки Бога, Ур Хеку, hem-ka и Верховный Жрец Осириса читали заклятие. Мужчина возжелал силы и понимал, что совсем скоро Книга Мертвых станет его. Нож вонзился в шею плачущей женщины. Она захрипела, кровь потекла по бледной коже прямо в старое платье. Сморщившись от этого вида, Кеймнвати и её кровь добавил к алтарю, который засветился сильнее. — Вторая жертва собрана. Третья — конец жизни. Последний этап. Опыт и конец пути. Да сбудется жертва! Старик перестал молиться. Он поднял взгляд на Пророка Бога, затем на нож. После перевел грустный, но такой мудрый взгляд на Верховного Жреца Осириса. — Кровь никогда не приносила счастье и чистой силы. Лишь Сын Ра наше спасение, не очерните его обрядом жертвы в день восшествия. Это были последние слова старика. Кеймнвати вонзил нож в его глаз, а затем во второй. После, с какой-то дикой злостью, он ножом проткнул его рот. Кровь брызнула на алтарь и он стал ярче. Верховный Жрец Осириса покашлял. — Третья жертва получена. Теперь же, о выбранный жрец, отдай свою кровь алтарю и пообещай хранить Книгу Мертвых, защищать тайны её и быть связанным с ней по самую смерть. — Обещаю. — Кеймнвати приблизился к алтарю и сделал порез на своей ладони. Кровь капнула прямо в алтарь, который финально ярко засветился. Но тут свет резко стал алым, а листы книги начали сами по себе двигаться. Поднялся ветер, хотя откуда он мог бы взяться в закрытом помещении? Огонь от факелов потух, но алый свет алтаря освещал испуганные лица Жрецов. — Что происходит? — Закричал Ур Хеку. — Я не знаю! — Верховный Жрец Осириса перешагнул через трупы к книге, но тут ее листы перестали двигаться, остановившись на какой-то последней главе. Мхэй снова проснулся от грома. Резко вскочил на месте и застыл. Ярко зелёные глаза остановились, видя перед собой книгу. Хотя в реальности были лишь рабы, которые спали крепким сном, не обращая уже внимания на гром. Книга открыта на какой-то главе. Мхэй прочитал вслух: » Слава тебе, о мой божественный отец Осирис! Я пришел, чтобы умастить тебя. Ты тоже умасти мои члены, чтобы я не погиб и пришел к концу, но остался бы точно таким же, как в моем божественном отце Хапра, божественный прообраз его, который никогда не увидит разложения. Приди же, усиль моё дыхание, о Господин ветров, который возвеличил те божественные существа, которые подобны тебе самому. Упрочь меня, упрочь меня, и сильно придай мне форму, о владыка погребального ящика. Даруй ты мне благо, дабы я смог войти в землю постоянства, в соответствии с тем, что было сделано для тебя, как и для твоего отца Атума, чьё тело никогда не видело разложения, и кто сам никогда не видел разложения. Я никогда не делал того, что ты ненавидишь. Нет, мало того, я призывал тебя среди тех, кто любит твою душу-двойник (Ка). Да не превратится мое тело в червей, но избави ты меня, как ты сам себя избавил. Я молю тебя, не дай мне впасть в гниение, как ты не позволяешь этого каждому из богов, и каждой богине, и каждому животному, и каждому пресмыкающемуся, увидеть разложение, когда душа вышла из них, после их смерти. А когда душа отлетела, человек видит разложение, и кости его тела распадаются и становятся смердящими вещами, и члены разлагаются один за другим, кости распадаются в беспомощную массу, и плоть превращается в зловонную жидкость. Так человек братается с разложением, которое набрасывается на него, и он превращается в мириаду червей. И он становится ничем иным, как червями, и ему положен конец, и он погибает на глазах у бога дня (Шу), равно как делает всякий бог, и всякая богиня, и всякая птица, и всякая рыба, и всякий ползающий червь, и всякое пресмыкающееся, и всякий зверь, и всякая вещь вообще. Пусть же все Духи падут на свои животы, когда они узнают меня, и вот, страх передо мной устрашит их; и так же пусть будет со всяким существом, которое умерло, будь то животное, птица, рыба, червь или пресмыкающееся. Жизнь поднимается из смерти. Пусть разложение, вызванное каким-нибудь пресмыкающимся, не покончит со мной, и да не выступят против меня недруги в их разнообразных формах. Не выдавай ты меня палачу в этой комнате казней, который убивает части тела, заставляет их гнить, оставаясь невидимым сам по себе, и который разрушает тела мертвых и живет резней. Пусть я буду жить и выполнять его приказы; я сделаю то, что будет приказано им. Не выдавай меня его пальцам, не позволь ему покорить меня, ибо я в твоем распоряжении, о Господин богов. Почести тебе, о мой божественный отец Осирис, ты живёшь вместе со своими частями тела. Ты не разложился, ты не стал червями, ты не увял, ты не истлел, ты не сгнил, ты не превратился в червей. Я семь бог Хапра, и мои части тела будут иметь постоянное существование. Я не разложусь, я не истлею, я не сгнию, я не превращусь в червей, и я не увижу разложения перед очами бога Шу. Я буду обладать существованием, я буду процветать, я буду пробуждаться в мире, я не сгнию, мои внутренности не погибнут, я не пострадаю от телесного повреждения. Моё око не распадётся. Образ моего лица не исчезнет. Моё ухо не оглохнет. Моя голова не будет отделена от моей шеи. Мой язык не будет удален. Мои волосы не будут срезаны. Мои брови не будут сбриты, и никакой злой телесный порок не нападёт на меня. Мое тело будет укреплено. Я никогда не превращусь в развалину, равно как не буду, сокрушен на этой земле». Мхэй читал это очень быстро, поэтому слова невозможно было разобрать. Один из рабов, спящий рядом с Мхэем, проснулся и потер глаза. — Мхэй, дай поспать. Он отвернулся. Мхэй не среагировал. Дочитав заклятие, он снова лег на сено, закрыв глаза и крепко уснув буквально за секунду. В тоже время по всему залу послышался шепот. Очень быстрый, который читал заклятие из книги. — У Книги Мёртвых есть хозяин! — Закричал Ур Хеку. — Книга проклинает того, кто пытался привязать его к себе обрядом! Это Чума! Нужно книгу закрыть и уходить! Кеймнвати с испугом выронил нож. Он не ожидал того, что у Книги Мёртвых окажется хозяин. Все они знали, что бывало с теми, кто желал получить ее обманом или привязывали к себе с помощью кровавого обряда и черного алтаря. Всех этих людей ждало проклятие, когда ты перестаешь жить, а становишься существом, бессмертным, но ничего не значащим. — Ур Хеку! Увидите жрецов! — Закричал Верховный Жрец Осириса, направившись к книге, чтобы ее закрыть. Тут последние слова были сказаны и книга резко захлопнулась. Затем прогремел взрыв и поднялась пыль. Послышался громкий вопль Кеймнвати, которого достало проклятие Книги Мёртвых. На его голове выпали волосы, а по всему телу начали появляться шрамы, собирающиеся в какой-то символ. Человеческие зубы выпали и сменились на клыки. Кости ломались. Бывший Пророк Бога кричал от боли. — Быстро уходим! Оружие! Стража! — Кричал Ур Хеку. Крик боли сменился рычанием и каким-то горловым смехом. А затем послышался крик hem-ka и в руки Верховного Жреца Осириса из поднятого взрывом песка прилетела голова юного жреца, на лице которого застыл ужас.