Алая нить - 2

Красивые цветы пестрили красками: голубые, красные, жёлтые. В саду было уютно. Атон часто приходил сюда в вечернее время, отдыхая от всей той нагрузки и ответственности, которые легли на его юные плечи. Жар от остывающей земли поднимался наверх, сталкиваясь с нарастающим холодом пустыни. В объятиях ночи свет на каменные дорожки и на цветы падал с ярчайших звёзд на небе. — Нужно было взять факел. Божественного света недостаточно для того, чтобы с жадностью впитать твой лик. — Атон шел рядом с Мхэем, смотря на него, не отрывая взгляда. Улыбнувшись краем губ, жрец Книги Мёртвых остановился у цветка. Юноша внимательно посмотрел на мертвые бутоны. Растение заболело, а недостаток внимания уничтожил последнюю надежду на жизнь. — Ты слишком восторженного гласа, мой фараон. — Мхэй повернулся к нему, протянул руку к нему, положив на щеку ладонь. — Я остаюсь с тобой на всю жизнь. Ты сможешь насмотреться на меня достаточно. Атон положил свою руку поверх его. — Да, но такое чувство, что я не смогу этого сделать в полной мере. Жрец улыбнулся, потянулся к нему и легко поцеловал в край губ. — Жизнь неразрывно связана со смертью. Лишь те, кто нарушил закон мироздания, может жить вечно. Как твари, рождённые проклятьем Книги. Мхэй отстранился, отвернулся к цветку, присев и коснувшись пальцами земли у стебля. — Человек может чахнуть. От того, что боги отвернулись от него. Но хуже, когда отворачиваются близкие. И чувствуешь как одинокий цветок, который забыли полить. Цветок, на который не обратил свой взор Ра. Глаза Мхэя засветились. — И даже если немного добавить жизни, он все равно умрет. Бутон цветка раскрылся и стал казаться ярче других. Жрец выпрямился, повернул голову к Атону. — Снаружи яркий и живой, а внутри мёртвый. — Он указал пальцами на стебель и корни, которые были черные. — Так и человек. Будет поздно. Спасать нужно сразу. Атон сложил руки замком сзади своей спины, с интересом слушая разговор своего жреца. — Твои речи прекраснее мелодии арфы на празднике Бес. Но к чему ты, Мхэй? Неужели ты чувствуешь то же, что чувствую я? — Да. Чувствую опасность. И я буду защищать тебя, мой фараон. — Пальцы прошлись по груди юноши. Мхэй стоял близко к нему и смотрел в его глаза. Как же он любил эти глаза! Серые, глубокие, такие волшебные, способные влюбить в себя любого. Дар богини Хатхор. Но в этих океанах неба Мхэй видел душу своего любимого человека. В того, в кого он влюбился, будучи рабом, будучи ребёнком. И тот, кто отдан перед богом другой. Мхэй положил ладонь на грудь фараона, чувствуя его сердце. — Тебя ждет молодая жена, Атон. Ты отдан ей перед богами. Любовь наша не по закону существует и ты это прекрасно понимаешь. — Ты прав. Жена моя как веревка на моей шее, камень на моем сердце. Ведь все мое нутро тянется к тебе, Мхэй. Ты живёшь в мыслях моих, душе моей. И я готов нарушить закон перед богами, сделав тебя своим фаворитом. Мхэй засмеялся, приблизился и легко поцеловал Атона в шею. От теплых губ, прикоснувшихся к коже, побежали мурашки. — Мой любимый Атон. Ты поцелован Ра, благословлен Хатхор. Неужели ты готов нарушить закон? Нет. Я не дам тебе упасть в тьму. Такая моя задача, ведь в тьме я, выбранный Осирисом и Книгой. Мхэй снова легко поцеловал его в шею, потом к уху. — Я люблю тебя, Атон. Помни это, когда пойдешь в покои к своей молодой жене. — Пальцами прошёлся по коже к бёдрам. Положил. — Представляй меня. Я буду в твоих мыслях. Сжал пальцами мягкую кожу на бедрах, спустившись к ягодицам. — За этот грех ты не сможешь быть наказан. — Отстранился. Убрал руки. Посмотрел на покрасневшие лицо своего фараона. Жрец Книги Мёртвых улыбнулся краем губ, опустил взгляд вниз, на его пах. — Хатхор дала своё природное благословление. Так иди же к своей молодой жене. Мхэй прижался всем телом к Атону и рукой провел по бугорку на нижней одежде. — И возможно дар богов спустится и твоя молодая жена понесет от тебя дитя. — Встретившись взглядом с фараоном, жнец отстранился. — Иди же. — Но… Мое тело желает тебя. Все нутро желает тебя. Как я могу пойти к нелюбимой жене, когда тут любимый ты? Атон покачал головой. Мхэй улыбнулся, отшагнув от него ещё не шаг назад. — Нельзя. Бы дал обещание перед богами. Теперь иди. Не заставляй молодую жену ждать. Она красивая. И подходит к тебе по красоте, ведь и она благословлена Хатхор. Ваши дети будут прекрасны, а я буду любить их так же, как и своих детей от тебя, каких не будет никогда. — Ты непоколебим, Мхэй. Хорошо, я пойду к ней и буду представлять тебя. Моя любовь. Жрец Книги Мёртвых кивнул, провожая своего фараона до дверей его покоев. Остановился. Как раз в коридор вышла молодая девушка. — Царица. — Мхэй поклонился ей и выпрямился. — Рад встречи с вами. Не буду мешать вашей ночи. Да благословит вас Ра и Хатхор на зачатие дитя. Жрец взглянул на Атона, затем поклонился ему и ушёл. Фараон проводил его взглядом, точно так же, как и Тритонида. — Расскажешь подробнее позже про вашу удивительную дружбу? — Жена обняла его за шею и прижалась к нему всем телом. Затем удивлённо опустила взгляд вниз. Засмеялась звонким мягким голосом. — Смотрю, боги дали свое благословение. Что ж, пойдем, мой Атон. Она отпустила его и лёгким шагом зашла в покои. Атон Птолемей I нервно вздохнул, прикрыл на секунду глаза, вспоминая в разуме Мхэя, его руки, глаза, прикосновения и запах. И представив любимого жреца в своем сознании, Атон вошёл в покои, где на постели уже лежала обнаженная и красивая девушка. Возможно это и был грех, представлять другого. Но сегодня Атон понял, что сердце его и душа отданы тому самому рабу, с которым столкнулся в храме Атона будучи ещё совсем ребёнком. А Мхэй же, пройдя на улицу, сел на каменную лавку, сложил руки замком до побеления костяшек, прикрыл зелёные глаза и сдержал порыв закричать во все горло. Ведь какую силу нужно иметь, дабы отпустить человека, которого любишь, в объятия другого?