Абоминация

Дверь захлопнулась. Ей вторил раскат грома. Одалия ненадолго замерла, стараясь отдышаться. Как только сапог опустился на белую плитку прихожей, по полу начала растекаться грязная лужа. Девушка судорожно принялась стягивать обувь, чтобы не получить выговор за испорченный пол, ей всё равно предстояла генеральная уборка на выходных за не самый лучший результат в классе на промежуточном тесте. — Ты опять шатаешься с этим Блайтом? — вместо приветствия сказала мать. Её темная фигура возникла в проходе в один миг, даже стука шпилек о плитку не было слышно. Мурашки пробежали по спине под оцениваюшим взглядом, в груди скрутили тугую пружину. — Я только что из библиотеки, — коротко ответила девушка, не поднимая глаз. Она не хотела ругаться сегодня, её слишком вымотали занятия и работа, а после ещё и кислотный дождь. — Я звонила мистеру Клиффорду, тебя не было в библиотеке, — отрезала мать. — Я опоздала на смену, потому что помогала с уборкой класса зельеварения, — торопливо проговорила Одалия и поставила сапог в угол. — Это я ещё проверю, — медленно ответила Эмма. Беспокойство внутри унялось, видимо, сегодня Одалии удалось избежать ссоры. Замок в пальцах заел. Застежка успела расплавиться под кислыми каплями, пока Одалия колдовала защитное заклинание. Обувь была испорчена. Руки замерли, в голове пронеслась паническая мысль. Это было провалом, мама морально уничтожит её за белые дизайнерские сапоги. — Что там у тебя? — раздраженно цокнула ведьма, присаживаясь рядом. Она приблизилась к Одалии. Это было ужасно. Ничего кроме липкого страха этот жест не вызвал. Девушка резко дёрнула замок, застежка жалобно звякнула, — прекрасно, других сапог на сезон у тебя не будет, — проговорила Эмма, поднимаясь, — ужин готов, не заставляй нас ждать, — кинула напоследок через плечо. — Хорошо, — прошептала девушка. В лужу на идеально вымытом полу упала слеза.

***

— И поэтому она решила, что он твой парень? — закончил за девушку Дариус, делая стежок за стежком. Парень сидел за рабочим столом в залитой светом мастерской. Одалия выглядывала из-за его плеча, наблюдала за тем, как он чинил застежку на сапоге. Хотя он и был вторым на факультете мерзопакостей, настоящая магия происходила, когда в руках этого парня оказывались иголка с ниткой. — Ага, — кивнула Одалия, засмотревшись на смуглые пальцы. — А то, что я разговариваю с тобой, это вообще законно? — поинтересовался Дариус. — Перестань, это несмешно вообще-то, — вспыхнула ведьма, поморщила носик и свела тонкие брови к переносице. — Иногда это доходит до смешного, — пожал плечами маг и звонко откусил нить, — ладно извини, — нахмурился он, разворачиваясь к подруге с сапогом в руке, — готово, принимай работу, — и протянул обувь хозяйке. — Благодарю, моя часть сделки не... — Ещё раз заикнешься о сделках, и я вышью твоему прекрасному Блайту на халате «муж Одалии Блайт», — строго произнёс Дариус, Одалия покраснела в помидорку и демонстративно надулась, — мы дружим. С начальной школы, если ты забыла. — Я помню, — пробурчала она. — А вообще я считаю, что наказания твоей матери полнейший бред, — сказал парень, складывая очки около набора для шитья, — почему всякий, кто хоть посмотрел на тебя сразу либо завистник, либо парень, отвлекающий тебя от учёбы? — Либо "неудачник в нелепой фиолетовой рубашке, который ничего не добьётся", — добавила Одалия, показывая кавычки пальцами с идеальным маникюром. — Да-да, как я мог забыть? — кивнул Дариус и драматично приложил руку ко лбу, — каждую неделю ничего не добиваюсь на битвах магов и на матчах между школами. — Как, кстати, твоя нога? — спросила девушка, примеряя сапог. — Прекрасно, а твоя в новой обуви как? — Отлично, спасибо тебе, ты лучший, — проговорила Одалия, очаровательно улыбаясь и по-дружески обнимая капитана лучшей команды Груджби третий сезон подряд. — Ну естественно, это же неудачник делал, — пожал плечами Дариус и мысленно поблагодарил Титана за то, что Одалия не видела румянца на его щеках в тот момент. — Таким как мы стоит держаться вместе, — ответила девушка. — Определённо. Кто же будет готовить проекты для финала школьной выставки, если не мы? — Только если в "Сладких мерзавцах", — улыбнулась Одалия, — со сливочными комочками в кипящем соусе. — Только не кипящий соус! Моя рубашка не переживёт ещё одной поездки в химчистку на другом конце Бонсбороу! — заявил парень, направляясь к выходу из мастерской. Друзья весело рассмеялись.

***

— Сколько стоила починка? — спросил отец, столкнувшись с дочерью у входной двери. Он кивнул на белые сапоги. — Это Дариус починил, — опустила взгляд Одалия. В ней проснулась острая потребность занять чем-то руки. — Тогда где деньги со смен в библиотеке? — в пороге по своему обыкновению бесшумно возникла мать. — Мне оплатили только одну смену, и я зашла в кафе с Дариусом... — с каждым словом плечи девушки опускались сильнее. Она так хотела спрятаться от этих колких взглядов. — Не думала, что мы разрешали тебе распоряжаться этими деньгами, — не дослушала мать. — Но он помог мне с сапогами! Я подумала, что должна как-то отблагодарить его... — отчаянно проговорила она. Ровно стоящие у стены носы белых сапог расплылись в два белых пятна. Глаза наполнились слезами. — Эмма, не надо... — подал голос Сириус. На плечо Одалии опустилась отцовская рука в перчатке. — Сириус, ты собирался на работу, — с нажимом напомнила мать, — так на что ушли те деньги? — она перевела леденистый взгляд на дочь снова. — Я оплатила обед за двоих, — тихо сказала Одалия. — Прекрасно, — сказала Эмма. Рука отца исчезла с плеча, хлопнула входная дверь. Нет, вовсе нет, не было абсолютно ничего прекрасного. Одалия жмурилась, чтобы разрыдаться только когда окажется в комнате. Отец ушёл на работу, мать заперлась в кабинете.

***

— И... Серебряными призёрами школьной выставки становятся Аладор Блайт и Одалия Джордан с проектом "Тестовая модель мерзопакости для сокращения теплопотерь при работы двигателей образца R23-04 с возможностью дистанционного управления"! — провозгласил Бамп, и на груди ребят возникли серебряные ленточки, — а абсолютным победителем становится Дариус Деамон с его коллекцией дизайнерской одежды! Среди цветного гама, шума аплодисментов и радостных криков Одалия и Дариус поймали взгляды друг друга. Они стояли на разных концах сцены. В зелёных глазах парня заиграла радость и гордость, Одалия подняла большие пальцы вверх. Их улыбки стали шире, и зрительный контакт прервался. — Поздравляю, — с улыбкой сказал Аладор, Одалия повернулась к нему. Он странно пошатнулся, будто намеревался сократить расстояние, но так и замер с согнутыми в локтях руками и открытыми ладонями. — И я тебя! — Джордан сама сделала шаг навстречу и похлопала парня по плечу, — твой проект самый классный! — проговорила девушка, сияя. Щёки Блайта покрылись розовым. — Наш проект, — поправил он, — твой вклад так же важен... — Да брось, я всего лишь рассказала текст, — заалела ведьма и отвела взгляд, хватаясь за локоть. — Ребята! — к ним подошёл Дариус, — Вы очень круты! Это выступление, особенно концовка с салютом... — Это Одалия придумала! — оживился Блайт. — Одалия, это просто отпад! — всплеснул руками парень. — Спасибо, — тихо сказала девушка, опустив взгляд в пол. — Теперь в Сладких мерзавцев? — вскинул брови Дариус, снимая с себя золотую ленточку. — Нет, только не туда, пожалуйста, — застонал Блайт, — я не вынесу, если вы опять закажете эти кричащие комочки. — Если бы ты так смешно не бил их ложкой, мы бы не заказывали их так часто, — заявил Дариус. Маг в ответ засмеялся. — Окей-окей, только без кипящего соуса, — кивнул он. — Без кипящего соуса, — согласился Дариус, шагая к выходу. — Одалия, всё в порядке? — остановился и повернулся к подруге Аладор. Девушка замерла, уперев взгляд на носки собственной обуви. Её плечи понурли, кисти сцепились впереди в хлипкий замок. Несколько изумрудных прядей из причёски высыпались на лицо. — Одалия? — Аладор аккуратно положил руку на бледное плечо. Оно казалось таким маленьким под его огрубевшей огромной ладонью. — А? Я в порядке, не беспокойся, — отмерла девушка и улыбнулась, зашагав за Дариусом. Она выскользнула из-под его руки, такая легкая и беспечная, глянцевая в этом мерцающем платье, будто шла не в кафе с друзьями, а на сцену представлять навороченный проект. Аладор остался в пустеющем зале наблюдать за ней со стороны. За летящей походкой и выломанной насильно осанкой.

***

Вечер неумолимо приближался к концу. Одалия тревожно поглядывала на темнеющее небо и серебрящиеся облака. Стоит ли вообще возвращаться домой? Среди парней в дешёвой кафешке было гораздо спокойнее, чем дома. Тревога свернулась ядовитой змеёй в груди, но за окном уже зажигались сквозь тучи первые звезды. — ...даже Митси сидела, раскрыв рот! — громко рассказывал Дариус о том, что происходило в зале во время выступления ребят, — особенно, когда ваша машина нагрела кружку яблочной крови и зажгла эти синие лампочки. Она потом подошла ко мне и клянчила телефон Одалии, потому что "этот великолепный спикер не должен прожигать талант рядом с такими неудачниками". А после этого Бамп возник за её спиной с горящими глазами и начал снова читать свою лекцию про взаимоуважение и поддержку в подростковом коллективе, а миссис Смоук вздыхала о том, какой же Ал прекрасный ученик и гордость школы. — Но первое место занял ты, — резко выпалила молчавшая весь вечер Одалия. Она резко хлопнула по столу ладонями. Чашка с её синим вексалем* жалобно звякнула об блюдце. С лица Дариуса сползла улыбка, Аладор вздрогнул, уронив ложку в креманку с десертом. — Да, но я правда считаю, что ваш проект лучше, — медленно проговорил парень, вмиг помрачнев, — скорее всего, жюри просто повелись на красивые шмотки и миловидных моделей. Сравнивать изобретение и модную коллекцию изначально глупая затея. — И тем не менее, — продолжила девушка. Воздух вокруг неё наэлектризовывался, она хмурила ровно нарисованные брови и морщила миниатюрный носик. — Давайте не будем ссориться, пожалуйста, — подал голос Блайт, вскинув руки, — мнение одной экспертной комиссии из Бампа и пяти ветхих учительниц не даёт объективной оценки, — сухо выдал он факт, — из ста пятидесяти работ мы стали лучшими, разве это не показатель уровня наших компетенций? — Ал прав, это просто школьная выставка, она даже ничего не даёт для вступления в ковен, — кивнул Дариус. — Да, извините, я просто... — Одалия снова подобрала руки на колени и сжала у длинного окна. Она глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Накрашенные ресницы задрожали, — неважно, простите. Дариус выдавил из себя понимающую улыбку: — Ничего, всё в порядке. Аладор неуверенно промолчал, ковыряя посыпку на ледяном шоколаде. Дариус через минуту завёл нейтральную беседу, но Одалия видела как тяжело ему даются слова. Она подозревала его в симпатии, и, видимо, её гневный выпад ранил парня. Она была ужасным другом и часто отвратительно поступала с ведьмами, когда зудящие в груди тревога и раздражение брали верх. Одалия избегала взглядов весь короткий кусочек вечера. Аккуратные золотистые часы на тонком запястье тревожно отсчитывали минуты до встречи с родителями. — Кажется скоро пойдёт дождь, — между прочим заметил Дариус, — надо расходиться, а то полетим домой под проливным дождём. — Да и кафе закрывается через тринадцать минут, — кивнул Ал, положив стакан и ложку на одну тарелку. Одалия аккуратно, пододвинула свою чашку к краю стола и стала доставать бумажник из маленькой сумочки. — Не надо, сегодня моя очередь платить, — остановил Аладор коротким движением. Их руки почти соприкоснулись. По кисти пробежался электрический разряд, иссякнув на кончиках наманикюренных ногтей, — да и я проспорил тебе пять улиток на прошлой неделе. — Какие потери для семьи Джордан принесли хексайдовские Молнии, — усмехнулся Дариус. — Просто капитан из Святого Эпидермиса слег в день матча с огненным гриппом, — ответила с улыбкой Одалия, хотя разговор о деньгах оседал мерзким послевкусием. — Просто в Хексайде лучшие игроки Груджби на Кипящих Островах, — передразнил парень. — Да-да, Дариус, что бы мы без тебя делали? — с усмешкой кивнул Аладор. На его бледных щеках появились ямочки. — Продували этим неудачникам, — ответил Дариус, надевая пальто, — серьёзно почему ты всё ещё болеешь за них? — обратился он к Одалии. — Очевидно это рудимент влюбленности из начальной школы, — сказал парень. Одалия вспыхнула. — Нет! Они объективно лучше, им просто не везёт в этом сезоне. На одного Дариуса в их команде приходится три сильных игрока, — запричитала девушка, накидывая на плечи тонкую светлую курточку. — Однажды ты признаешь что Уисперс так же хороши в Груджби, как и в игре на скрипке, — заявил Дариус, похлопав подругу по плечу с сочувствующим лицом. — Да и Идалин неплоха, — с той же эмоцией кивнул Аладор. — Эй! — воскликнула краснющая ведьма. В тот миг она даже ненадолго забыла об ужасе, который ждал её дома.

***

Под ледяными каплями, кутаясь лишь в тонкую куртку, было спокойнее, чем в комнате. Эмма Джордан настойчиво стучала в запертую дверь, угрожая снять её вовсе, чтобы продолжить разговор на повышенных тонах о сегодняшнем провале на конкурсе, когда Одалия решила сигануть в ночь, аккуратно взломав замок на окне. Он появился там после первого и единственного побега из дома. Сегодня список причин ненавидеть собственную дочь у Эммы и Сириуса пополнится на два пункта: конкурс и второй побег из дома. У Одалии было сорок минут, чтобы затеряться среди домов и улочек, прежде чем отец бросится под дождь искать своего нерадивого ребёнка. На утро мать сорвётся и в слезах будет кричать о разочаровании семьи. Отец будет отстраненно молчать у входа в гостиную и принесёт горячий вексаль под дверь комнаты, а затем исчезнет на работе. Эта ссора закончится так же, как и сотня случавшихся прежде, оставит после себя пожирающее чувство вины и горючей ненависти к себе. Одалия будет молча сидеть, уперев взгляд в стену и глотать комок слёз, потому что сильная и не должна никого подводить. Только тихо переваривать все обидные слова, которые скажет Эмма за вечер и утро и пытаться не провалиться вновь в попытке стать тем самым идеальным ребёнком. Это ведь так просто: хорошо учиться, побеждать на конкурсах, поединках, дуэлях, презентациях, выставках и уделять всё время учёбе и работе. Сепарироваться от друзей и не думать о матчах Груджби, моде, вполне конкретном мальчике и девочках, которые заглядываются на странноватого ботаника. Раздался раскат грома, небо рассекла молния. Ледяные струи обдали тело с бо'льшим усердием. Одалия порадовалась, что это не кислотный дождь, иначе она бы уже растворилась. А может быть оно бы было и к лучшему? Нет, это станет потерей средств и времени для семьи. Слишком много потрачено и вложено, чтобы так неблагодарно не оправдать ожидания родителей. Пальцы свело судорогой, зубы застучали от холода. На лоб налипли ледяные пряди, завивавшиеся без геля. Противные зелёные кудри! Одалия не любила свои непослушные локоны. Несомненно она была вполне миловидной, очарование было одним из её козырей, но настоящий цвет волос и их структура оставляли желать лучшего, и если первая проблема легко решалась походом в салон, то вторая заставляла каждое утро подниматься на час раньше. Одалия плечом сдвинула мокрые пряди с лица, ладони уже, кажется, примёрзли к посоху. Стоило бы найти где переночевать. В прошлый раз она ютилась на раскладушке у Дариуса, пока наутро его отцы не выгнали девушку. Они были, мягко говоря, не в восторге. После того случая чувство, что Одалия нагло пользуется Дариусом (да и кто поспорил бы, что она портила дружбу своими выходками?) не покидало её всю неделю. Оставался только Аладор, других друзей у Одалии не было. При мысли о нём замерзшие плечи обдало жаром. Если она пойдёт к нему, утром будет так неловко просыпаться. А вдруг он поднимется раньше? А вдруг она начнёт храпеть во сне? Как расчесывать ужасные вьющиеся волосы при нём? Он наверняка тоже получит от родителей, когда они найдут девушку в доме... Раскат грома прогремел совсем рядом. Какой кошмар! Это крайняя мера, иначе она рискует слечь с воспалением лёгких на месяц, а родителям придётся оплачивать врачей и лекарства. Снова столько проблем от никчёмного ребёнка. Она притормозила перед балконом комнаты Блайта. Ал приглашал их пару раз в свой дом на дни рождения, и найти комнату парня было несложно. А вот постучаться и попросить о помоши было непосильно. Щёку обожгла слеза. Сколько их ещё прольётся за эту ночь?

***

Аладор уже собирался упасть в кровать и забыться крепким сном до завтрашнего рассвета и старательно выжимал мокрые пряди полотенцем, когда в окно постучали. На улице уже час бушевал шторм, и сначала он списал всё на удар отломившейся ветки, но стук повторился настойчивее. На ум пришла только одна ведьма, которая могла стучаться в этот час. Неужели Джорданы довели Одалию до побега из дома? Мысль об Одалии за его окном обожгла щеки. Он только три минуты назад натянул футболку... Стук затих, и Аладор кинулся к окну. — Одалия! — он перекинулся через перила, вытягивая руку. Девушка уже успела отлететь. Тонкий силуэт размывали струи ливня. Она резко обернулась и подлетела к балкону. Свет из комнаты выцепил бледное заплаканное лицо. Глаза покраснели, тушь растеклась по щекам, прическа была испорчена. Её трясло от холода, но она пыталась держаться. В груди всё замерло при виде девушки в таком состоянии. Прежде, чем она успела что-то сказать, он распахнул дверь в комнату. — Извини, что я врываюсь так, — затравленно проговорила Джордан. Она жалась у входа, боясь запачкать пол, — просто мне некуда идти. У Дариуса в прошлый раз были проблемы из-за меня, и сегодня он... В общем, если твои родители тоже против, я могу уйти. Их взгляды встретились. Ещё никогда она не выглядела такой разбитой рядом с ним. В её глазах было столько вины и отчаяния. Девушка дрожала у входа в его захламленную комнату, а он замер в нерешительности. Кончики пальцев покалывало чувство, что вот-вот должно случиться нечто очень важное. Она опустит белый сапог на паркет, и между ними что-то неотвратимо изменится. Она рвано выдохнула, потерла плечи, всё ещё стоя у двери. Видимо, Одалия не так поняла его молчание, а, может быть, её мысли были далеки от этой комнаты — где-то в поместье Джорданов в кабинете Эммы, — в голубых глазах заблестели слёзы. — Стоп-стоп, садись, — он сгрёб широким движением вещи с кровати на пол и усадил девушку. В комнате не было другой поверхности, чтобы сесть, вся скудная мебель перекочевала недавно в мастерскую, — что случилось? — Я сбежала из дома, — коротко ответила она, уставившись в пол. Аладор не знал капают с её щёк слёзы или дождевая вода. — Это из-за конкурса? — спросил он, чтобы как-то разговорить девушку. Ему всегда сложно давалось общение, даже банальные ответы на уроках к средней школе превратились в ад, а сейчас, девушка, которая нравилась ему уже почти два года, сидела у него в комнате вместо того, чтобы видеть десятый сон в особняке родителей, и плакала. Как вообще успокаивать людей? Он никогда не ругался с родителями. Что он должен сказать? — Одалия, не молчи, пожалуйста, — не своим голосом попросил Аладор. Он проглотил панику и подавил дрожь в руках. Нужно было снять хотя бы мокрую насквозь куртку. Она вышла в такой ливень просто в тонкой кожанке?! — Да, они... Ну ты знаешь, "ты должна быть первой везде, ты же чемпионка", — невесело передразнила она, вытаскивая руку из рукава. Её платье было таким же мокрым. — Они всё ещё не перестали заниматься этим бредом? — удивился Аладор. Что ещё она не озвучивала при общении? И почему она сразу не пошла к нему? Она ведь знала, что родители Блайта гораздо лояльнее, чем родители Дариуса. Не могла не знать. Она настолько не доверяет ему? — Это часть воспитания, — бесцветно сказала Одалия. Она смотрела только на свои руки на коленях, а в Аладоре билось иррациональное желание заглянуть ей в глаза. Можно подумать там были ответы на вопросы, которые он боится озвучить. Что с ним делали его чувства? — Ты же понимаешь, что сбегать из дома и плакать после разговоров с родителями это не нормально? — задал вопрос Блайт, доставая из шкафа полотенце. Она рисковала приобрести столько диагнозов и прекрасно знала это, но всё равно бросилась под дождь. — Да, но это ведь из-за того, что я плохо выступила... — тихо сказала Джордан. Одалия сама слышала насколько противоречивы её суждения? — Получается я тоже? — сделал вполне логичный вывод Аладор. Почему в её голове работали какие-то двойные стандарты для неё и всех остальных ведьм в мире? — это ведь общий проект. Но я сейчас нахожусь дома в тепле и относительном спокойствии. И мои родители не унижали меня за второе место. — Они хотят подготовить меня ко взрослой жизни, — упрямо проговорила Одалия, так и не ответив на вопрос. — Ладно, — вздохнул Аладор. Однажды он найдёт в себе силы обсудить кавардак, который творится в голове возлюбленной. Сейчас ни он, ни она не были в состоянии обговорить все тревожащие мысли, — ты замёрзла? — спросил Аладор, присаживаясь рядом, протягивая полотенце. — Немного, — пропищала девушка, принимая полотенце из рук. — У тебя ледяные пальцы, — сказал Аладор, игнорируя краску на щеках. Не было времени смущаться, нужно было как-то сделать так, чтобы Одалия не заработала что-то хуже простуды. — Да, хорошо, я замёрзла, — согласилась она, раздраженно кивая. Она терпеть не могла, когда её ложь раскрывали, — можно плед? — тише и мягче спросила она. — Можно под тёплый душ, — отрезал парень, поднимаясь с кровати. Он не собирался выслушивать отказы, — это будет эффективнее, — добавил он прежде, чем Одалия успела возразить, — и тебе явно нужно переодеться, иначе заболеешь, — Аладор не питал надежд, что его лицо чем-то отличается по цвету от кричежевичного джема. — Да... Я, наверное, смогу наколдовать что-то, — согласилась девушка, вставая за ним. — Я мог бы достать что-то из своих, всё равно я не ношу большинство из того, что покупает мама, — предложил таким же бескомпромисным тоном. — Спасибо тебе, Ал, — тихо и затравленно сказала Одалия. Он обернулся держа в руке футболку в шуршащей упаковке и наткнулся на влажный потерянный взгляд. Девушка всё ещё держала сложенное полотенце в руках, а с волос на платье капала вода. Он не мог раздражаться такому безответственному отношению к собственному здоровью дольше, чем секунду. Рука потянулась заключить дрожашие плечи в объятия, но Аладор впихнул в неё новую одежду. — Не за что, — коротко пожал плечами он. Ал постарался ободряюще улыбнуться, и увидел счастливую искорку в голубых глазах. Эксперимент удался, нужный результат достигнут! — я покажу где ванна.

***

— Так ты не первый раз сбегаешь из дома? — спросил Аладор, когда Одалия сушила волосы у зеркала. Ей удалось уговорить его не включать фен, они и так шумели, а она боялась разбудить старших Блайтов. — Да, — коротко ответила девушка. — Но почему ты не пошла ко мне в первый раз? — парень расправлял одеяло на наколдованном матрасе. Одалия замерла. Её руки опустились, она поправила сползающий рукав. В отражении она пересеклась взглядом с Блайтом. Он так и застыл нагнувшись, комкая в руках снятую простынь. Мысль, что он перестелил собственную кровать ради Одалии, так неприятно шкрябала в груди, но щеки заставляла алеть. Столько эмоций от одного действия... С влюбленностью девушка трудно справлялась, а сейчас не было сил противиться ей. Кошмар! Зачем она вообще пришла к нему? У неё крепкое здоровье, воспаление лёгких отняло бы максимум месяц... Блайт всё ещё смотрел в глаза через отражение в зеркале. — Мне было неловко, — честно ответила Одалия. Она слишком устала, чтобы что-то выдумывать, а тёплый душ разморил её. — Ты не доверяешь мне? — нахмурился Блайт. На его лице промелькнуло что-то болезненное, как у Дариуса в кафе вечером, но Аладор отвернулся и направился к шкафу. Одалия не успела поймать эту эмоцию,чтобы понять до конца. — Вовсе нет! Почему ты так решил? — её щёки покраснели ещё больше, она тоже отвернулась от зеркала и наколдовала расчёску. — Ты ничего не рассказывала мне про проблемы с родителями. Ночевать ты осталась у Дариуса, да и общаешься в последнее время чаще с ним. Когда мы работали над проектом, ты старалась побыстрее закончить всё и сбежать в библиотеку, — начал перечислять Ал. Как же ужасно и с ним поступала Одалия? Почему она не умеет дружить так же, как ребята? Она только портит всё в их компании. Может быть, мать права, и стоит оставить эту дружбу, уйти с головой в учёбу? Да конечно! Давно пора, сейчас бы не было всего этого кошмара. — Ты уверенна, что стоит так сильно дёргать? — спросил Аладор, возникнув рядом. Он, кажется, направлялся к выходу из комнаты. Одалия посмотрела на него, потом на расчёску в руке. Кажется, она неосознанно начала вымещать злость на себя на собственных волосах. — Ахах, да, извини, я задумалась, — нервно пролепетала она. — Ты можешь не отвечать, если тебе неприятна эта тема, — сказал Блайт с горькой усмешкой, — кстати, красиво вьются. Я думал они прямые от природы, — на его щеках промелькнули ямочки. Аладор так нелепо уводил тему разговора. Одалия посмотрела на него, но он только вздрогнул и продолжил путь в коридор. Она снова взглянула в зеркало. Титан, какие краснющие щёки! И Аладор считает, это... Красивым? Из отражения на неё смотрела миловидная девушка с правильными чертами лица и отвратительно вьющимися мокрыми волосами. Футболка снова сползла с одного плеча... Даже оно покраснело?! Аладор ведь спишет всё на жар, да? Вернулся парень удивительно быстро. Одалия с умилением вспомнила как тесно натыканы комнатки в двухэтажном домике Блайтов. Всю свою жизнь она провела среди длинных широких коридоров и огромных залов, но уютно она чувствовала себя в тесной мастерской Дариуса или на светлой кухне миссис Блайт. Аладор поставил горячий вексаль на низкую тумбочку у кровати. Рядом лежал какой-то научпоп о зельеварении. — Извини, ничего другого нет, — проговорил Блайт, усаживаясь на матрас. — А ты разве не будешь спать на кровати? — Одалия, конечно, понимала, что Ал не просто так перестелил кровать, но хваталась за последнюю возможность причинить меньше неудобств. — Нет. У нас нет гостевых, а отец спит в гостиной на диване, поэтому я не могу постелить тебе где-то в другом месте, — ответил Ал. — Но я... — Нет, ты и так достаточно пробыла на холоде, чтобы ещё и спать на полу, — в подтверждение его слов за окном прогремел очередной раскат. Шторм не закончится до утра. Крыть было нечем. Столько мороки из-за неё одной. — Прости, — проговорила Одалия, хотя прекрасно знала, что слова ничего не значат. Аладора, видимо, расстроила её реакция на вопрос, но он больше ничего не спрашивал. Только схватил с тумбочки научпоп и раскрыл по закладке. Одалия продолжила расчесывать волосы, но к горлу неожиданно подступил комок слёз. Мысль о том, что она обидела Аладора была такой мерзкой. Почему она причиняет только боль, всем кого любит? — Я доверяю тебе, — тихо произнесла ведьма. Расчёска исчезла из её руки, — просто мне сложно просить помощи у кого-то, — попыталась оправдаться Одалия. Она не врала, но это и не была вся правда. — Но у Дариуса попросить помощи проще? Даже несмотря на то, что ваши дома находятся на противоположных концах города? — заметил Ал, не отрываясь от чтения. Иногда он слишком много и хорошо думал. Переспорить его было почти невозможно. — Просто... — Одалия не могла подобрать подходящих слов. Как сказать, что она просто хочет понравиться ему, при этом не озвучивая своих чувств? — я не хотела выглядеть жалкой, — выдала она с вопросительной интонацией. Ал оторвался от книги и взглянул на Одалию. На его лице отразилась та самая липкая жалость. Теперь он понял какая же она слабачка, и тогда на кой черт она сдалась ему со своей глупой влюблённостью? — Ты не выглядишь жалко, — спокойно пожал плечами Блайт, — и я в принципе не считаю тебя жалкой. Если ты просишь помощи у друзей, это не означает, что ты слабая или ещё какая-то неправильная. Ты сильная и умная девушка, — сказал Ал, потупив взгляд, и кончики его ушей покраснели. Одалия уже видела этот жест. Не у Аладора, но надежда зажглась в ней в один миг. Даже слипавшиеся глаза перестали зудеть. Она широко распахнула их и часто заморгала. Аладор так и сидел, рассматривая рисунок на одеяле. — Я тебе нравлюсь? — пораженно прошептала девушка. Догадка была озвучена до того, как Одалия отругала себя за самонадеянность. Аладор нервно усмехнулся, передёрнул плечами. — Нет смысла это отрицать, — хмуро выдал Блайт, коротко подняв жёлтые глаза. Его уши зардели сильнее. У ведьмы не получилось сдержать восторженный визг. Страх разбудить старших Блайтов утонул в слепом ликовании. Её чувства взаимны! — Не пугайся так! Только не уходи в ночь, пожалуйста, дождись утра, — вскочил парень и оказался перед девушкой. Его щёки были почти бордовыми, как у Одалии в отражении несколько минут назад, волосы растрепаны, а глаза горели беспокойством, — можешь игнорировать меня, но только... Его просьба утонула в поцелуе. Сердце Одалии заколотилось о рёбра. Она ведь и целоваться толком не умела, только прижалась губами к его губам... Прикосновение это длилось недолго, но запыхаться и покраснеть подростки успели как после марафона. — Ты мне тоже нравишься, — прошептала Одалия, сверкая всё ещё немного опухшими, но счастливыми глазами, — я слишком смущалась, чтобы остаться у тебя на ночь. Когда ошеломляющий эффект этих слов спал, Аладор широко улыбнулся. Подростки захихикаои собственной неловкости. В ту ночь Одалия впервые за долгое время спала под тёплым одеялом с лёгкой улыбкой на губах, не беспокоясь о скором наступлении утра.