Абоминация

Одалия не хотела делать этого, но шар предсказаний показал, что сегодня самый лучший день для нейтральной концовки. Дальше хэппи энда не будет. Сначала было неловко, потом некогда, затем Дариус и Аладор поругались и начали игнорировать друг друга, а девушке осталось только обедать с лучшим другом и гулять после уроков с своим парнем, когда эти двое избегали друг друга. Теперь неумело развешенные по спортзалу огни выпускного слепили глаза, музыка била по ушам, а Дариус танцевал с каким-то парнем с трека бардов. Его рука в белоснежной перчатке (Одалия не сомневалась, что он шил костюм полностью сам. То, насколько хорошо все вещи обтягивали его накачанную фигуру, не мог заметить только слепой) ненавязчиво гуляла по плечу и груди партнёра. Аладор мучил взглядом пунш в бумажном стаканчике, притаившись у стены. Он здесь ровно до того момента, пока Одалия не соизволит отправиться за пальто в гардероб. Этот разговор нужен только ей. Парни уже всё решили, когда Аладор припечатал к стене Дариуса и запачкал его плащ сиреневой слизью. Их пути после той драки разошлись, но Одалия так и не сказала ничего своему лучшему другу. — Я украду один танец? — Одалия возникла между Дариусом и его спутником, тут же возмутившемуся такой наглости. Бард хмурил тоненькие белые брови, но пальцы девушки уже устроились на бархате рукавов пиджака. Ослепительная улыбка Дариуса растаяла вмиг, он даже не успел взглянуть на прощание на барда, как Одалия уже затянула его в танец. — А как же Аладор? — выгнул бровь парень. Одалия припечатала чужую ладонь на свою талию. — Он не танцует, — хитро улыбнулась девушка и извернула пару так, чтобы не задели другие выпускники. — В отличии от Дэвида, — заметил Дариус, демонстративно выискивая в рябящей цветной толпе барда. На его лице появилась мягкая извиняющаяся улыбка, будто просящая понимания и сочувствия. Было несложно догадаться, что он оправдывался перед спутником за поведение подруги. — А как же я? — рука Одалии оказалась на смуглом затылке. Пусть этот бард думает что хочет, вряд ли Одалия встретится хоть с кем-то из этих неудачников ещё раз. — А моё желание никого не интересует? — возразил Дариус, но последовал за Одалией в такт музыки. — Да брось, когда мы ещё потанцуем так? — она извилась змеёй в его руках и снова поймала его взгляд. — Это утешительный танец на прощание? — Дариус перенял главенство в танце, и повернул пару. В его глазах сверкнула такая же смеющаяся наглость. — Смотря для кого, — мурлыкнула куда-то ему в шею Одалия, окончательно забывая про личное пространство Дариуса. — Сколько в тебе стаканов пунша? — его ладонь оказалась на оголенном плече, чтобы отодвинуть. — Не будь таким занудой, — смешливо ответила девушка, самостоятельно отстраняясь. Она впилась взглядом в него. Подростки замерли. Одалия так хотела запомнить этот осторожный, но весёлый взгляд перед тем, как их пути разойдутся навсегда. Она ещё увидит его на обложках книг, на агитках вступления в ковен мерзопакостей и в модных журналах, да и Дариус увидит рекламные баннеры с её компанией, но это будет холодный взгляд в объектив, глянцевая улыбка и отретушированные морщины. Ни поплывшей подводки, ни испарины под залаченными тёмными волосами, ни капли детской искренности. Дариус первый вспомнил, что они вообще-то танцуют и сделал шаг вперёд, а музыка сменилась на медленный танец. — Дэвид простит меня? — из-под ресниц сверкнули два сапфира. — Я всё свалю на тебя, чтобы он ненавидел тебя до скончания веков, — ответил Дариус, заключив бледную кисть в замок. — Ну вот и замечательно, — улыбнулась Одалия, устроив голову на груди. Надо было положить другую руку на плечо, но она обняла его до хруста рёбер. Это был финал, а она так не хотела прощаться, — у вас всё серьёзно? — спросила она, медленно двигаясь вслед за Дариусом. — Я не мог прийти один, — ответил он, — и вам не хотел мешать, — добавил, немного помолчав. Одалия очень хотела сказать, что он не мешает, но Аладор боялся брать её за руку под столом в кафе, если Дариус сидел напротив. — Я не напрашиваюсь, но позовёте на свадьбу? — спросил Дариус с усмешкой, когда начался припев. — Если она будет, — грустно проговорила Одалия, а внутри всё сжалось. Эмма Джордан ничего не хотела даже слышать про Блайта. "Лучше уж тот модник-неудачник, чем этот неотесанный вояка. Лупить всех подряд на Дуэлях Боунс-Боро много ума не надо!" — Что значит "если"? — отстранился Дариус и удивлённо взглянул в глаза Одалии, — если вы не поженитесь, я лично прокляну вас, и метка ковена не помешает мне это осуществить, — произнёс он, и никто бы не усомнился в серьёзности его намерений, — я не для того принёс нашу дружбу в жертву ваших отношений, чтобы не напиться на вашей свадьбе как тот самый бедный лучший друг невесты, — драматично закончил парень, заставив Одалию улыбнуться. Как же она будет скучать! Любовь не сможет никогда залатать эту дыру в сердце полностью. — Хорошо, ты будешь первым, кто узнает, — пообещала Одалия, в груди разливалось тепло. — Это что, слёзы? — пальцы в перчатках приподняли острый подбородок ведьмы. Её голубые глаза сверкали в огнях выпускного, и блестящие тени были не причём, — не надейся так легко избавиться от меня, — в своей манере отшутился Дариус, — это не конец, слышишь? Мы просто станем видеться реже и станем ужасными занудными взрослыми с супер важными рабочими делами. Медленная музыка закончилась, а Одалия всё ещё сжимала Дариуса в объятиях. Кажется, её тушь осталась на его белоснежном пиджаке, и он заметил это, но не прокричал ей вслед ругательство. Это обнадеживало. Как и то, с какой нежностью он пригладил её волосы на прощание. Она вприпрыжку неслась из Хексайда гулять по ночному городу под руку с Аладором, а на лице сверкала улыбка. В день выпускного Одалия Джордан была действительно счастлива. *** Презентация новых Абоминатронов прошла успешно. Аладор завороженно наблюдал из-за кулис за своей девушкой, которая чувствовала себя на сцене, кажется так же, как он себя в мастерской. В своей среде, где всё изведано, понятно и даже дышится легче, вопреки душноте зала, заполненного репортерами и инвесторами. Так же сверкая улыбкой, она позже отвечала на вопросы и раздавала контакты. Это был блестящий успех, Аладор не сомневался, что все эти богатые снобы захотели приобрести уникального охранника и помощника по дому. После презентации Одалии он сам захотел наскрести с остатков стипендии хотя бы на запчасть от этого прекрасного чуда техники. Но это было не финальное выступление на вечер. Теперь Аладору предстояла одна речь, которую он репетировал около двух месяцев, но в самый ответственный момент, как и в средней школе у доски, все правильные слова вылетели из гениальной головы. Ресторан стоило выбирать с другим освещением, чтобы не было видно краснеющих щёк и испарины на лбу, но отступать было некуда. Два месяца назад Аладор купил кольцо, неделю назад забрал из ателье смокинг и в тот же вечер забронировал столик, чтобы отпраздновать успех презентации (в ораторских способностях Одалии он не сомневался, техническая сторона процесса не оставляла сомнений), утром старательно пытался придать отражению идеальный вид, и теперь отступать было некуда. До выхода из зала было далеко, да и на дрожащих ногах он бы не дошёл, под начищенными туфлями сверкала плитка, а напротив сидела его (О Титан, пусть это будет правдой!) будущая жена. — Ты наверняка знаешь зачем я тебя позвал, — встречаться с девушкой-оракулом и удивлять её сюрпризами почти невозможно, но Одалия сидела, прекрасная в очередном сиреневом вечернем платье на мягком диване ресторана, и улыбалась, выжидающе сверкала глазами. Он знал это заинтригованное выражение лица, значит всё шло хорошо. Ладони от этого, конечно, не стали потеть меньше. — Я избегала любых предсказаний с тобой, ты ведь просил, — сказала она. — Одалия, — Аладор опустился на колено, но это было похоже на прыжок в бездну. Его накрывали лавиной теплота и нежность, трепет перед любимой девушкой, но он старался преобразовать все зашкаливающие чувства в слова, — мы были с тобой вместе со средней школы, и я тогда и подумать не мог, что ты будешь моей девушкой однажды. Я не умею говорить так же красиво как ты, но... — он запнулся. Щёки горели, а галстук сдавливал горло, но Одалия только внимательно слушала, ободряюще улыбаясь, — ты моё вдохновение. Без тебя мои изобретения никогда бы не стали такими, какие есть сейчас. Я бы не стал без тебя тем, какой я сейчас. Ты делаешь каждый мой день лучше. Ты самый лучший подарок Титана мне, и я надеюсь, что ты окажешь мне честь продолжить наш путь вместе. Одалия Джордан, — он сделал паузу, чтобы вдохнуть и успокоиться, — ты станешь моей женой? Руки сами открыли коробку с кольцом, Аладор только отсчитывал секунды до отступления, потому что девушка молчала. Она ведь не обязательно должна согласиться, верно? С чего он взял, что... — Я согласна! — счастливо ответила Одалия, обвивая его шею тонкими руками. Он заглянул ей в глаза. В этих голубых омутах было столько восторга и нежности. Он не сдержал трепетного, мягкого поцелуя, да и кто бы остановил его? Теперь Одалия — его невеста. Теперь они официально сплетают свои жизни. У них всё будет отлично ближайшую вечность. *** Ночь проглатывала цвета, но не звуки. Ветер в распахнутом окне шуршал, звенел лес за забором поместья, и кричали ночные птицы. Одалия совершила последний манёвр по черепице, заклинанием захлопнула окно своей комнаты и мягко спустилась на землю. Каблуки звонко стукнулись о плитку садовой дорожки. В длинных окнах гостиной погас свет, шторы демонстративно задёрнули. Волосы Одалии были растрёпаны, плечи устало опущены, но лицо переполняла решимость. Она злилась, между бровей залегала морщинка, но губы не дрожали. По своему обыкновению она могла бы начать истерить прямо сейчас, и Аладор бы понял всплеск эмоций. Он с улицы слышал как кричала Эмма Джордан, швыряя на пол дюжину улиток. Вместо слёз Одалия только вскинула голову, видимо, прощаясь с этим местом навсегда. — Точно не хочешь ничего им сказать? — спросил Аладор, призывая мерзость, чтобы та перенесла вещи в его дом. Вряд ли у них будет путь назад. Он аккуратно снял лямку с усталого плеча, и перекинул дорожную сумку в лапы мерзости. — Нет. Что бы я ни сказала, это ничего не будет значить для них, — ледяным тоном отрезала Одалия. «Ничтожество! Лучше бы мы отказались от тебя ещё в роддоме. Ты правда думаешь, что какие-то миллионы улиток смогут окупить наш труд и твою неблагодарность?!» Темнота скрыла два силуэта, перелетевших на иллюзии через забор, но унесла с собой и звенящий визг в голове осиротевшей в ту ночь девушки. Одалия оставила в гардеробе пылиться сотню нарядов, а среди полок и старых книг — тысячу секретов семьи, но вечное детское одиночество последовало сквозь дремучую ночь за ней. *** Звёзд в окне было ровно триста восемь. Одалия с прилежностью самой лучшей первокурсницы Высшей школы дьявольского менеджмента пересчитала точки на небе в третий раз. Сон всё так и не приходил. Это была первая ночь в доме Блайтов после побега, и она медленно перетекала в утро. Над треугольными крышами маленьких домиков медленно бледнела полоска рассвета. Рядом на кровати сопел Аладор. Даже он, обычно зависающий в мастерской над экспериментами до утра, заснул. Его губы были подернуты безмятежной улыбкой, вечно сведенные к переносице брови разглажены. Аладор так красив в этом моменте спокойствия. Одалия могла только молить Титана, чтобы теперь всё было хорошо, как они вместе мечтали. За спиной остался ад длиною в детство и юность, впереди ждали свадьба и семейная жизнь, сопряженная с развитием бизнеса. Прощаясь с родовым поместьем, она пообещала себе, что теперь, под её руководством, всё будет идеально. Та встреча с матерью была последним просчётом в её жизни. Одалия надеялась отдать этот несчастный огромный мешок денег отцу и тихо скрыться в ночи, но Эмма Джордан застала дочь в комнате, собирающую немногочисленные вещи в сумку. Весь модный гардероб девушка оставила там, где он хранился с самого начала. С собой уносила только купленное на честно заработанные улитки. Все семейные реликвии, тайны и скелеты должны были остаться в шифоньерах на мощных ножках с витиеватой резьбой. Захлопнуть тяжёлую дверцу и никогда в жизни больше не видеть их. Она отрекалась от наследства этой семьи, будучи единственным ребёнком. Хотелось верить, что так она спасала несколько десятков ведьм от влияния их семьи и их бизнеса. — Ты никуда не пойдёшь! — вместо приветствия воскликнула мать, когда увидела дочь, но Одалия приняла решение ещё до поступления в Высшую школу. Никаких Джорданов. Она лучше будет ведьмой без фамилии, чем будет иметь что-то общее с этим родом. Ей хватит сил и умений добиться всего самой, благодаря (хотя Одалия бы при случае возразила, припоминая слова Дариуса, что скорее всё же "вопреки") жестокому воспитанию она научилась выживать и выгрызать себе место под солнцем. Мать может выбросить тот "откуп", раздать его обездоленным или переплавить в статую себе, как родителю десятилетия. Одалии безразлична его судьба. Вечный страх оказаться второй в рейтинге навсегда останется с ней и никакие сборы с продаж его не вытравят. С другой стороны, не он ли двигал всю жизнь Одалию к победе? Свиток, лежащий на подоконнике, засветился от нового сообщения. «Привет новоиспеченной миссис Блайт! Конечно я приду, ещё спрашиваешь... Да будет тебе известно, что я начал рисовать эскиз костюма ещё до выпускного! Так что я не виноват, если окажусь более неотразимым, чем твой женишок. Аладору, кстати, мои привет и соболезнования. Семейная жизнь — отстой. 👎» Одалия усмехнулась. Дариус как всегда в своём репертуаре. На лицо девушки упал первый лучик солнца. *** Одалия со слезами на глазах листала альбом, который миссис Блайт подарила ей на свадьбе. На старом снимке Аладор спал на полу и держал за руку Одалию, сопевшую на его кровати. — Миссис и мистер Блайт умеют делать подарки, — сказала Одалия, утыкаясь горящим лицом в плечо Аладора. — Ты про нас? — усмехнулся он, приобнимая свою жену. Даже в мыслях это звучало прекрасно. Одалия Блайт. Та самая Блайт ткнула его под рёбрами вместо ответа. — А что? Ты теперь официально моя жена, — улыбнулся он, соприкасаясь с нею лбами. В её глазах плескались безграничная любовь и восхищение, и Аладору даже не было страшно показывать свои чувства. Он нежно заправил зелёную прядь за острое ухо. — Да-да, ты говорил об этом весь вечер, — протянула Одалия. — Мне просто очень нравится этот факт, — он снова притянул её, сжал в объятиях и поцеловал в макушку, пока девушка пищала что-то про возможность уронить альбом. Свет полуденного солнца сверкал в зелёных прядях Одалии. Он заполнял всю комнату, отражался от белых стен гостиной Блайтов и подчеркивал молочно-белую кожу девушки. На щеках с очаровательным румянцем проступали редкие веснушки, и Аладор мечтал сосчитать их поцелуями. А гордый статус молодой семьи легко исполнял это и ещё пару десятков желаний. Абсолютно никто на Кипящих Островах не запретит Аладору Блайту оставить россыпь лёгких поцелуев, если он пожелает. — Думаешь, мы сможем быть такими же хорошими родителями, как твои? — вдруг спросила девушка. Она никогда раньше не задумывалась о детях, и в груди Ала встрепенулась надежда на тихую семейную жизнь. Она повернулась в объятиях, и один обеспокоенный мороз её голубых глаз стёр патоку эйфории в тающем сердце Аладора. — Конечно, — не задумываясь, кивнул он. Они были вместе, а значит теперь могли свернуть горы. Один факт принадлежности к этой прекрасной девушке делал его всемогущим, но Одалия, кажется, не разделяла его приторно-оптимистичного настроя. В её умной голове перебирались варианты всех ошибок, которые она могла допустить при воспитании, очевидно, — хэй, не беспокойся мы справимся. Вместе.