Абоминация

Фонарики из глифов света парили между ветвей, иногда отскакивая от праздничных лент. Тёмные деревья шелестели на фоне розового вечернего неба. Молодые ведьмы стояли во дворе нового коттеджа Аладора. — Вот мы и доросли до того, чтобы праздновать день рождения с родителями. Одалия услышала смех Эдрика, когда сняла шлем. — Не надейся, что я забуду твоё выступление на столе в шестнадцать лет, — широко улыбнулся рослый парень с одним рогом и похлопал именинника по плечу. Эмира хихикнула. — Это меньшее из того, что он творил в то время, — проговорила она. — И я ни о чём не жалею, — выпрямился Эдрик, — но вспоминать об этом не будем. Хотя бы при родителях, — и картинно повёл бровями. — Привет всем, — Одалия одарила улыбкой троих. Смуглый парень кивнул и сделал шаг в сторону, Эм улыбнулась в ответ, Эдрик неловко помахал рукой, — с днём рождения, мои хорошие! — проговорила она и щёлкнула пальцами. На газоне рядом со столами возникли две подарочные коробки с фиолетовыми лентами. — Мама, не стоило! — тут же всплеснула руками Эмира и сделала несколько шагов к женщине, — спасибо огромное, но не стоило, — сказала девушка, заключая мать в объятия. — Да, мам, есть ведь доставка, — кивнул Эдрик, подходя к ним. — Я должна была сама убедиться в сохранности ваших подарков. — Спасибо тебе, — тихо проговорил парень, а потом чуть громче произнёс, — да-а, вряд ли хотя бы одна доставка будет соответстветствовать твоим высоким стандартам. Эмира улыбнулась, уголки губ Эдрика тоже дрогнули. Ему всё ещё было сложно расслабиться и отпустить себя полностью рядом с Одалией. — Когда речь идёт о вас — да, — ответила женщина, проглотив сконфуженное междометие. Она посмотрела в лицо Эдрику, пытаясь считать стоит ли за этой шуткой обида, но он резко смутился и перевёл взгляд на Эмиру. Девушка тут же перехватила нить разговора, чтобы сгладить неловкий момент. — Твои высокие стандарты сделали меня непобедимой, — сказала она с улыбкой, и в её глазах (таких же как у отца) промелькнули искорки веселья. Если она говорит о прошлом с юмором, это хороший знак, ведь так? — если бы не чей-то парень, — на этом слове она ткнула Эдрика локтем, — я бы уже была главой ковена, если не Императором, — засмеялась Блайт. Одалия тоже улыбнулась, Эдрик благодарно кивнул. — Я в тебе никогда не сомневалась, — сказала ведьма, заставив дочь смутиться. В этот же момент рядом с низким забором грузно приземлился грифон, и кто-то воскликнул: "О титан! Неужели мы припарковались с первого раза?!" Ему вторил другой голос: "Я здесь не при чём..." — А сейчас вынуждена вас покинуть, — проговорила девушка и ушла к грифону. Одалия проводила взглядом Эмиру Блайт. Она выросла в прекрасную девушку, и Одалия сама не могла понять почему старательно раньше искала в ней недостатки. Так боялась, что их заметит кто-то другой и обидит её девочку, что сама стала собственным кошмаром? А Эмира тем временем, сверкая обворожительной улыбкой, приветствовала других гостей, лавируя между столами и группами уже собравшихся ведьм и демонов. На ней было элегантное вечернее платье, обволакивающее фигуру, которое в сочетании с плавными жестами рук в длинных бархатных перчатках, превращало девушку в изящный струящийся силуэт. — Не могу пошутить так же, как Эм, — подал голос Эдрик и посмотрел в глаза Одалии, явно пересиливая себя, — но я рад, что ты снова с нами, — на его губах заиграла неловкая улыбка. Он вынул руки из карманов, расправил плечи и открылся для объятий. Её мальчик был таким взрослым. Выше неё на почти полторы головы, он наклонился, чтобы обняться. Одалия неуверенно прижала сына к себе. Это ведь должно быть нормальным жестом в семье, почему она не может вспомнить когда обнимала хоть кого-то из детей в последний раз? — Спасибо, мне не хватало этого в детстве, — проговорил Эдрик, отстраняясь. — Эдрик, я должна попросить у вас прощение за... — начала говорить женщина, и в горле появился ком. — Не надо, — со всё той же слабой, но такой тёплой и принимающей, немного смущенной улыбкой сказал Эдрик, — я смог отпустить это, мам. У Одалии сжалось сердце от его слов. Её воображению было неподвластно что стоит за принятием и всепрощением сына. Через что она заставила его пройти... — Я не виню тебя, — улыбка сошла с его губ, он снова засунул руки в карманы идеально выглаженных брюк, — больше нет, — тише добавил Эдрик, — поэтому давай прекрасно проведём сегодняшний вечер. — Конечно, сегодня ваш день, — улыбнулась Одалия. *** — Отлично выглядишь, — глубокий баритон разлился за спиной, заставив вздрогнуть. Одалия медленно обернулась и поражённо ахнула. Аладор... выглядел прекрасно. Он отрастил короткую бороду, поработал над осанкой и подобрал (вряд ли самостоятельно) шикарный костюм. — Если ты пытался отомстить всем, кому не нравилась твоя внешность, у тебя отлично получилось, — вместо комплимента сказала ведьма. — Что? — не понял Аладор, а потом ухоженные ровные брови взлетели вверх, — а-а, ты об этом? — он неловко провёл рукой по красному пиджаку, под которым скрывалась чёрная скромно расшитая кофта с высоким горлом, — это всё Дариус. Заставляет меня носить всё, что не идёт ему, — неопределённо подвигал пальцами он, но на лице появилась польщённая улыбка, — но только по праздникам, — бодро добавил он, — больше я не вынесу. Одалия хихикнула. — Над шутками была проведена серьёзная работа, — сказала она. — Я всё ещё в процессе. Эту несколько минут придумывал, прежде чем подошёл, — улыбнулся маг. — В любом случае прогресс очевиден, — пожала плечами Одалия, улыбаясь. — Не хочешь потанцевать? — спросил Аладор, неловко предложив руку. На его скулах появился румянец. У Джордан перехватило дыхание. Она не надеялась даже на приветствие от Аладора, и была к этому готова, после всего, что было между ними, но сейчас он стоял перед ней, краснея, предлагал один танец на дне рождении их детей. Разумеется, её беспокоила природа таких чувств. Они обсуждали с мистером Вертебратом некоторые вероятные синдромы, и она припоминала некоторые эпизоды из детства Аладора... — Я не настаиваю, извини, если... — голос Аладора вырвал её из раздумий. — Постой! — Одалия схватила ладонь, которую смущенный он, уже собирался убрать в карман пиджака, — конечно, пойдём! "Титан, пусть в темноте не будет видно моих щёк", — помолилась ведьма. Аладор хорошо танцевал медленные танцы, и каким-то чудом танцевать он стал даже лучше. А вот Одалия несколько раз стукнулась носком балетки об чужой ботинок. — Ученик превзошёл своего учителя, — усмехнулась она. — Просто у меня был отличный учитель, — широко улыбнулся Блайт в ответ. Аладор заглянул в глаза Одалии. И на миг им двоим показалось, что они снова в старой комнате, за окном ливень, и они не могут связать и пары слов о своих чувствах. Но это осталось приятным воспоминанием, они жили дальше. *** — Мама, — голос Эмиры заставил женщину обернуться. Солнце уже упало за горизонт, и макияж и блестящее платье дочери переливались в свете множившихся огоньков глифов света. Девушка схватила себя за локти и повела плечами, — нам нужна помощь с тортом, а папа пока занят с фейерверками, — она глубоко вздохнула, — поможешь нам? Там нужно только перенести тарелки, но наша магия... — Конечно я помогу, — прервала Эмиру Одалия. Ведьма тепло улыбнулась дочери, хотя её и задело то, как она начала оправдываться. Между ними всё ещё случались моменты, которые напоминали об ошибках Одалии. Даже когда они исчерпают себя, вряд ли Джордан перестанет себя винить. Она зашла на террасу вслед за дочкой. Из динамика свитка в руке Эдрика, стоявшего спиной, доносился знакомый голос. —...я вас, конечно, безумно люблю, но идите к Белосу! Я не стану потакать ей, в отличии от вас. Что это за внезапный приступ? Эмира сорвалась, чтобы обратить внимание Эда на них, но Одалия задержала её за плечо. Эмити тем временем продолжала кричать: — Снова нужно помочь кому-то разрушить наш мир? Или она пробует новые заклятия? На вас точно нет гипноза? На лице обернувшейся Эмиры было столько растерянности, что Одалия не могла сказать от чего ей больнее. — Я не знаю чего вы добиваетесь этим спектаклем с прощением и извинениями и игрой в материнскую любовь. Вы прекрасно знаете через что мне пришлось пройти. Она просто отыгрывалась на мне. Люди, которые действительно вас любят, не поступают так десятилетиями, чтобы потом извиняться. Нет! Всё, что она заслужила — жалкую смерть и презрение посмертно. Всё. К Белосу. Я не хочу больше разговаривать об этом. Она забрала свиток из пальцев, резко обернувшегося сына. — Я понимаю почему ты так жестока, принцесса. Надеюсь, что у тебя все хорошо, — сказала Одалия и отменила вызов, а в глазах у неё стояли слезы. Она пожинала плоды собственной жестокости. Что бы кто ни говорил, Эмити была горько права — Одалия заслужила это отвращение. *** Боунс-Боро в полдень выглядел как оживленная улица городка Луз. Аладор был там лишь один раз, когда Эмити решила познакомить его с матерью своей девушки, но был восхищён потоком железных повозок, рядами цветастых высоких домов, обилием зелени и толпами однообразных людей. Мост перед его новым офисом то и дело пересекали повозки, тут и там мелькали школьники на палисманах. В кафе, где он проводил теперь каждый обеденный перерыв, были заняты столики даже на улице, несмотря на ветреную погоду. Эмити возникла из кокона мерзости, (трюк Дариуса немногие смогли повторить после Дня Единства), у края моста, на середине которого её ждал отец. Они кое-как выкроили время, чтобы встретиться. Аладор ушёл пораньше с обеденного перерыва, Эмити даже не меняла одежду из людского мира. Тем не менее, ему было необходимо поговорить. Тревога не унималась в груди с тех пор, как он увидел слёзы Одалии и растерянных близнецов на их дне рождения, а, когда Эмира объяснила чуть позже произошедшее, скребущее чувство заставило встретиться с младшей дочерью. Она всё ещё держала дистанцию, хотя и согласилась на редкие объятия. С её переездом в мир людей встречи сократились до раза в месяц. — Спасибо, что пришла, Эмити, — проговорил маг, заключая дочь в объятия, — как Луз? — У нас всё отлично, — улыбнулась она, — ты сказал, что хочешь серьёзно поговорить со мной. Мне надо будет бежать через полчаса. — Мне тоже, — понимающе кивнул Аладор, — Дариус пустит меня на ткань и стразы, если мы не доделаем новый двигатель до вечера, — мужчина выпрямился и посмотрел на воду в канале. Блики бежали по зеленоватой ряби, — прежде чем ты начнёшь кричать, хочу сказать, что я действительно поддерживаю твоё решение переехать и отказаться от жизни на Кипящих Островах, — он перевёл взгляд на дочь. Улыбка пропала с лица, она заметно напряглась. — Это насчёт того разговора с Одалией? Эмира сказала мне, что произошло, и я не отказываюсь от своих слов, — твёрдо произнесла Эмити, скрестив руки на груди. — Когда-то я думал точно так же, как ты, но, — он сделал акцент на противопоставлении, — если ты считаешь, что кто-нибудь объяснял нам как растить детей, ты ошибаешься. Девушка отзеркалила его предыдущее движение и молча смотрела на блики, бегущие по воде. Аладор продолжил. — У тебя никогда не было любящей матери, это правда, — с горечью произнёс он, — но ты не видишь того, как Одалия стремится исправиться. Почему мне ты готова дать второй шанс, а ей — нет? Девушка резко повернулась, сверкая глазами. Вся натянутая фигура показывала как неприятен ей этот разговор, но Аладор только приподнял одну бровь, и Эмити, тяжело вздохнув, ответила: — Потому что не ты называл меня неудачницей, терроризировал Эда и Эм, наказывал за каждый провал. Не из-за твоих комментариев Эд страдал от рпп, а Эмира сиала невротиком, — спокойно начала перечислять девушка, — не твоими трудами я провела половину школьной жизни в абсолютном одиночестве, — её голос дрогнул, — не ты пытался помочь Императору уничтожить наш мир. — Но я и не останавливал твою мать. Подумай на досуге о том, кто из нас виноват больше, — он внимательно посмотрел в глаза дочери. Её лицо в тот момент приняло то же выражение, что и в детстве, когда она задумывалась над сложной загадкой. Аладор надеялся, что она решит эту головоломку из чувств быстрее, чем он. Его дети в этом были явно лучше него. Он улыбнулся и провёл рукой по плечу Эмити, — мы любили вас так, как умели, Миттенс, — сказал он с долей вины, — дай Одалии шанс научиться выражать свою любовь по-другому. *** Несколько лет назад Одалия Блайт уничтожила бы любого, кто влез бы в её распорядок дня, но сообщение Эдрика субботним утром заставило счастливо улыбнуться. "Привет, мам! Не хочешь выпить чаю у нас? Миттенс приготовит кексы с феями для всех))"