Как стать вампиром?

Этот текст мог бы начаться, как стереотипная сага: Ночь накрыла ненавидимый прокуратором город*, и картинка сменилась: теперь детали либо очень выделяются, либо ушли в тень. Очень яркая белая ладонь на темном дереве столешницы. Очень тёмные глаза на белом лице, смоляные пряди, аристократично падающие на лоб, и... — Да ебтваю мать, какого ж гребаного Хогвартса палочку всем в зад, ты пялишься, словно я волшебный эльф? Выводит из ступора, верно? Хосок даже головой встряхнул, чтобы перестать думать клишированно, и вернуться в реальность. Ему только что заявили, что сидящий напротив и матерящийся как сапожник чувак — вампир. Ага, щааааз. Он допил своё пиво и ещё раз посмотрел на собеседника: — А сколько тебе лет? Тот фыркает: — Второй по частоте вопрос. Не особенно много, не надейся. Почти сотня. Хосок с интересом разглядывал собеседника. Ему не было страшно, но было тааак любопытно, что аж уши шевелились. — Погоди, то есть ты из тех самых Минов*?! Юнги поиграл кольцом на пальце: — Да. Мрачная история с бабулей, и потом всё такое... Какая разница? — Ну, как, не каждый раз удается поговорить с вероятным императором! Это же феноменально! Юнги снова хмурится и морщит нос; не только потому, что смущён и зол, нет. Его сюда привел запах. Он осторожно тянет в себя воздух: ну вот, оно! Оно сидит прямо напротив, и благоухает на весь бар, нет, не пивом с чипсами, как можно было бы предположить, а вполне себе едой. Юнги сглатывает, и вертит в пальцах стакан; ни глотка вина он не выпил — не вкусно, ну не любит он вино. Тем более, когда голоден. Хосок продолжает что-то нести на тему великих людей, ещё про встречи, красоту, которая спасет мир, и... — Чувак, ты пахнешь, как... как бы тебе объяснить, хм. Что ты любишь есть больше всего? — Чаджанмен. И гамбургеры! — Ты пахнешь, как Макдональдс для голодного. Я просто хочу есть. И черт его знает, почему я вообще с тобой про это все заговорил, и как теперь тебя есть. Хосок фыркает, глядя в черные глаза напротив. Тоже мне, вампир. Херь какая-то. — Ну, тебе ж не обязательно меня убивать? — кусает щеку изнутри, толкает ее языком, пальцы сплетает... Нервничает, короче. Юнги ухмыляется, показывая один клык: — Не обязательно. Могу потаскаться с тобой, как с сухпайком. То есть живпайком. Короче! Кормом. — Два. Миллиона. Вон. — Хосок сплетает пальцы и устаканивается, глядя на вампира. — Чего?.. — Два миллиона вон в день, и я готов. — Он глотает пиво большими порциями, чтобы у вампира было время подумать. Ну то есть как вампира... у этого.. как его.. Ну в общем, щас отвалит чувак просто. Юнги мысленно прикинул, во сколько ему обойдется этот деликатес. Скрипнул зубами, вспомнив, что сам сравнивал эту сраную сцену запахов с Сумерками. Это реально было как в кино, он просто пришел в этот бар, сел, заказал вина для виду. Присматривал себе жертву на вечер, тупо пожрать, ну и секс, если повезет, и тут кондей повернулся в его сторону. У Юнги ноздри раздуло, как у чернокожего, не иначе, он принялся искать. И нашел: дрищеватый парнишка, кардиган на голое тело, удобные штаны, кроссовки яркие, какие-то браслетики, сумка смешная, и он пританцовывал что-то явно свое, пока ждал пиво. Улыбается во все стороны, волосами встряхивает, а запах прямо Юнги в лицо бросается... Черт, он думал, что его сорвет с места, чтобы этого малого разложить прямо на барной стойке, и пить, пить, пить, а потом тр... Так, стоп. Это было что-то новое, и именно это затормозило его. Юнги судорожно анализировал ощущения, чтобы как-то найти решение, и все это время неосознанно пялился на парнишку. Ну, он и подсел. Спросил, какого хрена тот пялится, и хохотал еще. Что поделать, если существуют такие запахи!? У всех есть! У людей тоже. А у вампиров есть деньги. Вообще-то, если бы не бабуля Мин, хрена с два у него бы сейчас они были. Но... что есть то есть - Юнги богатенький буратина. И дом себе купил новый. Переехал, чтобы соседи перестали думать о его внешности и возрасте. — Хм. По рукам. Но ты даешь мне первую дозу прямо здесь. Не бойся, это не больно. — Он ухмыляется одной стороной губ, и уставился глаза в глаза. — И молись, чтобы я смог остановиться. Ты для меня огромный сексуальный гамбургер. Так бы и сожрал, прямо здесь, прямо на стойке, пока ты не попросишь пощады... Юнги сам себя остановил, взглянув на своего визави, у которого челюсть отвисла: — Ты питаешься хоботком, что ли? — Хосок ржет. Хохочет, чтоб напряжение снять, не иначе. Юнги мысленно себе оплеуху влепил, что не может сдерживаться в присутствии этого... деликатеса, мать его, и продолжил: — Так вот. Пока не попросишь пощады, хех. Впрочем, если ты боишься... — Два миллиона вон. И я весь твой! — Хосок игриво закинул ногу на ногу, и откинулся на стуле. — По рукам. — Юнги протягивает изящную ладонь, и на удивление крепко жмёт удивлённо протянутую навстречу. — Хён, хён, хён, а ты умеешь бегать так же быстро, как Эдвард из Сумерек? Хён! А можешь рукой фургон остановить? А оборотни существуют? Хён! — Хосок скачет вокруг Юнги, как ребёнок, сказывается эйфория после укуса ("Не больно, приятно, ещё и кайф после, офигеть, хён!!"). — Я начинаю жалеть о нашем уговоре, человек. С этими словами он хватает Хосока, кидает через плечо и прибавляет ходу: Хосок орет от испуга и скорости, Юнги смеётся тихо. Хоби привык. Сначала было очень страшно, он был твердо уверен, что никаких вампиров не существует, и решил, что это будет секс на ночь, чувак про это намекал сразу, странный. Правда, со странностями, но что сделаешь. Как он там? Сексуальный бургер. Охуеть. Между прочим, Хосок, и так стройный, похудел! Я тебе покажу, бургер... Интересно, как он вообще ткнул так вот в случайного человека в баре и попал в гея? Отличный радар. Просто отличный. Ему бы такой. А то частенько промахивался... Хосоку Мин определенно сразу понравился, а принятый ЛСД только добавлял огоньку, и полностью снимал тормоза, а ещё и королевская кровь!.. Нет, это определенно его тип: тонкие черты, глаза этой удивительной формы, когда то ли рысь то ли кот, то ли другой хищник, спокойный, тихий, уравновешенный, скрывающий внутри ебаную бурю. Теперь Хосок хотел только одного: жить с ним всегда. Правда, кормом не особенно прикольно потому, что корм стареет и портится. Юнги рассматривает Хосока, пока тот спит: малышонок, Господи. Сексуальный, болтливый, вредный, заботливый, упорный, громкий малыш, который меняется на публике — звезда, да и только. Они вместе уже месяц. Если бы Хосок не влипал регулярно в истории, было бы идеально. Но он не умеет по-другому! Налетел на соседей, испугался их мастиффа, который играл неподалеку, — Хён, я как Бэлла Свон, да? Капец. Тогда я знаю твой ответ, ты как Эдвард мне откажешь, да? Хорошо, что мы не в ебучем романе, и умеем говорить словами через рот, правда? Я хочу стать вампиром. Это же можно, да? Юнги молчит. У него слишком много вопросов, например, что станет с этим запахом, который так ему нужен. Жизненно. Он ночью лежит рядом с Хосоком, уткнувшись носом в его плечо или волосы, и ему мало. Мало! Это все его! — Давай позднее вернёмся к этому, Хо. Он хмурится. Хосок тоже. Но у Хоби есть план. Хитрый. Очень хитрый план. Потому он продолжит улыбаться, танцевать и быть рядом. Ведь он молодец! Он нашёл выход. Юнги придется сделать его вампиром. При-дет-ся. — Хён, а чего еще умеют вампиры? Может, вы как в настоящей крови, на солнышке подыхаете все же? Хотя мы вроде как были с тобой на улице... А я не фея... — Фей, угу. — Юнги фыркает. — Хён, хён, а чтобы сделать вампиром, нужно в гробу лежать вместе, да? — Ну... в гробу можно... не уверен, впрочем, что ты станешь вампиром, и что прямо "лежать", но идея интересная... Дальше Юнги не особенно слушает, потому что тащит Хосока в свой чудесный прекрасный гроб. Большой. Почти двухместный. Ну, чтоб можно было в телефон пыриться. Закрылся от всех — и ура. Раньше еще книжки читал. Или музыку сочинял. Тихо, спокойно... Как он раньше не додумался с собой кого-то брать? — Хён, хён, а в скорой помощи вампиры работают? — Хосок пританцовывает, крутится, шутливо кулаками в плечо тычет. — Не знаю. Вряд ли. Это довольно сложно. — Юнги спокойно терпит. Пока. — Потому что крови много? Я думал, это хорошо. Можно воскресить... — Трется носом о щеку, о шею. — Нет. Потому что смерти много. — Вдыхает глубоко, ноздри играют, зрачки расширяются... — Я думал, вампиры любят смерть... — Хосок лижет языком под ушком Юнги, и тот соображает медленнее, потому что клыки уже выдвинулись, а еще... — Вампиры любят жизнь. И либо оберегают её, понимая ценность, либо озлобляются, и отнимают. — Круто! То есть, — Хосок ладошку под футболку запустил. — то есть, ты добрый? — Он целует в шею, и выдыхает: — Оберегаешь?.. — Оберегаю. — Юнги обнимает, прижимает нос и рот к шее Хо, шепчет: — Воскресить нельзя. — Осторожно кусает, прижимает к себе. — К...как... ккак... нельзя?... — Хосок бледнеет и отстраняется от успевшего сделать пару глотков вампира. — Совсем?.. — Ну, — Юнги недоволен, — если человек уже умер, то все. Не успеешь. До последнего биения сердца - можно. Куда ты?... Стоп. Что за вкус? Бледный, Хосок смотрит на него со страхом: — Юнги... До Мина медленно доходит... Он смотрит на бледного и испуганного Хосока, и враз меняется, таким его еще тот не видел: он вскинулся, кажется сильно шире в плечах, его рубашка поверх футболки напоминает хренов плащ, и глаза просто испепеляют. — Что ты наделал!?!!?? Что и когда ты принял? — Он метнулся и уже принес аптечку, роется в ней, и рычит, потому что теряет время. — Хосок, блять! — Мет... Я стащил его у знакомого торчка... Я хотел... Я думал... Плюс еще что-то... Я хотел... я думал... Я подумал, что когда оно подействует... ой... ты меня... ты превратишь... Что я умру, а ты воскресишь... Юнги рычит, потому что он не успеет. Никак не успеет добыть противоядие. Никак. Руки трясутся. Блять. Блять. У него есть (сколько??)... Нужно решать прямо сейчас. Ему нужен Хосок? Или только его запах и вкус? Что с ним делать! что, что, ЧТО!?! А если запаха больше не будет, блять, что... как... Хосок ледяной. Он практически не может двигаться. На лице выступает липкий пот и с края рта вытекает бесконтрольно слюна. Юнги пытается бить его по щекам, чтобы тот немного пришел в себя, но Хосок лишь надрывно дышит с закатывающимися глазами. Юнги пытается услышать его сердцебиение, но сердце парня бьётся так редко и так тихо, что Мин сам забывает как дышать. Как спасти? Что ему делать? Секунды? Минуты? Сколько у него есть... — Я возненавижу тебя, Хосок... — Юнги выбрал. Хосоку страшно, а еще — очень хочется, чтобы все закончилось, потому что его сознание отключается. Он что-то слышит сквозь пелену то ли тумана, то сна. Юнги, кажется, опять матерится. И опять про своего любимого Гарри Поттера. Ох уж эта его палочка... Хороша. Хосок улыбается. Улыбается, чтобы умереть счастливым. — Ненавижу тебя, Хосок... Вампиры не умеют плакать.