Яманака

В кабинете стояла страшная духота, от которой не спасало даже настежь открытое окно возле стола их учителя. Сквозь жалюзи пробивались лучи солнца, нагревая парту — Ичиро старался без крайней нужды не прикасаться к столу. Сморённый жарой, он едва балансировал в состоянии полудрёмы и совсем не слушал учителя. Губы тронула скромная, искренняя улыбка, стоило лишь вспомнить, что совсем скоро наступят каникулы. Всего три дня, и он сможет забыть обо всех проблемах и вернуться в деревню. Но последние недели до каникул тянулись так медленно, что уже и не верилось, что школа может когда-нибудь закончиться. Яманака подумал о том, что сейчас в деревне, должно быть, ещё жарче, чем в их городе, и забеспокоился о бабушке с дедушкой, коротающих старость в полузаброшенной деревушке. Лишь бы бабушка снова не принялась намывать в одиночку весь дом, не став дожидаться их приезда! Она всегда так делает — всё сама да сама, а потом тихо страдает от болей в суставах, не обращаясь за помощью ни к маме, ни к дедушке, а ведь они, на секундочку, врачи с редчайшей исцеляющей причудой! Нет, сейчас бабушка точно не занимается уборкой. Наверное, она гоняет по дому всех пауков, потому что Хината, младшая сестра Ичиро, боится их так сильно, что чуть в обморок не падает от ужаса; а возможно, в эту минуту она ходит вокруг их старой яблони, разглядывая ветки, чтобы спилить, по её мнению, самые ненадёжные из них — всё для того, чтобы Юудэй, двойняшка Хинаты, вновь не свалился с дерева. В последний раз Юу так напугал бабушку своим падением, что она долго пила успокоительные, нет да нет порываясь отлупить его, едва дед вылечил ему ушибы. Завязал ли дедушка с алкоголем, как обещал или снова не устоял перед уговорами своих, якобы, друзей? Ичиро нахмурил брови, в душе надеясь, что эти «друзья» отстали от их семьи. Это из-за них дедушка страшно запил, уходя в такие запои, что его потом приходилось искать по всей деревне до глубокой ночи. Яманака за глаза называл деда старым дураком, хотя не то чтобы кто-то бы его осудил за такие слова. Разве что, наверное, мама, от которой он за всю жизнь не услышал ни одного ругательства, неодобрительно бы покачала головой и едва слышным голосом попросила больше так не выражаться. Но Ичиро знает, что эти слова ещё слишком мягкие для такого существа, в которое превратился его некогда обожаемый дедушка. В последний раз он так напился, что по всей деревне гнался с топором за ним и Юудэем, приняв их за демонов, кричал так, что уши сворачивались в трубочку, а протрезвев, обливался слезами, прося прощение и поклялся бросить пить. Что ж, Ичиро надеялся, что его не настигнет разочарование: хотелось верить, что дедушка сможет побороть свою зависимость. По крайней мере, именно с этими словами он почти умолял младших брата и сестру не рассказывать о случившемся папе, ведь узнай он правду, то в лучшем случае, больше никогда бы не отпустил в деревню, а в худшем… О нет, об этом и думать не хочется. В деревню его тянуло ещё по одной причине: Фумико. Лишь одно упоминание её имени могло вызвать в Ичиро трепет; только с ней он мог поговорить о проблемах в семье, школе, о преследующих его кошмарах, при этом не боясь столкнуться с безразличием, получив в ответ: «ну, ты это, держись». Как же хотелось увидеться с Фумико, и сказать, как сильно он её любит, как благодарен за всё, что она для него сделала! Не по телефону, когда все слова или записанные голосовые сообщения будто теряли всю силу, становясь бесцветными и бездушно нейтральными, а лично, смотря ей прямо в глаза и… Яманака начал сбиваться с мысли, когда назойливое бормотание учителя стало таким громким, будто тот стоял возле него. Подросток с трудом приоткрыл правый глаз, и не без облегчения заметил, что преподаватель развернулся к открытому окну, почти высовывая наружу свой нос. «Действительно, и почему же в кабинете так воняет?» — Ичиро может высказать недовольство лишь самому себе, ведь в классе нет ни одного человека, с которым он мог бы обсудить нелепое поведение учителя, планы на каникулы или какого-нибудь про-героя. В такие минуты он чувствовал себя совсем одиноким. — Эй, п-с, — донёсся с боку шёпот одноклассника. Яманака считал, что внешне остался невозмутим, но на деле же его подвело собственное тело, когда он сначала резко вздрогнул, а затем вжал голову в плечи. — Чё летом будешь делать? Накамура Ямата был хуже занозы в заднице, потому что если от той можно избавиться, то общество этого человека, сидевшего рядом с ним на всех уроках, приходилось терпеть сквозь стиснутые зубы. Как же хотелось разок дать этому идиоту по его завравшейся морде! — Отдыхать. — М, прикольно. А как? — Не твоё дело. — Чего ты сразу злиться начинаешь? Я, может, подружиться с тобой хочу. О нет, думал Ичиро, ему такого друга не надо, даже если во всём мире ему будет не с кем поговорить. Общество таракана и то будет приятней! — Обойдусь. — В деревню поедешь, да? — не скрывая ехидный тон, одноклассник почти прыснул. Разговоры о деревне вызывали у Накамуры нездоровую реакцию: обычный весельчак превращался в глумливое, тупоголовое нечто, доводящее своими абсурдными высказываниями до животной ярости. Яманака широко раздул ноздри, сначала сжав ладони в кулаки, а затем достал из пенала одну из ручек, начав вертеть её в руках, рассчитывая выглядеть уверенным, пусть внутри него и начинался ураган. «Нельзя вестись на провокации» — повторял про себя Ичиро наставление мамы, до покрасневших щёк стыдясь, что не может ничего сказать в ответ и осадить одноклассника. За прошлый год он достаточно наслушался чужих представлений о деревне. Они были настолько карикатурно преувеличенными, что лишь бы дурак не понял, что его пытаются вывести на эмоции. — Не твоё дело. Послышались сдерживаемые смешки. Ичиро почти кожей ощущал переглядки одноклассников и мечтал, чтобы скорее прозвенел школьный звонок, и он сбежал на перемену — в туалет, на улицу, да хоть в преисподнюю — лишь бы не оставаться с ними в закрытом помещении, словно в бассейне с крокодилами. — Да ладно тебе, пообщайся со мной. Мысленно Яманака грубо послал его подальше от себя. В реальности же просто проигнорировал. — Тебе нравится в деревне, да? Мне тоже нравится, реально. Коровки там, курочки. Прикольно. — Отвали от меня. — Да ладно тебе, не злись. Давай поговорим. Смех одноклассников становится всё громче, когда некоторые из них решаются присоединиться к разговору. — Не отвлекай ты его. Не видишь, что мальчик учиться хочет? — надрывно шепчет Масами Авадзи, считавшаяся самой популярной девчонкой в классе. К своему стыду, в первые дни их знакомства Ичиро сам был очарован ей, поначалу принимая хамство за прямолинейность, а злые подколки за неумение шутить. Но эйфория прошла, и одноклассница в его глазах стала той, кем и являлась на самом деле: злой, циничной, самовлюблённой девушкой, которая одними сплетнями испортила его репутацию как среди девчонок, так и среди некоторых учителей. Очень быстро Ичиро узнал о себе много интересного: он и извращенец, которому только дай возможность заглянуть девчонкам под юбки, и живодёр, пинающий в птиц футбольные мячи, и жертва домашнего насилия и много-много кто ещё. «Извращенец» — потому что его затолкали в женскую раздевалку, и плевать, что Ичиро тут же отвернулся от девчонок, едва не прилипнув лицом к двери. «Живодёр» — потому что случайно попал мячом в голубя, когда они на физкультуре играли на улице в футбол. «Жертва домашнего насилия» — из-за синяка на спине, и плевать, что он просто ударился о край стола, когда на него неожиданно прыгнул Юу. Да боже, будто он единственный, у кого есть младший брат-придурок! Да и совсем не больно было! Даже маму или Хинату не пришлось просить вылечить ушиб! — Яманака, ну поговори ты со мной. — Что за болтовня на уроке?! — прервал свой монолог учитель, когда некоторые ученики захохотали в голос. — Дети, сосредоточьтесь, триместр ещё не закончился. Или вы хотите испортить себе оценки? Снова смех. Застыв, подобно каменному изваянию, Ичиро с тихим ужасом понял, что его накрывает паника: сдавило грудную клетку, а горло словно обхватили чьи-то руки. Он старался следовать однотипным советам из интернета, точно высчитывая секунды на вдох и выдох; пытался отвлечь себя мыслями о лете или Фумико, но его лоб и ладони покрыл липкий холодный пот, а несчастная ручка выскользнула из рук и с громким звуком покатилась по парте. — Яманака-кун, не спим! — Ай-яй, Яманака-кун. А как же знания? — с издевательским тоном пропел Ямата подняв ручку и демонстративно кинул ему на стол. — Не смешно, — просипел Яманака, покрываясь красными пятнами из-за отвращения к собственному голосу. Ну почему он не может ответить на глупые подколки, как настоящий мужчина? Но когда прозвенел долгожданный звонок, Ичиро подвели даже собственные ноги, сделавшись такими ватными, что он едва не завалился на бок, когда встал со своего места. Из-за этого полусекундного промедления, вызвавшего у одноклассников очередную волну перешёптываний и подколок, подросток выскочил из кабинета, едва не споткнувшись о порог. От стыда у него начали гореть уши, затем жар распространился на лицо, и Яманака свернул в туалет, умываясь ледяной водой. Холодные капли стекали по щекам, шее, оставляя после себя неприятный холодок. Ичиро зажмурился, слегка надавливая на веки и жадно вдыхал воздух. Когда закончится эта школа? Когда же наступят каникулы? Нет, он не переживёт ещё три дня со своими одноклассниками. Лучше уж притвориться больным и пить таблетки, чем бессмысленно таскаться в школу ещё несколько дней. Но вдруг его тогда не отпустят в деревню, заставив умирать дома от скуки в четырёх стенах? Ичиро пытается подбодрить себя тем, что осталось всего три дня. Ещё один урок сегодня, шесть завтра и четыре послезавтра. «Спасибо» тому дураку, что составил их расписание. Это ведь совсем немного: всего лишь три дня, можно сказать, что даже два, если не считать сегодняшний день. В голове подростка появилась шальная, но такая заманчивая идея сбежать с последнего урока. Кому какая будет разница? Да и, в конце концов, на дворе конец триместра — кого вообще интересует посещаемость? Тем более, что все оценки проставлены, контрольные сданы, и за ним не числятся никакие «хвосты»? Благодаря этим мыслям, у него получилось выровнять дыхание. И правда, для чего ему сидеть здесь? Не ради одноклассников и знаний же? Всё равно ему надо идти в школу за двойняшками, а те и рады будут, если он придёт на час раньше и заберёт их с дополнительных занятий. А там они могут накупить мороженного и посмотреть мультфильм, или играть в карты — что угодно, лишь бы делать это вне улицы, где он постоянно сталкивался с одноклассниками или знакомыми из школы. От таких встреч его настроение падало так, что весь оставшийся день Ичиро чувствовал себя оплёванным. Яманака потянулся за телефоном в задний карман брюк, чтобы предупредить Хинату и Юу об изменившихся планах, но нащупал лишь пустоту. Сперва Ичиро даже не поверил в свои ощущения, потому что точно помнил куда в последний раз клал смартфон. Ну что за проклятье?! Не мог же он его забыть в классе! Не мог ведь? И подросток вспомнил, как в последний раз впопыхах убрал телефон в карман пиджака, боясь, что его конфискуют — он слишком погрузился в переписку с Фумико, что едва не пропустил момент, когда учитель стал проходить между рядами. Пиджак, естественно, он забыл в классе. Как и школьную сумку. Закрыв веки, Ичиро вцепился в края раковины, давя рвущийся наружу поток брани. Внутри него клокотала злость — собственное лицо запылало так яро, что стало до дурноты жарко. Дурак, какой же он дурак! — Эй, тебе плохо что ли? — язвительный тон Накамуры он узнает даже с закрытыми глазами, не обманываясь лживо-заботливым смыслом вопроса. За полтора года их знакомства — по какому же злому року судьбы его угораздило снова попасть с ним в один класс? — Ичиро десять раз понял, что доверять этому человеку нельзя, как было ошибкой когда-то посчитать искренними его извинения и последующую за ними попытку наладить общение. Мерзкий крысёныш, втершийся в доверие. — Отвали от меня. Послышались смешки — Ичиро распахнул веки, и скосил взгляд в сторону двери. Накамура, как обычно, был со своим дружком Ямагучи Ацуши. Биба и Боба. — А вы теперь и ссать без друг друга не можете? Новый фетиш? Выпрямившись, Ичиро силой воли заставил себя отцепить ладони от раковины, стараясь спрятать за спиной трясущиеся руки. — Думаешь, если мне противно о тебя руки марать, я не втащу за длинный язык? Осмелел, ущербный?! — Слышу от уёбка, делящего людей на «ущербных» и «не ущербных». Ямагучи издал громкое «у». От этого звука внутренние органы Ичиро словно свернулись в мёртвый узел — он понимал к чему всё идёт. И выбежать из туалета не сможет — Ацуши всем своим грузным телом перегородил ему путь. Пара школьников, попытавшихся войти в туалет, тут же ретировалась, не желая ввязываться в чужие разборки. — На себя сначала посмотри, ущербный, — когда Накамура приблизился, Ичиро стоило огромного труда заставить себя не двигаться с места. — Строишь из себя мега-крутого, а по факту-то, ты всего лишь беспричудный зазнайка. Больше не в чем себя проявить, да? Только задачки решать можешь и хрень молоть? — Чтобы сложить два и два не нужно родиться с причудой. Попробуй на уроках включать мозг. — Толку-то от твоих оценок? А, точно. Чтобы хвастаться ими, когда сам будешь без работы сидеть, да? Ну или на совсем ущербную будешь ходить — тебя ни на какую другую не возьмут. Со стороны Ацуши раздался сдавленный смешок, когда Ичиро уже начал забывать, что в туалете их трое. Как же ему хотелось сказать в сторону этого тугодума что-нибудь мерзкое, что-то такое едкое и запоминающееся, чтобы он вспоминал его слова каждую свободную минуту, в бесплодной попытке найти им какое-то опровержение. Должны же быть на всём свете такие слова, что смогли бы дойти до его маленького мозга? — Научись пользоваться интернетом и посмотри значение слова «беспричудный», а то слова уже путаешь. «Беспричудность» — это не синоним «инвалидности». — Ну, ну. Повторяй это чаще. Глядишь, сможешь втереть эту хернь какому-нибудь лоху, который возьмёт тебя на работу. — Как ты за… — кажется, что именно в этот самый момент он прикрыл веки, потому что иначе не мог понять, как замах кулака Накамуры остался им незамеченным. Это был лишь один удар в ухо, но в него будто вложили всю силу — долгие секунды сквозь боль Ичиро слышал лишь отвратительный писк. Всё тело охватил жар. Он широко раскрыл рот, в приступе паники пытаясь сделать хоть один небольшой вдох. Его голову отдёрнули от раковины — до этого Ичиро и не ощущал, что практически уткнулся в слив носом — и ударили в живот. Пальцы, до одури больно сжимающие и выкручивающие волосы у самых корней, не позволяли выпрямиться, удерживая в полусогнутой позе. — Ущербная сука! Сквозь боль понимая, что если он не предпримет хоть что-то, то его просто изобьют до полусмерти, Ичиро перехватывает чужое запястье, пытаясь вывернуть его, нажимая на самые болезненные точки; бьёт второй рукой в солнечное сплетение, оттесняя к раковине. Животное желание отплатить однокласснику той же монетой затуманило разум, притупляя дикую боль от чужих кулаков. Ацуши пытается его сначала оттащить, а когда у него это не вышло — Ичиро даже под страхом смерти в эту минуту бы не отпустил орущего Накамуру — принялся бить его по рёбрам, под колени, пытался вывернуть ему руки. Он напал на него первым. Без предупреждения. Из-за какой-то херни, не стоящей даже капли внимания. Со стороны выхода послышались крики сторонних наблюдателей, но Ичиро слышал в них не просьбы остановиться, а лишь подстёгивания и злые насмешки. От непонимания того, что он такого сделал, что никто не хочет ему помочь, подростка сначала охватила ещё большая злость. Увернувшись от нескольких чужих кулаков, и оттого чувствуя себя опьяненным от ощущения своего превосходства, Яманака «вернул» удар в ухо Накамуре, и со всей силы ударился лбом о нос Ацуши. — Сукин сын! — орал ему в ухо Ацуши. — Тебе, блядь, не жить! Крики сливались в единую неразборчивую какофонию звуков; от вони, ощущавшуюся даже при дыхании через рот, от спадавшего адреналина, перед глазами Ичиро всплыли чёрные пятна. Кровь, стекавшая от ноздрей к подбородку, капала на пол. Держась за адски болящие рёбра, Яманака со взглядом напуганного зверя оглядел столпившихся подростков, понимая и осознавая, что ему не помогут. Смутно знакомые люди не вступятся за него, в лучшем случае просто останутся наблюдателями, а в худшем — присоединятся к Накамуре и Ямагучи. Ичиро не сомневался: они его добьют. Когда на него бросился Накамура, он считал, что сможет увернуться — несмотря на затуманенный взгляд, тело продолжало ощущаться лёгким, но его нога подкосилась, и оказавшись сцапнувшим в кольце чужих рук, Ичиро без труда повалили на пол. — Твоя мамаша слепая или такая же ущербная, как твой папаша?! — Закрой свой рот! Накамура, удерживая его правую руку, снова ударил по носу, косым ударом пройдя и по щеке. Взвыв, Ичиро дёрнулся всем телом, пытаясь скинуть с себя одноклассника, но лишь почувствовал на своих пальцах ногу Ямагучи. — Должны были сказать твой мамаше, когда она тра… А-а-а! — по туалету разнёсся пронзительный крик, когда Ичиро стиснул в зубах чужие пальцы, которые Ямата не успел одёрнуть. С ударом в челюсть мир подростка поплыл. Чёткой оставалась лишь боль, ощущающаяся во всём теле. Ещё никогда звонок на урок не казался таким прекрасным. Вместе с оглушающей трелью прекратились удары и насмешки; почувствовал, как медленно с него встаёт Ямата, покачиваясь в разные стороны, и видел, как Ямагучи подхватывает того под локоть и помогает дойти до раковины. Ичиро никто не помогает, поэтому он сам переворачивается на бок, терпя адскую боль, и упирается в пол трясущимися руками, приподнимаясь, а затем встаёт на колени, и лишь спустя вечность кое-как поднимается на ноги. Ледяная вода почти обжигает открытые раны. Ичиро откашливается, сплёвывая в раковину слюну, перемешанную с кровью, почти равнодушно проводит языком по зубам. Твари. И их угрозы он почти не слышит — различает какие-то звуки, но не может составить из них вразумительные слова. Когда парни уходят, громко хлопая дверью, Ичиро шумно выдыхает, и не сдерживает горькие слёзы. Краем глаза видит, как на соседнюю раковину кладут пиджак со школьной сумкой. — Это твоё, — шепчет на грани слышимости один из одноклассников. — Тебе помочь дойти до дома? — Пошёл на хер, — Ичиро знает, что это предложение было лишь ради галочки, с целью как-то обелить свою совесть. Когда Яманака стал главным объектом травли, Риота был одним из первых, кто занял якобы нейтральную позицию, придерживаясь принципа: «я с тобой не дружу, но и издеваться не буду». Возможно, это были игры больного воображения, но Ичиро отчётливо услышал облегчённый вздох. А если бы он согласился, как бы Риота тогда выкручивался? Помог бы, несмотря на страх перед одноклассниками или сбежал бы в последнюю секунду? — Ты ведь понимаешь, что они не прекратят? Может переведёшься в другую школу, пока ещё не... — Тебя спросить забыл, — вопреки желанию, голос его был уставшим, почти жалобным. — Если хочешь помочь, то почему всегда в стороне стоишь?! — Я хочу спокойно доучиться в этой школе, — Риота отшатнулся, услышав чужой истеричный смешок. — Мне проблемы не нужны, а ты бы мог давно... — Пошёл на хер со своими советами! — Ну и оставайся здесь, раз нравится по морде получать. Как же он ненавидит таких людей: придут, скажут пару фраз, и сбегут с чувством выполненного долга и не важно, что слова их были совсем не к месту или что делают только хуже. Высокомерная крыса! Где он был, когда его избивали? Правильно: вытолкнул зевак, да стоял на стрёме, чтобы к ним не зашёл кто из учителей. Зато какие слова говорит! Помощь предлагает! Чувствует себя якобы правильным, если напрямую никого не травит? Проблемы ему не нужны. Ха! Неужели Ичиро хотел, чтобы его жизнь в средней школе была похожа на фильм ужасов?! Так, стоп, надо выдохнуть, останавливает себя Яманака. Если продолжит в таком духе, то лишь доведёт себя до истерики, а ему ещё надо как-то дойти до дома. Слёзы всё продолжают стекать по щекам. Вместе с этим боль в теле становится всё ярче, когда без отдачи даже вздохнуть не можешь. Чёрт, двойняшки! Как он заберёт их в таком состоянии? Как объяснит свой вид? Прокашлявшись, Ичиро постарался придать своему голосу непринуждённый тон. На это словно ушла целая вечность. — Привет, можешь говорить? — Конечно! — раздался из динамика счастливый голос сестры, от которого губы подростка растянулись в тоскливой улыбке. Хотя бы у неё был хороший день. — Я не могу вас забрать. Вы… вы дойдёте сами домой? — Как не можешь? Боже, Хината, ну неужели так сложно просто согласиться? Ичиро смотрит на своё отражение в зеркале и кривится. Да, с такой заплывшей рожей ему только в начальную школу идти. — Я с лестницы упал, мне тяжело ходить, — ложь так просто сорвалась с его языка, что подросток и сам бы поверил в собственные слова, а что уж говорить о доверчивой Хинате. Сестра громко ахнула. — Давай мы к тебе придём?! Я тебя вылечу, и мы вместе… — Нет! — ответил он слишком категорично, и почти видел, как сжалась сестра — она всегда так реагировала, если на неё случайно повысить голос. — Дома вылечишь, хорошо? Не надо вам ко мне, а то заблудитесь ещё и… и вас в школу не пустят! В-вы… Дорогу до дома то вы помните, да? И по вновь накатывающей истерике Ичиро понял: надо срочно завершать разговор. — Да, вроде, помню, — ответила она настолько неуверенно, что Ичиро прикрыл глаза, борясь с раздражением. Долгие секунды он пытается восстановить дыхание — Хината обеспокоенно зовёт его в трубку. — Юу точно помнит. Не отходи от него. И по сторонам смотрите, когда переходите дорогу. Хорошо? Радовало одно: от младшей школы до их дома идти не больше пятнадцати минут. Они не заблудятся, успокаивал себя Ичиро, потому что они не в первый раз ходили этой дорогой, а Хината просто паникёр, а последние несколько дней на улице этих про-героев хоть жопой жуй — всё время ошиваются где-то поблизости, пресекая каждый подозрительный чих. — Да, хорошо, я обещаю. С трудом передвигаясь по школе на подгибающихся ногах, Яманака вышел из школы никем незамеченным. Благо, что урок был в самом разгаре, и он не привлекал к себе лишнего внимания. Сквозь стиснутые зубы ему пришлось перейти на быстрый шаг — прохожие на него откровенно пялились, а особенно сердобольная бабушка пыталась подойти и выведать что случилось. Как же болит всё тело!.. Боги, ну почему он вынужден бегать от всех как крыса? Почему прохожие не могут просто проигнорировать его? Шутка ли, что за всю дорогу он не встретил ни одного про-героя? Беспокойство начало жрать его изнутри — может зря он понадеялся на этих безымянных профессионалов? Может стоило доползти до школы и забрать двойняшек? Но деваться было уже некуда — он едва дошёл до дома, и при всём желании не смог бы вернуться. Пожалуйста, пусть с ними всё будет хорошо! Пусть рядом с ними будет хотя бы один про-герой или просто неравнодушные люди! Зайдя в квартиру, Ичиро прислушался, затаив дыхание. — Я дома, — сказал он осторожно, ступая по коридору на полусогнутых дрожащих ногах. Ответом ему была тишина, означающая только то, что мама не пришла домой. В прочем, это было неудивительно: на фоне последних событий она почти поселилась в больнице, залечивала раны Всемогущего, иногда писала им, спрашивая всё ли хорошо, но ещё реже звонила и ни разу не разговаривала по видеосвязи. Это напряжение начинало сводить с ума. Достав замороженные овощи, он приложил их к лицу и ушёл в свою комнату. Блаженная тишина. Как же она прекрасна. Ему не хотелось думать о школе. Пару часов назад фантазии о предстоящих каникулах грели его душу, но сейчас он с трудом представлял, как будет выживать в классе ещё два дня и одна лишь эта мысль сдавливала горло. Хотелось просто исчезнуть. Раствориться в воздухе и навсегда улететь из этого города.