Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

Неделей ранее

Небо. Такое чистое, что его вид на секунду заставляет Соню поверить в справедливость этого мира. Она пролежала на поверхности воды так долго, что кожа на пальцах сморщилась. Прохладная жидкость затекла в уши и создала звук, напоминающий пение морской ракушки, что лишь сильнее отдалило от реальности. Девушка бы покинула её окончательно, если бы могла. Набрав побольше воздуха, она с головой ушла под воду. Дом Деевых находился в самом центре города и представлял собой двухэтажный коттедж с роскошным садом и бассейном. Сонин отец был довольно уважаемым человеком в местном светском обществе самодовольных кретинов, потому не скупился, когда речь шла об экзотических деревьях и мраморной плитке. Это вопрос статуса. Старшему Дееву было необходимо создавать «достойную» видимость и демонстрировать успех. Детей мужчина воспринимал как собственные достижения, эдакие звёздочки на погонах. Обоих сыновей, несмотря на отчаянные возражения, он отправил учиться в швейцарскую военную академию. Лишь бы никто из знакомых не узнал про ориентацию братьев. С дочерью дела обстояли несколько иначе. Соню никогда не ограничивали материально. Капризы в виде последних айфонов и дорогих украшений активно спонсировались Деевым, за что дочь была благодарна, пока не поняла, что даже это является частью отцовского статуса. Её внешний вид, успехи в учёбе и внеучебной деятельности – она сама. Занятия в кружках приносили ей радость. Танцы позволяли избавиться от негативной энергии и почувствовать себя сильнее. Живее. Значимей. Игра на пианино расслабляла, к тому же девушка всегда любила музыку. Однако, несмотря на все плюсы, Соню никогда не покидало ощущение, что всё это является подготовкой к чему-то страшному. К концу света, который наступил в тот самый день. Когда девушка вынырнула, возле бассейна уже ждал король Тритон этого лживого царства – её отец. – Опять играешь в русалку? – спросил он со снисходительной улыбкой. – Представляешь! – не заметив подвоха, вдохновлённая Деева подплыла к бортику. – Я задержала дыхание почти на две минуты! – Правда? И как ты засекла время под водой? – Э-э… Никак. Просто считала про себя. – Соню даже не смутило, что она почувствовала себя виноватой. – Хм. Тогда это не считается. Мало ли, что ты там себе напридумывала. Уголки девичьих губ слегка дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Несколько секунд назад девушка гордилась своим новым достижением, а теперь была готова безоговорочно поверить, что его никогда не существовало. – Я… – одним рывком Соня поднялась на плитку, оставив позади себя глухой плеск, и укрылась полотенцем. Тело дрожало от холода, что стало второй причиной вернуться в дом. Первая стояла напротив. – …собиралась немного поиграть на пианино. – И правильно. Усердие похвально. – Порой девушка задавалась вопросом, действительно ли отец не замечает её печаль или просто предпочитает не замечать? – Кстати, пока не забыл, завтра к шести часам приведи себя в порядок. – Мы куда-то идём? – У меня запланирован ужин с Тиграном Анатольевичем. Помнишь его? – Конечно, – соврала Соня. – Отлично. Значит ты помнишь и его сына Матвея. Вы вместе играли в детстве на заднем дворе. – О да, – теперь девушка действительно вспомнила. – он кидался камнями, пока я плакала и просилась обратно в дом. Весело было. – Вот видишь, хороший мальчик. И к тому же подаёт больше надежды. Честно говоря… здоровье Тиграна Анатольевича уже не то. Полагаю, годик другой и Матвею перейдут все его акции. – всё это Деев сказал так легко, будто речь не шла о жизни его давнего друга. – Ага. И какое отношение это имеет ко мне? – Матвей тоже придёт на ужин, и я крайне настаиваю на том, чтобы ты была с ним дружелюбна. Не дождавшись ответа, отец направился к своему автомобилю, но Соня больше не хотела заканчивать этот разговор. – Стоп. Что?! Это ведь не сватовство? Ты же не забыл, что мне нет восемнадцати? – Но скоро будет. – Через два года. – Разумеется, я знаю, – досада в голосе говорила об обратном. – Но никогда не рано думать о будущем. Вряд ли ты найдёшь более удачную партию. Последние слова задели за живое. Девушка рассмеялась. Рассмеялась наигранно, лишь бы поверить в несерьёзность происходящего. – Ладно. Ты так классно пошутил. И впрямь можно поверить, будто готов выдать меня замуж за первого встречного. Но Деев уже сел в машину и из-за мотора не услышал половины слов. Отъезжая он лишь спокойно напомнил: – Приведи себя в порядок. И не забудь улыбаться. Когда автомобиль отъехал, Соня почувствовала нахлынувшую слабость и, позабыв о холоде, рухнула на шезлонг. Он же так шутит? Он не может быть серьёзен. Ведь… Не может? Но в глубине души девушка понимала, что подобный поступок как нельзя лучше подходил её отцу. Следовало задаться другим вопросом. Что теперь делать? Вариантов было немного. Либо менять имя и бежать из страны, ведь если Деев что-то захотел, можно не сомневаться – он заставит сделать это. Либо, как завещал Достоевский, смириться и пострадать. И из этих вариантов реальным был только один. В тот момент Соня ненавидела себя и свою беспомощность. Возможно, она бы даже заплакала, если бы успела это сделать. Внимание девушки привлёк бассейн, который ни с того ни с сего превратился в закипевший чайник. В самом центре вода запузырилась и забулькала, перекрасившись из голубовато прозрачной и тёмно-фиолетовую. – Какого…? Через мгновение дар речи пропал вовсе. Из воды вышла совершенно незнакомая женщина. Она вся промокла, но вода испарилась тут же, споило брюнетке вальяжно взмахнуть рукой. – Деева София? – спросила она. – Н-нет. – девушка вскочила с шезлонга и сделала шаг назад. – Как нет?! – незнакомка испуганно распахнула глаза. Не желая верить в ошибку, она внимательно присмотрелась к лицу напротив. – Зачем же ты меня обманула? – Я не обязана отвечать! – Соня и сама не поняла, откуда взялась эта смелость. – И вообще это незаконное проникновение! Уходите с нашего участка. – Не волнуйся, милая. Скоро мы обе отсюда уйдём.

***

Мы вышли из школы через центральную дверь и направились к западной стене, поскольку в ней не было окон. Соня шла позади. Руки её были скрещены на груди, что означало не особое желание общаться. Когда мы дошли, за нами не наблюдал никто кроме продолжающих лес ветвистых елей. Протянув соседке сигарету с лаймовой кнопкой, я закурила сама. – Спасибо, – скупо улыбнулась Деева. – На здоровье, – иронично ответила я. Мне было не жалко сигарет, ведь перед отправкой сюда я запаслась двумя упаковками по десять пачек в каждой. Прозрачная плёнка уберегла смертельный яд от беспощадного моря. Тишина начинала напрягать. Наверное, Соне было вдвойне неловко с учётом того, насколько внимательно я её рассматривала. Она была высокой, с длинными прямыми каштановыми волосами и большими карими глазами. Несмотря на хорошие природные данные, в её виде присутствовала какая-то болезненность. Чуть заметные синячки под глазами свидетельствовали о недосыпе, а бледная тонкая кожа, через которую местами проступали венки, о недостатке витамина «D», получаемого с солнцем. – Ты любишь гулять? – почему-то решила спросить я. – Когда-то любила. – А что случилось потом? В ответ девушка лишь пожала плечами. – Тебе же не нравится это место. Почему? Это было слишком резко с моей стороны. Я и не ожидала получить ответ, но получила его. – Дело не в месте, – соседка сделала слишком большую затяжку. – Ведь… Меня даже не спросили, хочу ли я здесь учиться. – Но ты же понимаешь, что по-другому было нельзя? Мы… особенные. Поверить не могу, что призналась себе в этом. – Понимаю, просто… – она несколько колебалась, боясь открываться малознакомому человеку. – Так было всю жизнь. С моим мнением не считались. Словно я… какая-то недостойная. Глупая маленькая девочка. Я надеялась, что если и существует некий «иной мир», то в нём всё должно быть иначе. Но… Видимо, это со мной что-то не так. – Ты и вправду глупая, – я затушила сигарету. У Сони оставалась ещё половина. – если так о себе думаешь. Деева промолчала. – Знаешь, – продолжила я. – один мудрец как-то сказал: «Про себя нужно говорить только хорошее. Источник забудется, а информация останется.» – Хм. И кто это был? – Филипп Киркоров. Соня рассмеялась, а я следом за ней. Вскоре мы перестали смеяться над певцом и начали угорать с самих себя. Жаль, что веселью было суждено прерваться. – Ай! – взвизгнула Деева, в тот момент, когда удар жестокой руки выбил у неё сигарету, оставившею ожёг на пальце. – Больно! Перед нами стояла госпожа Вивьена. Она была в строгом закрытом чёрном платье, в котором сидела на посвящении, с длинной юбкой и рукавами. Только теперь наряд дополняла массивная камуфляжная куртка. И откуда это она вышла? Ещё и в таком виде? – Ничего страшного. Могла и умереть, – равнодушно произнесла средняя сестра, и почему-то мне показалось, что речь не о раке лёгких. – Никто не бессмертен, – огрызнулась Деева. – Правда. – Не знаю, есть ли в лесу монстры, но после коварной улыбки госпожи Вивьены, они совсем не пугают. – Жду вас завтра на уроке. Девочки. Женщина исчезла так же быстро, как появилась, и мы смогли облегчённо вздохнуть. – Фух. У меня от неё мурашки, – призналась я. – Спорим, что она влепит мне двойку в первый же день? – Ставлю на оценку «пять». – Это ещё почему? – Чтобы победа в споре тебя утешила. Начинало смеркаться. Пора было возвращаться в школу. Соня стала разговорчивее, но, отвечая на её вопросы, я думала лишь об одном… Не из леса ли вышла госпожа Вивьена?