Девчонки и их тайны

Я лежала на «радуге», и волосы мои болтались так же свободно и бессмысленно, как чьи-то мысли о том, что он не допрыгнет, чтобы за них дёрнуть. — Громова! — но лучше бы меня дёрнули, чем этот визг прозвучал. Кукушкина, конечно, хороший товарищ, но вот её голос, когда недовольна — хуже сломанного динамика! — Ты что это вытворяешь?! — Ничего. А что, есть идеи? — я повернулась на бок и, опираясь на локоть, склонила к ней голову. — В юбке залезла на верхотуру — и теперь ничего! — Зоя была красной, то ли от жары, то ли от возмущения. — Не пять лет тебе, Громова! — Ну да, не пять. Вообще-то, если с момента создания, два. — А по виду все шестнадцать, пора уже и стыд знать! — Вот тебе шестнадцать, ты и знай, ты и не ори, — я же отвернулась и теперь встала на двух перекладинах. Собственно, цель моего бесцельного лежания так и не явилась. Майка-Майка… Не хочешь ты меня сегодня видеть! — Нет, ты издеваешься?! — Хочешь посмотреть — смотри! — Громова! — Кукушкина! Я тоже знаю твою фамилию и тоже умею орать. А под юбкой!.. — Шортики! — ах, все-таки ей удалось подкрасться незаметно! Я обернулась. Улыбающаяся Майка стояла внизу. — А ты, значит, не стесняешься заглядывать! — притворно возмутилась я. Она улыбнулась только ещё шире. — Нет. А чего стесняться, я же знаю, что там шорты. — Может, хоть ты её убедишь слезть? — требовательно спросила Кукушкина. Майя с сомнением взглянула на меня, а я села, после чего, зацепившись согнутыми ногами за одну из перекладин, свесилась к ней, протягивая руки. И все же, я бы не дотянулась, если бы она не протянула ко мне рук тоже. Едва схватившись, я качнулась назад, увлекая Майю за собой, а потом — резко вперёд. Майка вытянулась как струна и пролетела в дыру между перекладинами, а я вскочила, чтобы вовремя её поймать. С радостным криком, она приземлились мне на руки и засмеялась. Конечно, кто-то другой, кто не верил бы в мою силу, или не был бы подготовлен, был бы возмущён таким приветствием… Например, все та же несчастная Кукушкина, которая не знала, хвататься ей за голову или ругать нас. В итоге, она избрала оба варианта. — Ну вы, две!.. Мало того, что все мальчишки, видя как вы одеты, интересуются, где та решетка и когда врубят снег, так ещё и кувыркаетесь в таком виде! Мы переглянулись. И без всяких слов начали спуск вниз. Уверена, для Зои он выглядел очень быстрым. Мягко, с улыбками на лицах, мы взяли её под локти, и торжественно потянули в сторону горки. На ступенях, Зоя опомнилась. — Куда?! Но мы хранили молчание, потому что иначе не было бы никакого смысла продолжать. И лишь затянув её наверх и прижавшись с двух сторон, как можно нежнее и коварнее, мы проговорили: — Ну что ты, Зоечка, мы и с тобой готовы кувыркаться, ты только так не волнуйся. Она взвизгнула, и мы позволили ей вырваться. Она скатилась с горки. Конечно, мне бы ничего не стоило поймать Зою сразу, но в этом не было бы ничего весёлого или интересного, поэтому преследование велось с честной человеческой скоростью и громкими, радостными криками, до тех пор, пока Кукушкина не запнулась о спрятанный бордюр песочницы. Не позволив свалиться в песок, я все же не сочла её своей пленницей и отпустила. На этом маленькая глупая игра закончилась, и все втроём мы уселись на длинные металлические качели. Кукушкина запрокинула голову назад и, щурясь от солнца, с наигранным недовольством спросила: — Где эту Свету носит? — конечно, не только мы, но и она сама знала, где носит Свету. Но нужно же было повернуть разговор в безопасное русло. — Ее услали на подработку к дяде, — отозвалась Майя, но вяло, как будто недавние гонки её утомили. Хотя, скорее, её утомляла необходимость говорить о чем-то не очень интересном. — Хм… Ну да, точно. А у «Бубликов» тоже дядя есть, один на двоих? — Нет, — я уже помышляла о том, можно ли эти скучные качели раскачать «солнышком», как некоторые другие, но ответ, похоже, намеревался быть отрицательным. — Они сказали, что у них интересный эмоциональный проект. Майя подняла брови. — Влюбились, что ли? — И, конечно же, в Электроника! — возмущённо прибавила Зоя. — Почему сразу в него? — А потому, что твой брат на пике популярности и в него влюбляются все, кому не лень. — Значит, я ленивая, — пожала плечами Майя. — Слушай, Эля, — тут же переключилась Кукушкина, — а они не сказали тебе, где или как будут воплощать свой проект? Я не успела ответить, потому что размышления о всеобщей любви к Элеку несколько меня сбили с толку. — Зоя-Зоя, они потому и сказали все Эле, что ей не пришло бы в голову спрашивать. Кукушкина возмущённо вздохнула. — Да давайте просто найдём их и все, — я же вскочила с качелей. Очень уж мне хотелось вытряхнуть рассуждения из головы. И, если совсем уж честно, убедиться, что Зоя не права. — Давай, — она тут же встала следом. Майя нахмурилась. — Это не очень хорошо, — заметила она. — Они могут обидеться. — Ну Светлова! То ты творишь не знаю что, а то занудствуешь! — Кукушкина тоже нахмурилась и закусила губу, вертя головой, будто в поисках чего-то. Но скоро она бросила это занятие и хитро улыбнулась. — Но, Эля, они не сказали тебе, что будут делать и где, и с кем, так? — Так. — И если мы случайно зайдём к вам выпить чаю, а там Эл, а там и они, нашей вины не будет. — Логично, — кивнула я, — только Эла нет дома. Кукушкина разволновалась ещё сильнее. — А где он? Наверняка уже с ними! — В библиотеке. — Не удивлюсь, если его там уже нет! — ужаснулась она. Как-то она слишком переживает о таких мелочах. — А я удивлюсь, — возразила Майя. — Пойдём, раз уж ты так боишься. — Я не боюсь, но… Но шагала Зоя очень даже быстро, так что мы с Майей иногда отставали: Майя не хотела спешить, а я не хотела выпускать её руку. Майя вообще веселилась всю дорогу, улыбалась, напевала себе под нос, так что Кукушкина один раз на неё шикнула, чем, почему-то вызвала только больше веселья. В библиотеке было скучно точно так же, как и всегда. Желтоватое освещение, недостаточное для чтения количество света, потрепанные книги длинными рядами. Эл за столом, однако, удивительно хорошо вписывался в обстановку. Зоя так быстро сюда шла, что, видимо, не успела придумать, что сказать ему, если он окажется на месте, да ещё и один. И она остановилась у его стола, растерянно моргая. — Привет, девчонки, — после её молчания, неуверенно поздоровался Эл. Зато Майя с оживлением ответила ему: — Привет, Эл, ты нам не поможешь? Не можем придумать, чего бы Зое почитать этим летом. Эл почему-то отвёл взгляд. — Правда? — Правда, — поспешно пискнула Зоя. — Вообще-то… Есть книга… Но Сергей почему-то очень смеялся… — А… А я люблю смешные книги! — заволновалась Зоя. — Она не смешная, — возразил Эл, очень серьёзно. — Значит… Значит, Сыроежкин смеялся, потому что не смог прочитать, — совсем вспыхнув, выдала Зоя. — Не надо его слушать, он это специально сделал. Наверняка, книга мне понравится! — Ну, если ты уверена… — Уверена! Майя смеялась так, как никогда. Она вцепилась меня, но все равно падала, всхлипывала и не могла успокоиться. Кукушкина оставалась красной уже несколько минут, и я начинала волноваться за обеих. — Да как он мог?! Это что ещё за намёки?! Дурой меня считает?! Ещё и Сыроежкину показал! Да вся улица!.. Каждое её слово вырывало из Майи отчаянный крик, вой, визг… — Да что не так с этой книгой?! — не выдержала я, наконец, попутно тряхнув Майю за плечи. Так ведь и задохнуться недолго! — Что не так?! Это «Сумерки»! — И?.. — И шутить над ними уже не актуально… — с трудом выговорила Майя. — Успокойся ты… — правда, ей снова стало смешно, но она попыталась проглотить смех. — Если тут и есть намёк… Ох… То не тот, о котором ты думаешь! — И какой же? — ядовито поинтересовалась Зоя. — А ты подумай, — Майя повернулась ко мне. — В этой истории мальчик, который похож на человека, но не совсем он, полюбил девочку, которой не подходили её сверстники. Но таких историй много, а эта оказалась такой популярной, что вызвала возмущение, и теперь все говорят, что её читать — стыдно. — Эл точно этого не знает, — сказала я твердо. — И эта, наверное, первая ему попалась. — Естественно. Да ты посмотри, Кукушкина, это даже не библиотечная книга. Зоя только недовольно фыркнула и отвернулась. Молчание продолжалось, пока мы не зашли в магазин, где уставшая от смеха Майя купила воды. Собственно, она же и заговорила, когда мы вышли. — Пойдём к остальным мальчишкам? — Зачем? — Кукушкина к тому моменту уже успокоилась и теперь выглядела растерянной. — За тем же, за чем к Элу: за Бубликами. У нас, из простых вариантов, ещё есть Сыроежкин, Корольков, Смирнов, Гусев и лжеЧижиков. — Ну Корольков уехал на выставку, его можно и не проверять. А чтобы обе сразу влюбились в кого-то из оставшихся… — А надо по себе не судить, а просто пойти и проверить. Однако же, Сыроежкин отказался пойти с нами играть в мяч, Смирнов заявил, что в кино уже был и, вообще, зачем кино, если есть интернет, лжеЧижиков вообще заявил, что после лагеря, он с нами не играет. Оставался только Гусев — а за ним бесчисленное море возможностей, проверить которое было бы сложнее, чем просто уговорить Бубликов признаться. К моменту, как дошло до Гусева, Кукушкина уже явно не хотела никуда идти, и когда оказалось, что его еще и нет дома, она сказала, что пора остановиться. Но вместо остановки на совсем, мы выбрали остановиться на время, в кафе. Я никогда не любила сидеть там, где люди едят: ничего интересного, ещё и вести себя надо прилично, а под словом прилично подразумевается скучно. Но, похоже, без этого было нельзя, потому что ходили мы долго. От скуки я решила хотя бы обойти кафе и осмотреть некоторые изображения, которые почему-то считались привлекающими посетителей. Но мне не попалось даже ещё первое, когда я наткнулась прямо на того, кого мы искали. Нет, не на Гусева, а на Бублик. Правда, только на одну. — Ой… Эля… — она побледнела. — А я думала, ты не ешь… — Я тут за компанию. — Как? И Майя здесь? — она даже сделала шаг назад. — И Зоя. — И Зоя?! — она схватилась за голову, и, конечно, недавно названные нас заметили. — Бублик! — Бублик! — Привет, девочки… — смиренно вздохнув, проговорила она. — А где Лена? — без предисловий, жадно спросила Кукушкина. — Она… В кино… — Без тебя?! — Мы не всегда вместе! — попыталась возразить Бублик, но тут Майя ахнула и мы все повернулись туда, куда смотрела она. Удивительную мы увидели вещь! На другой стороне улицы, по дороге медленно шла Лена, а с ней рядом — Гусев. Он, похоже, нёс её сумку, но совсем не думал о том, как это выглядит. Они никуда не спешили, не смотрели по сторонам, и улыбались, но улыбались не широко, а как-то очень спокойно. — Не успели! — разочарованно провозгласила Зоя. Бублик обреченно вздохнула. — Узнали… — Нам, конечно, не стоило, — хотя Майя и сказала это, в её голосе не было вины. — Но зачем скрывать от нас? — Ну потому… Потому что мы клялись. И из вас ещё никто… Вы все такие идеальные и сильные, и не влюбляетесь. Настоящие Электронки. А тут ещё и вот… — Да ладно вам, — Майя заговорила совсем мягко, — никакие мы не идеальные, и все когда-нибудь кого-нибудь полюбим. Тем более, это не так уж плохо… Может, мы бы помогли, но теперь уже видим, что не нужно. — Не ожидала я, — покачала головой Кукушкина. — Совсем не ожидала. Но это даже хорошо. Им будет чему научить друг друга… Только все не пойму, как это все так получилось? — Да я и сама не понимаю. Лена его когда просила с ней пойти, он не особенно хотел. Она ему сказала, что боится, потому что фильм ужасов, а при нас ей бояться стыдно. А дальше они ушли. А теперь — вот. — Ну это мы ещё выясним, — решительно заявила Зоя. — А пока… — А пока, — лукаво улыбнулась Майя, — ты пойдёшь читать. Уже темнело. Я снова сидела на «радуге». Ветер трепал мои волосы, а мысли растрепались сами собой. Я отчего-то понимала, что настроение моё безвозвратно пропало. Снова хотелось сбежать к морю и стоять, стоять… За моей спиной кто-то начал подниматься. Майя. Она села рядом. — Грустишь? — Нет, не совсем… Это, конечно, хорошо, что у Лены все хорошо. И что они не вдвоём влюбились. Но… Правда, а как же наша клятва? — Она была только на время в лагере, — Майя легко пожала плечами, а потом погладила меня по спине. — На самом деле, таких вещей обещать нельзя, как нам ни жаль. — И что… Теперь все начнут её нарушать, да? — Ну… Наверное, кое-кто и правда скоро её нарушит. Но только не я, — она уверенно улыбнулась. — Потому что я уже люблю. Девушку. Я помолчала. Мне вовсе не были понятны проблемы с подобным, но я знала, что сказать об этом — большая смелость. И все-таки… — Ты знаешь, мне почему-то не стало веселее. — Это потому, что ты — электронная дурочка, — хихикнула Майя. А затем… Она приблизилась и коротко поцеловала меня в уголки губ.