Знакомство с родителями

Роман Алексеевич Ковалевский сидел в поезде, несущем его из Цюриха в Берн, и в который раз за полтора часа дороги обтер влажные ладони о брюки. Ему было уже почти двадцать пять лет, и за эти годы он повидал многое, побывал в разных жизненных ситуациях и передрягах, но сейчас он не мог припомнить обстоятельств, которые заставляли его нервничать так сильно. И чем ближе они подъезжали к Берну, тем сильнее он потел. Внезапно на его руку опустилась маленькая тёплая ладошка. Роман поднял голову и встретился с пронзительным взглядом самых красивых голубых глаз, которые он когда-либо встречал в своей жизни. Если он уже полтора часа как нервничал, то его очаровательная спутница всё это время его успокаивала. — Не переживай ты так, — сказала Софья и погладила его по плечу. Хотел бы он сказать, что совсем и не переживает, а чего тут переживать, если сами они между собой всё давно выяснили, и по большому счету уже неважно, что скажут другие люди. Но вместо этого всего у него вырвалось: — Легко сказать… Действительно, легко сказать, гораздо труднее сделать. Всё же не каждый день едешь знакомиться с семьёй любимой девушки. И не каждый день просишь благословения её родителей. Точнее, в жизни Романа это был первый и, как он очень надеялся, последний раз. В Софью Штольман он влюбился практически сразу после знакомства. Они столкнулись в одном из многочисленных коридоров Цюрихского университета, просто прошли мимо друг друга, Соня посмотрела на него своими невероятно голубыми глазами, и он понял, что пропал. Прошло больше недели, когда они случайно столкнулись во второй раз. Но тогда Роман так же просто прошёл мимо, завороженный прекрасной девушкой, и только потом понял, что поступил как самый настоящий болван, даже не сделав попытки познакомиться или узнать, кто эта чудесная незнакомка. Потом судьба свела их ещё раз, в небольшом кафе в городе, за пределами университета, куда он иногда наведывался по выходным, а она первый раз в жизни зашла туда с подружками. Он чувствовал, что должен познакомиться, но не знал, как подступиться. Ему было неловко делать это на глазах у других людей, вот если бы она оказалась одна здесь или… появился какой-нибудь повод. И ему повезло — она забыла свою перчатку на столике, когда уходила. Чуть позже он подумал, что вселенная явно благоволила ему или просто где-то наверху им было предначертано познакомиться и быть вместе. Роман, расплатившись за свой кофе, немедленно поспешил вернуть перчатку владелице, нагнав её уже на улице. Тогда и появился повод завязать знакомство. И он, осмелев, сделал это. Это произошло чуть больше года назад. Один из самых значимых моментов в жизни молодого человека. Следующий значимый момент случился на прошлой неделе, и для него Роману тоже пришлось набраться смелости. Собственно, из-за этого они сейчас и сидят в поезде, который с каждой минутой всё приближается к дому её родителей. Софья, видя, что её спутник погрузился глубоко в себя, решила ещё раз его приободрить: — Мой папа тебя не съест, не волнуйся. Молодой человек хмыкнул, он бы не был в этом так уверен… Роман знал, что Софья очень любит своего отца и нежно к нему привязана и что господин Штольман никогда не давал в обиду свою горячо любимую дочь. Не то чтобы молодой человек собирался её обижать, совсем нет, просто от этого знакомство становилось ещё более ответственным делом. Он также знал, что хоть Софья и не подаёт виду, но для неё очень важно, чтобы все дорогие ей люди ладили между собой. — Он очень хороший, правда. И добрый, — продолжала Соня успокаивать своего жениха, — поначалу, конечно, может показаться, что это не так, но стоит ему удостовериться, что мне с тобой хорошо, он сразу смягчится. Ну, скорее всего… А если ты переживаешь из-за той истории с револьвером, так это всего один раз было! Роман хмыкнул ещё раз. Да, всего один раз. Зато как показательно…

***

На вокзале их встречали Митя и Вера. — Это чтобы не шокировать тебя большим количеством родственников сразу, — хихикнула Соня, — будем знакомиться постепенно. Роман с интересом наблюдал за высоким юношей и девушкой, которые стояли на другом конце платформы. Соня сразу опознала в них брата и сестру, а эти двое пока что их не заметили, о чём-то оживлённо болтая между собой. Когда они наконец подошли ближе, Штольманы младшие их заметили и разом обернулись и с одинаковым выражением лица уставились на Романа. А у того все слова вылетели из головы, потому что на него одновременно смотрели две одинаковые пары глаз. Точно таких же, как у Сони. К-хм, определенно должно пройти какое-то время, чтобы он к этому привык. Он-то и с Сониным гипнотическим взглядом не сразу свыкся. По дороге они заехали в цветочную лавку, где Роман купил шикарную корзинку с цветами для хозяйки дома и другую, чуть поменьше, для Веры Яковлевны. Она была, конечно, очень польщена. Всю дорогу до дома Роман наблюдал за тем, как Вера весело о чём-то щебетала, она ему нравилась, от неё веяло такой же жизнерадостностью, как и от Сони, несмотря на все сложные жизненные обстоятельства, которые ей пришлось пережить. Ещё она была очень приветливой (что сразу позволило Роману немного сбросить внутреннее напряжение) и разговорчивой. В противоположность Сониному брату, который только молча слушал и едва заметно улыбался, глядя на сестёр. «Митя такой человек… м-м-м… немногословный. Не удивляйся, если в первый день знакомства ты и слова от него не услышишь», — предупреждала его Софья ещё в Цюрихе. И пока что он действительно услышал от Дмитрия только приветствия на вокзале. Когда они наконец оказались на крыльце роскошного двухэтажного особняка, дверь им открыла служанка, которая с интересом поглядывала на высокого молодого человека. Все приехавшие прошли сразу вглубь дома, попав из длинного коридора в небольшую, но уютную гостиную. Там, у фортепиано стояла очень красивая улыбчивая женщина. Роман сразу понял, что это Сонина мама, они были необычайно похожи друг на друга, одинаково тепло и лучезарно улыбались и… вот от кого Софье и всем младшим Штольманам достались эти невероятные глаза. Молодой человек, глядя прямо в них, застыл, думая о том, что его Софья наверняка через двадцать лет будет выглядеть так же чудесно, как её мать сейчас. Внезапно он почувствовал лёгкий толчок локтем в бок от рядом стоящей Сони и понял, что молчание и правда несколько затянулось и все присутствующие Штольманы стоят рядом и пялятся на него в ожидании каких-то действий. Он немедленно поприветствовал Анну Викторовну, засвидетельствовал своё почтение, подарил ей цветы. Анна благодарно приняла цветы, также с интересом рассматривая Романа. Высокий, симпатичный, волосы красивого медно-рыжего оттенка. На лице его написано лёгкое волнение и доброжелательность. Женщина ещё толком не была с ним знакома, но он ей решительно нравился. Судя по тому, что ей рассказывала дочь, он был вполне достойным человеком. Да и к тому же, она и без слов видела, как Соня расцвела за прошедший год, стала выглядеть счастливее, радостнее. Это не могло не радовать Анну, большего для своего ребёнка она и не могла желать. Роману немного полегчало. Мать семейства, кажется, была настроена доброжелательно. Внезапно послышалась какая-то возня и из-под фортепиано вылезла маленькая кудрявая девочка. «Верина дочь»,— пронеслось в голове у Романа. Девочка, очевидно сначала сфокусировав внимание на своей маме, поспешила поделиться с ней всем, что произошло в её отсутствие: — Мама! — радостно воскликнула она. — Ты уже вернулась? А у нас с бабушкой был урок музыки! А потом мне стало интересно, как выглядит фортепиано снизу! Я никогда не видела его снизу! Я полезла посмотреть и нашла там пуговку! — девочка раскрыла свою маленькую ладошку и показала красивую блестящую пуговицу. — Интересно, откуда она? Думаю, надо провести расследование и вернуть пропажу на её законное место. Она внезапно осеклась, завидев незнакомого человека, и тут же прижалась к Анне, немного стесняясь, но любопытство всё же пересилило её. — Здравствуйте! А я Лиза. А вы Сонин жених? — спросила малышка, чуть-чуть выглядывая из-за бабушкиных юбок. Такой простой, заданный с детской непосредственностью вопрос, как будто вышиб почву у него из-под ног. Во-первых, он сам ещё не до конца верил в реальность происходящего и в то, что он теперь действительно жених, во-вторых, ему было чертовски трудно заставить себя произнести это под взглядами её родных, с которыми он только познакомился. Конечно, все присутствующие знали, зачем Софья привезла его сюда, но без официального объявления и объяснения с родителями и, главным образом, с отцом было как-то… немного неловко. Хорошо, что Вера, как будто почувствовав его мысли, отвлекла дочь и увела в гардеробную, проводить расследование и установить настоящее место жительства пропавшей пуговицы. «Насколько же велик авторитет господина Штольмана в этом доме, если тут даже дети играют в расследования и пользуются такой терминологией…» — успел подумать Роман и осознал, что этого самого господина на горизонте почему-то до сих пор не было видно. Анна Викторовна снова улыбнулась ему и предложила пройти в столовую, чтобы они с Соней смогли подкрепиться после дороги и добавила: — И как раз Яков Платонович должен освободиться. У него сейчас важный телефонный разговор, а потом он будет полностью в нашем распоряжении. Роман нервно сглотнул.