Знакомство с родителями

Роман уже час ворочался в гостевой спальне Штольманов и никак не мог заснуть, прокручивая в голове всё, что случилось за этот день. Он вообще не мог припомнить, когда в последний раз у него выдавались настолько насыщенные эмоциями дни. Вроде бы, всё прошло не так плохо. У Сони оказалась замечательная семья, теперь Роман в полной мере прочувствовал это. Неудивительно, почему девушка так часто срывается к ним гости и всегда с нетерпением ждёт телефонных звонков из дома. Весь вечер Сонина мама и старшая сестра были невероятно милы и внимательны по отношению к нему, а Сонина племянница, поначалу немного смутившаяся перед незнакомцем, очень быстро очаровалась молодым человеком и уже буквально через час после встречи познакомила его со всеми своими куклами и игрушечными медвежатами, которых у неё почему-то было довольно большое количество. И вот вроде бы всё действительно прошло хорошо, но во время ужина Романа преследовало стойкое ощущение, что кто-то следит за каждым его движением. Точнее, он догадывался, кто это мог быть. Но вот в чем загвоздка, как только он пытался подловить господина Штольмана за этим занятием, оказывалось, что господин Штольман или тщательно резал кусок мяса у себя в тарелке, или подливал своей жене ещё вина, или смотрел на что-то весело рассказывающую дочь. В общем, молодому человеку так и не удалось найти подтверждение своим мыслям, поэтому, поворочавшись в кровати ещё немного, он решил, что наверняка перенервничал и надумал себе всякого. (Конечно, в тот момент он даже не задумался о том, что умудреный опытом сыщик, который по долгу службы следил за подозреваемыми бесчисленное количество раз, умел вести наружнее наблюдение так, что объект слежки никогда не уличит его в самой слежке). В общем и целом, пока нельзя было точно сказать, как к нему относится Сонин отец. За ужином тот был крайне немногословен, говорил мало, зато по существу. Просто спокойно дополнял вопросы Анны Викторовны про семью Романа, про его учёбу в университете, про работу. Но в основном Яков Платонович слушал. Роман уже понял, что мужчины в этой семье крайне неразговорчивы, что отец, что сын. Как и предупреждала Софья, Дмитрий так и не заговорил, обращаясь лично к нему, только лишь пару раз за ужином вставил несколько реплик и шуток к разговору сестёр, так что было видно, что он всё же следит за ходом беседы, а не просто витает в облаках. Ну ладно, всё же самый важный разговор был запланирован на завтра. Роман подумал, что ему проще будет сделать это не в первый день пребывания в Сонином доме. Так что до завтра можно было немного выдохнуть. «Хотя бы без оружия обошлись, и то хорошо»,— пронеслось у Романа в голове, когда он, натянув одеяло повыше, стал проваливаться в сон.

***

Следующим утром единственный сын в семье Штольманов проснулся рано, как обычно бывало, когда он не засиживался допоздна за своими рукописями. Дмитрий встал, привёл себя в порядок и хотел спуститься вниз, потому что у кухарки, которая знала о распорядке молодого господина, или с вечера, или с самого раннего утра, как только придёт, уже было припасено что-нибудь для лёгкого перекуса в ожидании полноценного завтрака. Но на лестничном пролёте парень вдруг остановился, потому что увидел, что у двери в гостевую спальню стоял Сонин жених. Он стоял, прислонившись спиной к двери, и взгляд его был обращён глубоко внутрь себя, поэтому он даже не заметил, что находится не один. Дмитрий поколебался несколько секунд, стоит ли обозначать своё присутствие или, может, аккуратно подняться обратно наверх, но потом всмотрелся в обеспокоенное лицо Романа и понял, что хочет… как-нибудь его поддержать, будущий родственник, как никак. Человек, вроде неплохой, приятный, сестра с ним счастлива. Поэтому Митя спустился ещё на несколько ступеней вниз и сказал: — Доброе утро. Роман резко обернулся, немного смутившись того, что кто-то застал его за… размышлениями. Сегодня он проснулся необычайно рано для себя и больше не мог лежать в постели. Он хотел пройти в гостиную или посмотреть, может, кто-то из обитателей дома уже встал, но неожиданно мысли о сегодняшнем разговоре с господином Штольманом и о будущей свадьбе застали его прямо на пороге комнаты, и он, закрыв дверь, остановился, чтобы всё как следует обдумать, и совсем не заметил Сониного брата. — Доброе, а я тут просто… м-м-м… думал, может уже кто-нибудь проснулся. — Соня обычно не встаёт в это время. — Да я знаю, — машинально ответил Роман и тут же покраснел. — Не хотите перекусить? — предложил Митя. — Я… я бы с удовольствием, но разве не слишком рано для подачи завтрака? Дмитрий ободряюще улыбнулся. — Я знаю, где искать еду, даже если завтрак ещё не начали готовить. Они вместе прошли в столовую, и Митя видел, что его собеседник всё ещё погружён в свои не слишком радостные мысли. — Да вы не беспокойтесь, — решил он хотя бы немного успокоить Романа, — папа настроен весьма благосклонно. По его виду, конечно, это может быть и не очень заметно, но это просто обманчивое впечатление. Если вы не будете причинять Соне… дискомфорт, то всё будет хорошо. Она вам, кстати, не рассказывала историю про её ухажёра и револьвер?..

***

И вот наконец, сидя в кабинете у господина Штольмана, Роман был полон решимости. Его будущий тесть сидел перед ним за своим столом, небрежно откинувшись на спинку кресла, и выжидательно смотрел. — Яков Платонович, я… — только Роман открыл рот, как в дверь едва слышно поскреблись. Штольман улыбнулся, жестом попросил собеседника сделать паузу и громко сказал: — Лиза, заходи. Дверь в кабинет медленно отворилась и на пороге действительно оказалась Елизавета. Она уже давно не спрашивала, как это дедушка всегда знает, что к нему стучится именно она. Девочка со слегка виноватым видом подбежала к столу, взяла Штольмана за руку и заглянула ему в глаза: — Дедушка, прости пожалуйста, я не хотела вас отвлекать, но это правда очень-очень важно и срочно! — Что стряслось, красавица? — мягко спросил мужчина. — Там в моей комнате… такой большой паук! Он очень-очень большой и очень страшный! Девочка выглядела всерьёз обеспокоенной. И Штольман не мог ничего поделать кроме того, чтобы, впрочем пряча улыбку, ответить ей так же серьёзно: — Ну что ж, пойдём спасать тебя и твою комнату? Лиза в ответ быстро закивала. Штольман поднялся и, вложив поудобнее маленькую ручку в свою ладонь, обратился к Роману. — Прошу прощения. Мы ненадолго. За эти пять минут отсутствия Якова Платоновича молодой человек растерял весь боевой настрой. Вид маленькой Лизы немного растрогал его. Он знал, что девочка росла без отца, и, судя по всему, Яков Платонович был главной мужской фигурой в её жизни, тем человеком, благодаря которому она могла бы себя чувствовать любимой и защищённой одновременно. Конечно, Роман не сомневался, что Вера очень любит, оберегает свою дочь и защитит при случае, но это… немного другое. Он вдруг подумал, что когда-нибудь, может быть даже совсем скоро, и к нему самому будет приходить его дочь, ища в нём надёжную опору и поддержку. И ему надо будет сделать всё, чтобы не подорвать это доверие. От этой мысли даже повлажнели ладони. Именно поэтому, когда Яков Платонович вернулся через пять минут, то застал Романа в немного задумчивом состоянии. — Так и на чем мы остановились? — сказал мужчина, чтобы вернуть мысли молодого человека в нужное русло. Была не была. Роману представилось, как он с разбега ныряет в ледяную воду. — Я люблю вашу дочь и не представляю своей жизни без неё. На прошлой неделе я сделал ей предложение, и она ответила согласием, — на одном дыхании выпалил Роман, он поднял глаза и почувствовал, как по спине пробежали мурашки — Сонин отец смотрел на него так пристально, как будто в душу пытался заглянуть. — Я знаю, как важно для Софьи ваше мнение, и для меня будет честью получить ваше благословение. — То есть вы, — медленно и чётко проговорил Штольман, — сделали предложение моей дочери в обход традиционной процедуры благословения родителей? При этом лицо Штольмана было настолько… каменным и невыражавшим никаких эмоций, что Роману показалось, будто Сонин отец недоволен этим фактом. Но… молодой человек не представлял себе возможным другой вариант развития событий. Он просто не мог решить такой важный вопрос, касающийся только его и Сони, через посредников. Пусть даже этими посредниками должны были стать её родители. Поэтому Роман, ожидая любой реакции, просто и честно ответил: — Да. Штольман немного помолчал, а потом, к удивлению Романа, едва заметно улыбнулся. — Я рад, что в таком важном деле вы ставите мнение моей дочери над всем остальным. Это ценно. Смею надеяться, что впредь вы всегда будете придерживаться этого принципа, очень поможет в семейной жизни. Молодой человек почувствовал, как с его души упал очень большой камень. — Конечно, Яков Платонович. Я сделаю всё, чтобы Софья была счастлива. Штольман удовлетворённо кивнул. Они проговорили ещё минут тридцать, подробно обсуждая планы жениха и невесты на свадьбу и в целом на будущую жизнь. Когда они наконец вышли из кабинета и зашли в гостиную, все присутствующие там члены семьи выжидающе уставились на них. А Штольман, усмехнувшись про себя (нет, ну в самом деле, как будто он мог что-то сделать, если Соня уже всё решила!) и выждав драматическую паузу, громогласно объявил: — Ну что, полагаю, нужно подать шампанское!