Игра

— Агаточка, восьмой столик, заказ! — рявкнула госпожа Тербер. Как только старший менеджер выходила из зала, как фирменная улыбка стиралась с помазанного лица, и Цербер уже была готова загрызть подопечных за малейшую заминку. Рин проскользнула мимо менеджера и пошла к столикам. После ночной дуэли, празднования и похода в отель к новому, чертовски непонятному знакомому ей не хотелось ничего, кроме объятий с подушкой. Но две официантки заболели — и привет, утренняя смена! Еще и с тем светляком, который вчера бесславно проиграл Винни. — Ты нехорошо выглядишь, — заметил тот между прочим, посыпая десерты тертыми орешками. — Спасибо за замечание, — улыбнулась девушка и встала рядом, чтобы выдавить в чашку кофе порцию лимонных сливок, которых требовал восьмой столик. — Тогда пойду поживлюсь в зале. У нас там как раз сидит несколько совершенно несчастных гостей. - Не смей, - светляк среагировал немедленно и с осуждением посмотрел на нее. — Откуда у вас столько желания делать другим плохо? — Ты говоришь, как ярый веган, защищающий права консервов, — скривилась Рин. Ее раздражали светлые, которые очень носились с тем, что они, видите ли, «хорошие», потому что подпитывают свою магию положительными эмоциями, усиливая их и у людей-жертв. А на самом деле подлецов среди них хватало. Хотя случались и «клинически светлые», как любил называть их Деймос, те и комара не обидят. Но они долго не жили обычно. — Лучше быть веганом, чем чудовищем, — алхимик потупился в стройный ряд десертов, лежавших перед ним в ожидании завершающих штрихов. — Лучше быть живым, чем мертвым, светлячок, — Рин наклонилась к его уху и пыталась говорить самым угрожающим тоном. — А ты, кажется, очень хочешь пересечь границу, разговаривая с чудовищем? — Ладно, я не о том, — алхимик осторожно отступил на шаг. — Я хотел предупредить: держись группы. Своего. Каспер не скоро забудет тебе вчерашнюю победу. — Если большой и страшный светлый глава прислал тебя, чтобы запугивать меня, он дал маху. — Я тебя предупредил, дальше… черт! — алхимик уронил крошечную миску с цукатами на стол, и они раскатились между десертами. - Есенушка! — Госпожа Цербер тут же налетела на него. – Что ты продукты переводишь? Ты здесь вообще работаешь или только клинышки к девушкам подбиваешь? Собрал бегом! И стол витреш. И хватит ловить, день только начался, а у тебя уже руки из другого места выросли! Катарина быстро ушла, чтобы и ей не досталось ни за что. Есений. Вот как звали ее светляка-коллегу. Девушке хотелось узнать его настоящее имя, не человеческое. Но спрашивать она сама не планировала. * * * Дома еще никого не было. Большие часы в гостиной чинно бамкали, выбивая шесть вечера. Рин сбросила сандалии, перепрыгнула через рассыпанные утром серьги, которые она сметнула с полочки у зеркала, и с разгона бухнулась на большой светло-салатовый диван в гостиной. Пульт от телевизора щелкнул. – …Утром сообщили о падении курса… – браво защебетала ведущая новостей. Катрин слушала краем уха и роскошествовала спокойствием. Пока родители не вернулись, домашняя тишина казалась ей слишком тяжелой и зловещей, поэтому она всегда включала телевизор или музыку, чтобы что-то играло на фоне. Девушка иногда ловила себя на мысли, что какую-то сотню лет назад у нее не было бы такой возможности. А раньше и электричества не было. Чувствовали ли тогдашние барышни обеспокоенность и тревогу в пустом тихом доме? Рин решила, что нет, потому что у барышень точно были слуги. А те, у кого не было слуг? — …штормовое предупреждение распространится на территории… Мобильный едва слышно завибрировал. На работе запрещали к нему вообще касаться, а за звук рингтона Госпожа Цербер могла серьезно выписать, поэтому приходилось всегда выбирать вибрацию. Рин посмотрела на экран. Эльза. Вот уж кому не сидится спокойно! — …труп был найден в переходе между улицами… — Алло, — девушка ткнула на зеленую кнопку телефона и одновременно взглянула на экран, где ведущая рассказывала об особо кровавом убийстве в центре города. — Ты дома? — спросила Эльза настороженно. — Потому что вчера убежала, как ужаленная! — …эксперты заявили, что мы можем иметь дело с деятельностью секты… - Да. Только с работы. Познакомилась наконец с нашим светляком, представляешь. — Да в одно место!..— перебила Эл и тут же затараторила в ответ:— Ты представляешь, я была права! Они здесь! — …следственная группа работает на месте совершения преступления, но никаких доказательств, кроме канализационного люка, покрытого кровью, не найдено… — Кто они? Или я мысли читать после этой ночи и дневной смены в придачу научиться должна была? — …личность жертвы установлена. Ею оказалась 22-летняя девушка, переводчица и общественная активистка Ева О’Маллей. Рин молниеносно повернулась к экрану. Никаких сомнений. Это Ивэтта, темная алхимея. Вот дрожащая камера провожает белые спины врачей. Вот Иви лежит на земле. Мертвая. Лицо намеренно размытое. Спутанные волосы. Следы раскрошенного мела на светлых руках — единственное, что выхватила камера. Она пыталась защищаться. Она билась. Против кого? — Судьи действительно в городе! — закричала Эл по ту сторону провода. – Понимаешь? Игра начинается! И нам решать, чья будет власть в Конгломерате! Ой, вот мы устроим тем светлякам! Предчувствую такую ​​забаву, что тапочки! Катрина машинально кивнула и быстро положила трубку. Тогда выключила телевизор. Откинулась на спинку дивана. «…если ты откажешься сотрудничать, я убью тебя…» Убийство Иви. Игра в городе. Фабио. Девушка метнулась в ванную и плеснула себе в лицо холодной воды. Темные глаза настороженно смотрели на нее из зазеркалья. Синяки выдавали тяжелую ночь, отчего лицо, и так никогда не было особенно жизнерадостным, выглядело еще мрачнее. - Спокойно, - сказала Рин отражению. — Если он планировал убить тебя, как Иви, то мог сделать это во время дуэли. Или в отеле. Возможно, итальянец здесь ни при чем. Итак, мы встретимся и узнаем все точно. «И поторопится бы…», — напомнил внутренний голос, рисуя на утомленном лице хищную улыбку. - Да, и это тоже, - Рин распустила распатланную косу и включила душ. * * * — Что ты смотришь на меня так, будто я кого-то убил? — Фабио улыбался и снова заправлял волосы за уши. Кучери не слушались и норовили выпорснуть. — Хочешь сама убить меня? - Я так на всех смотрю. Привычка. Я темная, — Катрин взглянула в окно. Она еще не бывала в этом ресторане. Уютно. Роскошно. Дорого. Родителям бы понравилось… С крытой террасы виднелась река. Внизу звонили трамвайчики. Высокие стулья стояли, обтянутые белой тканью. Цветы повсюду. Рояль в углу… Совсем не для разговоров о Игре и убийстве Иви. – Однако твоя темность выбрала платье для встречи. Хотела произвести впечатление? — Фабио улыбнулся, и его взгляд скользнул по открытым плечам вишневого кружевного чуда, которое Рин доставала из шкафа очень редко. — Ты сказал, что мы идем в ресторан. У меня есть понятие об этикете, — девушка тоже бросила взгляд на платье, хотя знала, что все в порядке. — Так и не скажешь, — парень склонил голову набок. – Хорошо. Тогда рот закрой, потому что я проткну твою ладонь десертной вилкой. Так лучше? — А еще говорит, что знает что-нибудь об этикете… — Фабио закатил глаза. -- Ладно, к делам. Почему мы здесь? — Поговаривают, Игра таки началась, — Катрина хлебнула воду, которую принесли вместе с меню в деревянном резном переплете. - Уже нашли один труп. Не знаешь, кто это сделал? — Знаю, почему нет. Но это тебе не понадобится, — улыбка стерлась с лица нового знакомого так быстро, что Рин убедилась: он причастен к этому. — Убили темную. Моя хорошая знакомая. Я найду того урода и… – Его уже нашли. До тебя. – Как? — девушка подалась вперед, озадаченная заявлением мага. — Я думала, это ты! – Аха-ха. Кла-ас. Чувство юмора! Я как будто говорил, что мне официально запрещено участвовать в игре. Я бы не пошел на такой риск в первом же туре. Тем более убивать жертву - яростное нарушение. – Историю не читал? Раньше это случалось часто. - Да. Дыры в старых правилах… Но тут произошло жестокое убийство. Явно не случайность. Судьи не простят его и не закроют глаза на нарушение… Фабио повернулся к окну. Заходящее солнце било ему в глаза, и он смотрел на него с такой злобой, словно хотел быстрее утопить за горизонтом. — Значит, судьи действительно здесь. — Рин показалось, что озвученные, эти слова стали тяжелее. – Да. — И… и что теперь? Они умолкли оба, потому что неслышно приблизился официант и разлил вино по высоким бокалам. Катрин чувствовала, как слово «Игра», — твердое, резкое и сильное — перекатывается по ней на языке. Словно массивная бусина. Когда она глотала вино, то чувствовала, как с каждым глотком воображаемая бусина застревает в горле и не дает спокойно вдохнуть. Игра. И-Г-Р-А. Все причастные к миру волшебства знали о ней с детства и знали, что она выпадет на их поколение, на этот конкретный год. И готовились. Но одно дело — знать, а другое — понять, что оно действительно… действительно, уже и сейчас происходит здесь. Игра, которая раз в столетие позволяет высвободить колоссальную магическую силу. И к которой впоследствии присоединили еще и выборы правления в Конгломерате — кто победит, тот будет иметь и большинство. Никто не помнил, как возникла Игра. Никто не знал, как сила, управляющая ею, выбирает жертв и места меток. И в этом было что-то противоестественное или наоборот — слишком стихийное, слишком дремучее, слишком древнее… И страшное. Было трудно понять это. Помимо того она чувствовала благоговейный страх перед судьями, которые представляли Центральноевропейский конгломерат и были самым высоким органом правления в сообществе темных и светлых. Если судьи уже в городе, то есть шанс, что Игра пройдет спокойно и цивилизованно. Если это возможно. Если бы знать… Фабио попробовал свое вино и одобрительно кивнул. — Ты знаешь правила? – спросил он. — Я не с людьми росла. — Тогда нет смысла объяснять, — маг заговорил медленно, но деловито. — Я буду помогать тебе и вашей темной тусовке. Вы победите. Мне нужно только желание в конце. Но поскольку ты все еще не хочешь вмешиваться в игру, скажу сразу, чтобы знала: у тебя не получится остаться в стороне. Ты одна из жертв. Хочешь закончить так, как алхимея, или выжить? Рин невольно сжала стройную ножку бокала. — Ту алхимею звали Ивэтта. Она была очень сильна. И все же ее убили. — Я сильнее. Я буду защищать тебя, — сообщил Фабио без привычной улыбки. – Ха. Ха-ха. Ха. Прекрасный колдунский принц явился! Вчерашняя дуэль тебе не доказала, что я сама могу защитить себя? — Нет, до прекрасного принца мне далеко, извини, — парень дернул непослушную прядь, которая в очередной раз вырвалась из-за уха и упала ему на переносицу. — Как и тебе — к человеку, который может сам себя защитить, когда на него начнется настоящая охота. — Ты лжешь, Фабио, — Рин резко поставила бокал на стол. В голове звенело. — Никто не знает список жертв вперед. Иначе начался бьющий сплошной хаос и махинации. Это мы изучали точно. — Он скоро начнется, твой хаос… — жесткая улыбка повернулась на губы мага. — Давай заключим соглашение: ты поверишь мне и будешь делать то, что посоветую. Если окажется, что это ошибка, тогда, стоит, можешь выпить всю мою энергию. Ее много. Очень нехорошая темная, безусловно, оценит. — Может, довольно роковых замашек? — колдунья хорошо знала, что значит выпить кого-нибудь до конца. Ей приходилось созидать, как это смотрится. Когда паутина высасывает энергию, пульсирует и рвется от напряжения, но маг не останавливается. Когда жертва не имеет никакого шанса на сопротивление. Когда сама смерть спускается незримо и накладывает свою печать на обоих. На убийцу и жертву. Пусть умирает только один, но и тот, кто забирает энергию, никогда не останется без следа. Он будет носить ее на себе вечно — печать своего кровавого выбора, свидетельство своей темности, столь глубокое и первобытное. Выживает сильнее. Основное правило колдовского сообщества, которое долгие столетия помогало оттачивать техники боя, управление энергией, зельеварение, самые сложные алихимические формулы, взаимодействие с тенями… Потому что выживает сильнейший. И в древней Игре тоже. А новый знакомый говорил о собственной смерти так игриво, будто не ценил жизнь ни капли. Ни свою, ни чьи-либо другую. — Черта с два я буду с тобой заключать какие-то сделки, — заявила девушка твердо. — Иди поищи себе другую жертву, если ты уже так осведомлен, — она сдвинула бровями, не веря ни одному слову чеха. — А я уже разберусь. — Я не знаю о других, — Фабио облокотился на локти и переклонился через стол. — Но если бы у меня был выбор, то я ни за что не выбрал бы тебя… — Вот и прекрасно, — процедила Рин сквозь сжатые зубы. -– Пошли. Я должен что-то показать. Тогда точно поверишь, парень оглянулся и щелкнул пальцами. - Официант, счет! — У меня есть планы на вечер, — соврала Рин. — Теперь нет, — Фабио деловито положил несколько купюр в кожаную книжечку с чеком и похлопал по нему ладонью. — Все равно это ненадолго. — Ты вдруг не какой-нибудь развращенный королевский сынок? Ну, из тех, которые не понимают, когда им говорят «нет», — поинтересовалась Катрин раздраженно. – Вряд ли. Во-первых, в Италии нет королей уже давно. Во-вторых, я не предлагал тебе ничего такого, чтобы говорить «нет». И не буду, его губы растянулись в очень радостной улыбке. Парень опустил взгляд на ноги колдуньи и одобрительно кивнул. — Хорошо, что ты без каблуков. Ты знаешь, как доехать до озера? – вдруг спросил Фабио, глядя на нее сверху вниз. - Объяснишь моему водителю? - Какому водителю? — Рин решила, что услышала что-нибудь не то. – Моему, девушка. Вы не так много выпили, чтобы оглохнуть. — Какое , к черту, озеро?.. — А я откуда знаю? Я вообще из Италии приехал. Пошли. *** — Я тебя укокошу. — Если тебе станет легче. - Угроблю. — Да-да, пять раз уже… — Да хоть двадцать! — Трынди, что хочешь, главное ноги переставляй… Немного осталось! — Фабио махнул рукой в ​​направлении деревьев впереди. Рин прокляла его снова. О «немного осталось» она слышала уже пятый раз. Иностранец не соврал о собственном водителе. Рин не зналась на машинах, но по одному виду этой было понятно, что место ей не на раздолбанных дорогах, а где-то в гараже президента Франции. А потом они пошли в лес. Обошли мусорники и поляны для пикников, заваленные следами студенческой жизнедеятельности. Тогда сошли с тропы и просто спускались вперед в темноте, которая становилась гуще с каждой минутой. Катрина пыталась отворачивать ветки на дороге, чтобы они не дергали кружево платья, но ей это совсем никак не удавалось. — Если ты немедленно не скажешь, куда мы идем, я не сделаю больше ни шагу! — крикнула девушка и остановилась. Фабио все равно двигался вперед. — Если ты останешься там, — бросил он через плечо, — тебе придется долго и нудно самой лезть назад. Потемки, можно обратиться в овраг или загроможденные окопы. И сломать что-то. А телефон здесь не ловит. Беда! Рин быстро нащупала в сумочке мобилку, которая работала даже в самых экстремальных условиях и… — Черт, — шепнула она в адрес последнего деления связи. Деление исчезло. – Пришли! — крикнул Фабио, его темно-синяя рубашка маячила впереди в свете фонаря. — И без чего такого чрезвычайного я не могла бы прожить? — Рин продралась через низкие кусты и остановилась за спиной нового знакомого. - Вот, - он опустил луч фонаря на землю и отвернул ногой сухие листья, которые не исчезали здесь даже летом. - Это канализационный люк, - констатировала девушка скептически. А потом подошла поближе и присела, разглядывая металлический диск. — Не совсем, — Фабио опустился на одно колено рядом с ней и положил фонарь на землю. - Видишь, здесь числа, - он очертил диск указательным пальцем, - от одного до двенадцати. — Это как… в Игре, — выдохнула Рин, перебегая взглядом из цифры на цифру. - Это не как. Это элемент игры. Точка. — Вторая… — девушка заметила в центре круга двойку, оплетенную венком из медных листьев. — Да, — Фабио кивнул и на мгновение приложил ладонь к люку. – Настоящая. Она появилась после того, как кровь твоей темной подруги обозначила первую точку. Но об этом никто не знает. Кроме того, того, кто убил алхимею Ивэтту… И, кроме меня, — прибавил он быстро. – Это подарок темным. Теперь вы можете отомстить за смерть вашей подруги и сравнять счет. Ведь первое очко уже у светляков. — Но официального начала Игры еще не объявляли, — усомнилась девушка, рассматривая вторую метку. — Разве судьи не должны ознакомить всех желающих с правилами и только тогда, под их наблюдением, объявить начало? — Должны были бы, — парень понизил голос. — Но нашелся кто-то желающий дать светлякам фору. И наивно надеяться, что дальше все пойдет по правилам. Особенно после такого кровавого старта. Потому мы сейчас здесь. Рин исподтишка скосила взгляд на Фабио. Глаза сверкают, настороженно прищурены. Улыбка все еще на губах, но смахивает на гримасу. Кто этот маг? Откуда он знает тайны Игры? – Что, понравился? — парень тоже взглянул на нее и улыбнулся. — Наконец-то решила поверить мне и слушаться? - Ни то, ни другое. Но за подсказку спасибо. Я передам ее нашим, — Рин поднялась на ноги. — А теперь, может, пойдемте обратно? Уже поздно, меня догрызают комары и завтра снова на работу в первую смену. - Еще нет, - Фабио дернул ее за руку и заставил присесть над люком снова. — Во-первых, ты не должна никому выдавать, что я указал точку. Во-вторых, знаю, что вы, темные, рисковые души. Но как только найдете жертву с вашей стороны, позаботьтесь о защите. Из города ее не забрать. - Я знаю, - Рин задумчиво посмотрела на люк и провела рукой по земле. — Почему Ивэтту убили? Это какое-то безумие… — Безумие — лучше и не скажешь, — согласился чех. — Я ведь читала о Игре. Мне рассказывали родители. И на занятиях по магии тоже, еще в детстве. Мне и другим. Мы железно это заучили. Кровь должна окрасить знак. Кровь темная, пролитая светлым. Или светлая, пролитая темным. Знак один. Главное — сделать это самыми первыми: найти жертву с другой стороны и провести ритуал… Но зачем убивать? — А зачем биться на смертельных дуэлях из-за кривого слова, как вчера? Зачем выпивать жертву до предела? - спросил Фабио тихо. — Зачем ведьмы иногда заманивают людей в лес и не возвращают назад? Зачем алхимикам экзамен, на котором они могут получить право на высшую магию или потерять ее вообще? — О ведьмах и алхимиках не скажу, но выпитые жертвы преимущественно случайны. Все волшебство имеет свою цену. Иногда сила так восхищает, что ты просто не можешь сдержаться… — пробормотала Рин неуверенно. — Я хорошо знаю о цене волшебства, темная, — отрезал парень с холодом в голосе. – Но нельзя оправдывать жестокость. — Я не оправдываю. Я говорю, как есть. Сам же знаешь: сдержанность и спокойствие — не для тех, кто касается паутины энергий. - Ладно. Тогда у тебя самая ответ на свой вопрос. Темную алхимею убили, потому что кому-то не удалось удержаться. Или у нее были сильные враги. Ты, надеюсь, не имеешь врагов среди светляков? — Нет, спасибо, — ответила Рин, вспоминая, как днем ​​на работе Есений предупредил ее относительно Каспера. Впрочем, у главного святоши всегда была патологическая неприязнь к темным. — Хорошо, — Фабио посмотрел на часы на запястье. – Тогда давай выбираться отсюда. И поедем куда-нибудь поужинаем. — Разве я не должен передать нашим, что знаю, где вторая точка? — Вы сначала жертву найдите… — Фабио хмыкнул и быстро добавил: — Ты вот спрашивала, почему Каспер взял меня третьим заместителем, да? Ибо я сильный и крутой, это само собой. Но я здесь чужак. На самом деле у него был другой план, этот ваш пафосный голова светляков. Однако, когда убили первую жертву, то проявился знак второй. И Касперу пришлось срочно искать хорошую замену. Дошло? — Вторая жертва… — Рин немедленно поняла, куда он клонит, — это тот, кто должен был стать третьим заместителем на дуэли! Ты знаешь кто? — она с надеждой посмотрела на лица нового знакомого. Но тот покачал головой. – Нет. А если бы и знал… я, однако, слишком облегчил вам Игру во втором туре. Не забывай: мое участие в ней должно быть в тайне. — Тогда как же ты собираешься получить финальное желание? – Это уже мое дело, Катрин. Пошли. — Погоди, — девушка встала и щелкнула пальцами, нащупывая паутину энергии. Она пропустила одну из них через канализационный люк и прочно зафиксировала маячок, чтобы найти это место в следующий раз. Аура метки горела слабо, но ощутимо. Колдунье все еще не особо хотелось принимать в этом участие, однако… Ивэтта погибла от руки какого-то светляка. Темные просто обязаны отыграться. Игра реальна. Игра, которая проходит только раз в сто лет, началась. И на коне — большинство в Центральноевропейском конгломерате. А если победят светляки… Рин плохо представляла, какие ограничения могут наложить на темных, если только священники приберут власть в свои руки. Но что без проблем не обойдется — это точно. При всей нелюбви к суете, девушке не хотелось переезжать куда-нибудь. Соседним Среднеазиатским конгломератом, правда, правили темные, но то россияне… Нет, спасибо. Они должны одержать победу. * * * — Ладно, думаю, в таком виде в приличное место нас не упустят, — выдал Фабио, когда они выбрались из леса. Он критически посмотрел на свои ботинки в болоте и опыленные штаны. Тогда бросил взгляд на Рин, и углы его губ дернулись вверх. – Ты похожа на выпускницу после бурного бала. - Твоими стараниями, - огрызнулась девушка, хотя и сама понимала, что прекрасное вишневое платье не создано для ночных забегов лесом. Поэтому она мысленно поблагодарила внутренний голос, который заверил ее, что лучше обуть балетки, а не туфли на шпильках. Последние без дела лежали в шкафу, поскольку мама убеждала, что у каждой настоящей девушки непременно должны быть туфли, за которые хочется убить. – Знаю! — сообщил Фабио, сверкая улыбкой. — Почему я только с тобой связалась… — Так я сам с тобой связался. Пошли. Катрин показалось, что она слышала это «пошли» очень часто, хотя знает мага всего два дня. Но эти два дня уже казались ей самой длинной неделей. Помимо этого ей хотелось поверить Фабио, но здравый смысл говорил никогда и ни за что не делать этого.