Игра

— Вы не ввязались в Игру, Агата, правда? Когда мама называла ее человеческим именем да еще и таким тоном, Катрин чувствовала страх и уверенность, что ее уже разоблачили. Внутренний голос сжимался до маленькой бусинки и забывал о том, что она очень нехорошая темная, уже давно совершеннолетняя по законам магов и людей. — Кто такую ерунду несет? — спросила Рин пренебрежительно и заглянула в кухню, где парировал обед. - Деймосова тетя? — Сто лет не видела многочтимую Елену! Помимо того, ты три ночи гуляешь где-то, - заметила мама, не отрываясь от раскрутки крошечных баночек со специями. — И куда это исчез базилик? — Понятия не имею. И не вижу ничего удивительного в летних гуляньях. Что мне ждать осени, чтобы увидеться с друзьями? — А еще ты всегда начинаешь агрессивно защищаться, когда говоришь неправду… О, нашелся, паскуда! — мама рассмеялась, выхватила из самой дальней полочки зеленую банку и подбросила ее в ладони. — Будь осторожна, — бросила она Рин, сверкнув в ее сторону озабоченным взглядом. — Игра слишком кровавая и опасная. Хотя я понимаю, что молодежь стремится приобщиться к ней. Особенно учитывая, как усердно вас с детства наковывали информацией. Будто это все принесет кому-то могущество и все такое… — мама сдула с тонкого аристократического носа светлые кудри. — Но в прошлый раз она принесла нашей семье много боли. — Это произошло столетие назад, — ответила Рин шепотом, чувствуя, как на нее надвигается давление матери. – Не здесь. Не с нами. Еще вспомнила бы Средневековье… Я способна сама разобраться с тем, что мне делать. - Безусловно. Если бы я пыталась контролировать свою темную дочь, то рисковала бы вырастить из нее безвольный фикус, — материн голос снова стал беззаботным. – Но поверь, Игра не стоит жертв. Охотиться по причудливому желанию в наши дни вообще смешно. А энергия в конце высвободится так или иначе. — Да высвободится, — буркнула девушка. — Но меня больше беспокоит власть в Конгломерате. Если большинство получат светлые, то нам не будет покоя… Власть светляков не принесет ничего хорошего, — уверенно ответила девушка, дергая медальон на шее. До начала игры она часто задумывалась о возможности такого развития событий. Но кровавое убийство Ивэтты открыло ей глаза на то, что светлые ублюдки готовы пойти даже на что-то, что полностью противоречит их показной философии. - Власть будет меняться всегда. Тем более сейчас не Средневековье — сама говорила, — скептически ответила мама. — Даже если они и победят, то не истребят нас под корень. Остальные конгломераты этого не позволят. Максимум – это определенные ограничения… Прошлая Игра завершилась ничьей, и всех это устраивало. Я уверена, судьи заинтересованы в том, чтобы так было и теперь. Толерантность ныне в моде. Рин не сдержалась и застонала: — Маам, не существует никакой толерантности. Только видимость, которую создают тогда, когда это удобно. И вообще мне нужна моя магия! А не всякие светящиеся ограничения на нее! А те судьи вообще странные. — Они знают, что делают, — ответила мама беззаботно, посыпая суп специями. — А у тебя молодая кровь, вот и пульсирует. Впрочем, поэтому только такая кровь и питает метки. А если бы ты женилась на том хорошеньком алхимике, с которым вы гуляли на втором курсе, то, может, уже и не беспокоилась бы через все это. Как я. Рин сникла, однако решила не продолжать тему. Ей не хотелось говорить ни о неудачных отношениях, ни о материнской слабости. Родители когда-то были сильными чародеями. Но их сила очень истощилась, как происходит со всеми после рождения детей. Поэтому правлинцы из конгломератов почти никогда не заводили семей, чтобы крепко держать энергию в собственных руках, а не передавать ее следующему поколению. Вот только дети Форс, которые выпили магию, исчезли тоже. Рин никогда не рассказывали, что произошло, однако она знала, что до того, как началась ее жизнь в этом доме, здесь были другие дети. И их больше нет. Сама она не могла вспомнить, как попала сюда. Иногда ей виделись воспоминания из настоящего дома. Воспоминания сплетались в клубок цветов и звуков, из которых она выделяла темно-зеленые шторы и узорчатый паркет. Волны кружев. Звонкий звук рояля. Резные высокие бокалы… Впрочем, возможно, это был просто сон. Мама и папа не знали ничего о настоящих родителях Катрин. Да и удочерили ее в раннем детстве, поэтому, собственно, у нее еще не должно быть четких воспоминаний… — Ну, когда ты приведешь его на ужин? — беззаботный голос матери вырвал ее из размышлений. – Кого? — озадаченно спросила Рин. – Того, ради кого ты одевала вишневое платье. И он еще привез тебя посреди ночи на шикарном автомобиле. — Мама, хватит, — отчеканила девушка. — Это было полное недоразумение. Не хочу даже вспоминать. Мама взглянула на нее с игривым подозрением: — Надеюсь, это «недоразумение» не светлое? Потому что ты знаешь правила. - Хватит. — Мы с папой, конечно, будем тебя поддерживать в любом случае, но что скажут твои милые польские тети на свадьбе? И они проклянут вас обоих до третьего колена! — Я не звала польских теток на свадьбу, даже если бы женилась на самом крутом темном в городе, — Рин плохо вспоминала их, но и эти воспоминания были сплошь негативными. Старые, как мир, «цетки», которые жили где-то в Кракове и иногда приезжали на праздники; во время каждого своего визита ни на миг не переставали критиковать Рин, ее родителей, ее семью, их праздничный стол, город, длинную дорогу. Казалось, даже солнце чем-то провинилось, потому что светило то слишком ярко, то слишком слабо. - Так мне уже можно идти? Я на работу опоздаю… Торжественно обещаю не рисковать и не встречаться со светлыми! — Катрин быстро вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Вниз от дома сбегала крутая лестница, мимо нескольких цветочных грядок. Они выходили к старинным кованым воротам, заросшим зеленью. Фабио, его кудрявое величество, стоял по ту сторону ворот и улыбался. Рин попросила высшие силы, чтобы они задержали ее мать вдали от окна. * * * - Форс, ты здесь что делаешь? — голос госпожи Цербер наполнился скукой. - Ты здесь работаешь, да? Да. А что такое работа? Это когда ты, Форс, приходишь вовремя и работаешь. А ты что от меня хочешь? — Отгул, — выдохнула девушка, озвучивая свою просьбу вторично. У нее чесались руки протянуть невидимую паутинку до вечно злой руководительницы и выпить ее энергию. Но только тогда отгул вряд ли будет светить, потому что злоба менеджера только возрастет. Поэтому Рин сдержалась. — И перевести тебя на утреннюю смену, — бросила Церберова, вспоминая предыдущую просьбу девушки. – Да… Пожалуйста. Кажется, эти слова, несмотря на нейтральность, стали последней каплей, потому что Госпожа Цербер тут же яростно сверкнула глазами и протянула: — Ох, как же ты мне в печенках сидишь, Фо-о-орс... Шла бы на какую-нибудь нормальную работу, как такая мудрая! Все приходят — с дипломами, с отличиями! На английском говорят, в компьютерах сидят… А как к работе — все им не подходит! — она исчерпала свой запас возмущения, глубоко вдохнула и остывшим голосом ответила: — Да иди, чего стоишь. Но еще один такой отгул — и аста ла виста, бейби. И диплом твой тебе не поможет. — Спасибо, до свидания, — Рин стиснула зубы и выстрелила стрелой из подсобки. Желание уволиться из кофейни укоренилось в ней еще раньше, и теперь, с началом Игры, казалось смехотворным вообще обращать внимание на какие-то придирки обычных людей… - Что, праздновать едешь? — Эльюс-Есений поднял брови, когда девушка юркнула мимо него. — Слышал, ваши вчера проявили вершинную скорость в поисках метки. — И что? – Подозрительно, вот что. — Твоего мнения спросить забыли. — Да я что, я не говорю, что вы нарушители. Может, поздравить хочу, — парень почесал носа, и к нему прилипла кокосовая стружка. — Не хочешь, — хмыкнула Рин. - Я тороплюсь. Ей хотелось поскорее уйти, пока менеджер, случайно, не передумала. И пока кто-то не увидел Фабио в кафе. — Я хочу тебя поблагодарить, — Эльюс закатил глаза. – Дэн говорил, что ты спасла его. - Кто? – Дэн. Жертва наша. Он рассказал, что ваш этот, буйный особенно, немного ошизел… и ты его присадила. — Я просто не хотела проблем для наших. Все, па, я спешу, — девушка обошла Эльюса и прикоснулась к нему паутинкой ветра, сдувая кокосовую стружку с носа. – Ты работаешь со светлым? — с иронией спросил Фабио, который успел прихватить два эспрессо с собой и ждал у столиков на улице, разглядывая здание напротив, будто выискивал в окнах скрытых снайперов. — И еще с десятком простых людей, да, — огрызнулась Рин. — А ты уже успел отследить ауры всех в радиусе километра? — Да, мне нужно было узнать, не сидит ли никто на хвосте, — проклятый чех кивнул и протянул красочный бумажный стакан девушке. – Тебе взял. Не выспалась же. Пошли. — Если бы ты завел хорошую привычку сообщать о своих планах, у меня было бы меньше проблем на работе. И, возможно, даже шанс выспаться, — девушка отхлебнула кофе и обожгла губы. — Это несерьезная работа, и ты здесь ненадолго, — заявил чех так безапелляционно, словно видел будущее. - Пофиг! Работа является работой. Любая. Если ты за нее берешься, то уж будь добр исполнять, — возразила Рин, спеша за магом. Фабио двигался быстрыми и порывистыми шагами. — Мы снова в твой отель? — решила девушка, когда они пробежали мимо нескольких кафе в направлении площади. – Нет, мой сосед спит. Мы пойдем туда, где сейчас мало людей и тихо. И можно не бояться расплавиться. — Да ты издеваешься, — выдохнула Рин, когда через две минуты уже смотрела на золотой венок на здании музея. — Только не говори, что так часто бываешь, что тебя уже тошнит от экспозиции старинных часов, — итальянские брови дернулись. – Нет. – Тогда ходу. Внутри точно прохладнее, чем в этом аду. И я хочу увидеть выставку. * * * — Надеюсь, теперь ты раскроешь мне причину, по которой я взяла отгул? — Рин смотрела на итальяшку, который увлеченно рассматривал витрину с эмалированной посудой прошлых веков. Девушка тайно надеялась, что Фабио укажет ей местонахождение третьей точки. Или же лицо следующей жертвы. Ведь что-нибудь другое можно было сообщить по телефону. Но новый знакомый только медленно ходил вдоль стеклянных витрин. Он был прав: здесь не было ни души. Тишина и прохлада. Высокие окна, сквозь которые прорезалось солнце. Помпезная лестница и темно-зеленые стены, от которых веяло холодом. И музыкальные тетушки, истукавшие в каждом зале, словно тени прошлого. Они включали свет и следили за тем, чтобы туристы не проявляли к экспонатам чрезмерного интереса. — Тебе никогда не хотелось жить в другое время? — темные глаза скользнули по лицу Рин только на мгновение и снова вернулись к супницам, вилкам и ложечкам, тарелкам, подносам и высоким резным бокалам. — Чтобы ходить в корсете и не иметь никаких прав? Нет, спасибо, — Рин рассмеялась, и звук звонко разбежался по залу. — Если не нравятся корсеты, то можешь выбрать Средневековье и сбрить брови. Ты не очень рыжая, в ведомстве не обвинят. Ты была в Риме? – спросил маг. – Нет. - Поезжай. — Думаю, когда закончится эта Игра, я таки освобожусь и махну куда-то в отпуск. – Да. Когда Игра закончится… — Фабио усмехнулся. — Кстати, я понятия не имею, где третья точка. Но ночью отправимся искать. Мы вдвоем. — Более продуктивно будет взять кого-то еще. Например, Эльзу. Она никогда не выдаст тебя, если объяснить ситуацию, – предложила девушка. Фабио нахмурился: — Ты плохо знаешь фразу, что тайна, известная трем, известна всем? — Как же ты собираешься приобщиться к игре, если будешь избегать других? А обозначить метку? — сказала Рин. — У меня есть ты, — маг вернулся к ней и перестал улыбаться. — Гарантированная жертва, которую я никому не отдам. Колдунья измерила парня мрачным взглядом. Ну да. Могла и сама догадаться… Чтобы получить желание в конце, нужно обозначить хотя бы одну метку — так твердили старые записи об Играх. Хотя они не указывали, как именно выбирают одного из двенадцати победителей. Потому итальяшка не даст ей спуску… – Ты не светлый. Сам говорил, - вспомнила девушка. — Вдобавок, из чего ты решил, что я позволю проливать мою кровь и добавлять очко светлякам? — Я могу менять свою ауру и выдавать себя за кого угодно. Или вообще «исчезать» из магического поля зрения, — Фабио щелкнул пальцами. — И не забывай о нашей договоренности: я сделаю так, чтобы темные победили. Поэтому одно очко светлякам ничего не изменит. – Класс. Я прогуливаю работу со своим потенциальным убийцей и выслушиваю его самоуверенные речи… Фабио извинительно усмехнулся. - Красивая штуковина, - он кивнул на медальон Рин, который выскользнул из выреза топа, когда она наклонилась к витрине с украшениями. — Напоминает что-нибудь старинное. - Да. Это мои далекие предки — девушка сняла цепочку с шеи и подцепила ногтем крошечную крышечку. - Смотри. Родители говорили, что это осталось от моей настоящей семьи. Поэтому я могу активно фантазировать об аристократическом происхождении. — Покажи-ка,— маг требовательно протянул руку. Рин опустила медальон в ладонь Фабио. Он вздрогнул, словно его обожгло. Тогда склонился, чтобы рассмотреть выцветшее черно-белое фото внутри. — Думаю, это одна семья, колдунья тоже склонилась над медальоном. Оттуда на нее смотрел гордый мужчина в темном костюме и с палкой. Возле него стояла женщина в нарядной шляпке и с пышной прической. Она держала на руках ребенка, закутанного в кружевную одежду. — Думаю, они были очень богатыми. Жили в каком-нибудь красивом особняке. Может, у набережного парка… Ты уже был там? - Нет, - Фабио быстро вернул украшение ей и потер руку о ткань футболки. Рин заметила, что парень резко раскраснелся. Глаза загорелись, как от горячки. — Что с тобой? — удивилась девушка, зацепив цепочку на шее. - Ничего. Пошли вверх. Слышал, что у вас здесь есть Альфонс Муха, — Фабио рванул по лестнице с такой скоростью, что колдунье показалось, будто он убегает от нее. * * * — Ты с ума сошла, Катрин? — И тебе добрый день, Тони, — девушка старалась сохранять спокойствие, хотя мысленно злилась на чеха. Ведь все это произошло потому, что проклятый знакомец после музея решил, что им нужно погулять, потому что он должен проверить «стратегические точки». А Рин, как совершенно и безвозвратно местная, должна показать ему их. В процессе поиска были уничтожены четыре мороженого, два коктейля и приобретен магнитик с ратушей. И все было бы хорошо, если бы на площади, где недавно снесли памятник, их не встретил Энтони. — Что ты здесь делаешь с этим… этим светлым? — он отвел ее в сторону, туда, где раньше стоял постамент, и вцепился в предплечье. Рин отметила, что у Тони под глазами такие синяки, словно он не спал с ночи дуэли. — А я перед тобой должен отчитываться, что делаю? — девушка резко высвободила паутину, которая нашпичилась от вспышки злобы, и оттолкнула алхимика. Темнота волновалась. – Напомнить, что он сражался на дуэли против тебя? Против моей сестры? — Тони , кивая в сторону Фабио. – Это мое дело. А ты выглядишь скверно. Зайди к Эл, она приготовит тебе успокоительного, — ответила Рин. — К черту твоих ведьм и их травы! - рявкнул парень. — Чего ты со светлым отродьем? Рин подумала над тем, что лучше сказать, но тьма взяла верх, и она выдавила: — Слушай, Тони, во-первых, еще раз крикнешь на меня — я тебе язык вырву. Здесь же. Во-вторых, этот паршивец не здешний, и ему плевать на ситуацию в городе и на все вообще. В-третьих, если есть что сказать серьезно, а не истерить, как вурдалака во время первого превращения, то я тебя выслушаю. Нет, тогад советую катиться отсюда. — Он сражался против тебя, — повторил Энтони. — И что? И теперь он не имеет права спросить, как отсюда выбраться в треклятый аэропорт? - соврала девушка. — Вчера ты согласилась на сделку со светляками. Потом ты не дала Дею отомстить за Иви. Он бы просто испугал его немного… – Ты не был там! – огрызнулась девушка. – Ты не видел этого. Дей его убил бы на месте! Да ему совсем крышу сорвало после того, как он обозначил метку! Энтони прищурил светлые глаза. — Что ты мутишь, магичка? Я, может, и проиграл на дуэли собственной сестры, но мозги у меня еще варят. И они подсказывают, что Катрин Форс играет во что-то запутанное… - Закончила? — голос Фабио раздался за спиной, и девушка инстинктивно сдвинулась в сторону. — Хватит. И без того из-за жары убивать хочется. Итальяшка щелкнул пальцами. Алхимик с минуту оторопело смотрел прямо на него, а тогда упал на землю. – Что ты сделал с ним? — Рин озадаченно присела возле друга. - Он спит, - Фабио стряхнул руками. — Когда проснется, будет вспоминать нашу встречу слишком туманно. Предлагаю оставить его здесь. Неадекват… — Тони действительно крутой, — Рин посмотрела на изможденное лицо друга. — Но слишком переживает, что проиграл на дуэли. Еще и так бесславно. — Нашел чем беспокоиться. Он проиграл, потому что я дал светлячке защиту, чтобы задобрить ее страшного брата Каса , маг хмыкнул пренебрежительно и с трудом оттянул Катрин от Энтони. – Пошли. Наукой доказано, что ни один алхимик от сна на свежем воздухе не пострадал. Максимум — полиция его заметит и решит, что это бездомный. — Тогда, когда мы впервые встретились, за тобой пришел старший колдун и отдупел по-черному, а потом я заснула на несколько часов. Это была та же магия, да? – спросила девушка. — Среднестатистические маги не вспомнили бы этого. Ты сильная, — одобрительно кивнул Фабио. — А кто это был тогда? — Рин непременно хотелось узнать, кому удалось так, играя, присадить самоуверенного итальянского чародея. – Это неважно. — И все же? — Это единственный мой родственник, и я обязан ему жизнью, — голос мага стал сухим. Он посмотрел на Рин с пылающей злобой. — Мои родители умерли, Агата. И родители моих родителей. И их родители тоже. Их подло, жестоко, коварно предали. Поэтому лучше тебе этого не трогать. Я тоже не в ладах со своей темнотой, если копнуть глубже. * * * — Алхимики сказали, что им до одного места, о чем мы там договаривались со светящимися,— сообщила Эл настолько беззаботно, словно речь шла о подростковых стычках, а не о кровавой Игре. — И что теперь? — Рин залпом выпила всю чашку мятного чая, которым угостила подруга, и взглянула в сторону балкона. Фабио сказал, что должен забежать в гостиницу и сам найдет ее, чтобы отправиться на поиски метки. — Теперь надо надеяться, что у нас не будет жертв из алхимиков. Потому что эти паскуды на уступки не пойдут, - Эльза потянулась и зевнула. — Но ведь какая странность!.. Я была уверена, что хотя бы Тони имеет немного ума в голове. Рин припомнила дневную встречу с Энтони. — Не уверена я относительно его ума, — выдала она и посмотрела на карту, залитую чаем. Две красные капли на ней никак не подсказывали, где должна быть третья. — Деймос сегодня идет к алхимикам, — бросила Эл. — Может, им с Винни получится втолковать в те глупые меловые башки, что мы вчера победили. А каким путем это уже другой вопрос. Лисса обещала собрать поисковую группу, а меня присадили, видите ли, на телефон, выспрашивать у кого метка проявилась, — Эл снова зевнула. — Я тоже буду искать метку, — бросила Рин. — Не нарвись на кого-нибудь из светляков, — ведьма потянулась к полочке с снадобьями, разлитыми в крошечные баночки. — Они после вчерашнего не очень довольны. И вот тебе, она поставила на стол баночку с красноватой смесью, это для усиления. Выпей всю и сразу. Вкусно, как рвота, но эффект того стоит. Дальше эта зеленая мамалыга — это трюйка. Если нужно, чтобы кто-то не шевелился слишком, но при этом выжил. — Спасибо, — Рин спрятала обе бутылочки в сумку. — А давай я тебе еще погадаю! — Эльза, подхваченная собственной идеей, села на диван и схватила подругу за руку. — Все равно пока нечем заняться. А так хотя бы узнаем, на ком ты женишься! Девушка закатила глаза. — Лучше мне ты наворожила следующую метку. — Ну, простите, но это не ко мне, — Эл сжала ладонь Рин и проколола ее до крови шпилькой, которую выдернула из волос. — О, да-а, течи-течи… — прошептала ведьма, когда кровь разбежалась по ладони, заполняя складки и линии, насыщая их содержанием, видимым только ей. Эльза закрыла глаза и начала напевать что-то неразборчивое, расшатываясь по кругу. Рин показалось, что в комнате потемнело. Что дух трав, который здесь всегда висел, теперь сплелся в одну сетку из паутины и обхватил ее, ведьму, подушки и диван, карту, стол, банки с снадобьями. Темные шторы затрепетали. Напев подруги стал хрипом. Кровь начала высыхать. — Смотри, смотри, — истошно пролепетала Эл, поглаживая ладонь подруги дрожащими, шершавыми, порезанными пальцами. — Смотри, сколько их есть! Моя бабка мне бы пальцы поотрывала , если бы знала, что я тебе открываю. Но я тебе открою, не переживай, я нич от тебя не утаю. Ибо кровь твоя ко мне говорит. А то, кровь поведала, то есть правдивое. Смотри ты! — она дернула Рин к себе и зашептала быстро, как проклятая. — Возле тебя трое есть. Один светлый, но свет его туманен, будто тень только. Но не бывает так же тень без собственника. Того береги. Второй! Отсей, темный. Черная душа его и помыслы чернее. Руки в крови его. И страхом полный. Третьего — такого я еще не видела, сколько не жию. Не светлый и не тьменный. Тени нет. Зато имеет большую тень на душе. Курящий его огонь и тебя... ой, только! – ведьма вскрикнула. – Тебя сожжет. - Который? - выдохнула Рин. - Третий. И… постой… И второй тоже! — ведьмыны веки дернулись, а тогда она захохотала, гортанно и страшно. — И первый! Три смерти тебя ждут! Три смерти!.. Аха-ха! Тройка смертей. И еще единая любовь. Единственная страшная любовь. Но только... неуверенная она еще. Она пробормотала что-то напоследок и затихла. Рин выдернула руку из ладоней подруги и быстро вытерла кровь. Гадание ей не понравилось. Но она порой развлекалась так с Эльзой, потому что ее предсказания, страшные или хорошие, нечасто сбывались. — Так что я там придумала на этот раз? — подруга встрепенулась от напавшего на нее шала перед тем и подвела на Рин уже вполне сознательный взгляд. – Только не говори, что Каспера! – Нет, спасибо! Ты сказала, что у меня трое. И все меня убьют, — сообщила Рин с натянутой улыбкой. - Звучит так себе. Но трижды не умирать. А еще там была страшная любовь. — М-дя… — Эл закусила большой палец и щелкнула зубами по ногтю. — Не быть мне гадалкой, как ни бабка Рутмера билась над тем… — Не волнуйся. Я решила, что после Игры возьму отпуск и поеду в Рим. Найду себе там какого-нибудь итальянца, и будет мне страшная любовь. - Никаких итальянцев! — запротестовала ведьма и вдруг затихла, словно прислушиваясь к чему-то, а потом вернулась к Рин с неподдельным смущением на лице. – Итальянец тебя убьет. – После тех троих? - хмыкнула девушка, прогоняя волнение. Однако ведьма покачала головой: — Вот это глупость в голову лезет! Не обращай внимания. Лучше как-нибудь попросим Руту тебе гадать чего. У нее с любимыми лучше дела обстоят… * * * После туманного, но весьма неприятного гадания Эльзы у Рин полностью исчезло желание ждать Фабио. Она решительно обошла площадь, перебежала книжные раскладки и почувствовала себя спокойно, только когда очутилась в сквере. Солнце садилось, прорисовывая в воздухе золотые полосы, так напоминавшие паутину энергии. Колдунька села на лавку спиной к солнцу и прищурила глаза, выискивая. Она знала: как только коснется жертвы — ее затопит сила и покой. Уверенность. И темнота. Только бы найти жертву… Но только она уловила волны печали, как назло, завибрировал телефон. — Уважаемый, вы отрываете меня от вечернего меню, — прошипела Рин в трубку, надеясь, что проклятый итальяшка поймет. - Ты где? — прошипел он в ответ. — Я тебе как говорил ждать меня! — Я сейчас занята. Потом позвоню. Солнце все равно еще не село, — Рин положила трубку и выключила даже вибрацию. Сосредоточиться на жертве. Сосредоточиться на жертве… Через несколько минут девушка снова уловила то, к чему стремилась — тонкий отзвук злости звенел так прекрасно! Жертва... Катрин вся вытянулась, наблюдая. Носительница злости не свернула вниз, к людной улице. Хорошо. Она обогнула здание , перебежала дорогу между двумя автобусами и пошла по улице вверх. Колдунья метнулась за ней. Эмоции захлестывали. Словно за спиной жертвы тянулись жесткие холодные плети. Рин выпустила паутину и позволила внезапной вспышке затопить ее. Этот человек оказался настолько насыщенным, глубоким и полным огня, что энергии сразу стало слишком. Пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Колдунья сделала два глубоких вдоха, тогда снова догнала девушку и запустила паутину в ее сторону. Охх… Какое блаженство было чувствовать эту силу! Жертва свернула в подъезд и хлопнула дверью со всей злобой, которая теперь еще горячее разгорелась. Но Рин было безразлично. Она прислонилась к стене и закрыла глаза от удовольствия. Чувство холодного камня и пульсации внутри контрастировали, но и это ей нравилось. И тут… Удар по голове был таким сильным, что из глаз посыпались искры. Катрин поплыла. Она хотела найти опору, но головокружение победило. Второй удар свалил ее на асфальт. Медные круги перед глазами. Железный привкус во рту. Не слушающая сила. — Быстро ты бежала. Едва не потерял, - пробормотал знакомый голос. – Но теперь уже все… Рин пыталась повернуть голову. Третий удар погасил в ней это желание.