Игра

Фабио, судья. Фабио, судья. Фабио - судья! Да он сам так сказал. Седой господин, забравший Эл и остановивший Игру именем суда. До Рин медленно доходило осознание того, что шестая метка тоже их. Однако где-то была ранена ведьма, и даже могущественный судья не мог заверить, что она выживет. Где-то был Джо, которого темные успели найти, и успешно обозначили метку. Где-то был Каспер , который послал ту атаку в ее сторону. Не просто предупреждение или угрозу. Это была почти определенная смерть. И он пошел на это. И наконец, где-то был Фабио, который клялся, что он не судья. Фабио, который знал и умел слишком много. Фабио, который всегда убегал от ответов. Фабио, который изо всех сил пытался держать ее подальше от остальных судей. Фабио, утверждавший, что ему нельзя участвовать в этом. И все же участвовал. Рин понимала, что все закончится плохо, если кто узнает о ее сотрудничестве с ним. Это ведь откровенная махинация. Наверное, поэтому он и приходил к ней в таком юном образе, чтобы не заметили и не заподозрили. Ведь и сама она знала, что судьи очень опытные и преимущественно старшие господа. А явно не кудрявые новолуния. Наверное, с их опытом и силами нетрудно изменить свой образ… Хотя он еще заливался об отсутствии сильных иллюзионистов в суде! – Катрин! – позвал ее Дей. Девушка встрепенулась. — Мы идем к Дэл, — буркнул голова. Светляков после ухода судья тоже словно ветром сдуло. — Ты болван, не видишь, что она едва дышит? — возмутилась Ружичка и помогла Рин подняться. А тогда шепнула ей на ухо: — Я не держу на тебя зла. Чтоб не произошло с Эл, ты защищала ее. А она тебя. Так что можешь не бояться гнева ведьм. А вот голова светлых... — Ружичка сжала губы и промолчала. Однако колдунья знала цену этого возмущенного молчания. Обычно жизнерадостные и общительные ведьмы долго помнили обиды. Когда они находили нужный момент, то становились соперниками не менее опасными, чем сильные алхимики или маги. Поэтому Катя была уверена, что произвол Артемия этой ночью еще отзовется ему тогда, когда никто этого не ждет. Прищуренные глаза Ружички говорили об этом так красноречиво, словно голова шабаша уже видела свою месть во всей красе и жестокости. * * * Хлясь. Энтони пошатнулся. Дэл сомкнула губы крепко и ударила брата в третий раз. Все молча наблюдали за этим. — Твоя самодеятельность привела к трагедии, — отчеканила алхимея. — Из-за тебя пострадали Эльза и многие наши. — Я спрятал ведьму от всех. Она не пострадала под моей защитой. Это произошло только потому, что кто-то показал нас светлым, — сверкнул глазами Энтони. — Даже не заикайся, — предупредила его Рин. — Скажешь хоть слово в мою сторону — я тебя вызову. Каспе чуть не убил меня – сами видели. Если кто-то всерьез после сегодня думает, что светящийся кодло привалило из-за меня, выйдите вперед и поговорим снаружи. — Сядь, — буркнул Дей хмуро. – Никто тебя не будет винить. — Она ни при чем здесь, — робкий голос Джо раздался от входной двери. В комнате Дэл негде было дышать, но когда светлый вошел, то от него пытались отстраниться все. — Герой вечера, — хмыкнул Винсент. — Джордж Аддерли-Митчелл, самая сокровенная жертва. – Где тебя носило? — вспыхнула Дэл и бросилась к брату со смесью заботы и гнева на лице. — Почему ты молчал? — Прошу прощения, если неправильно истолковал тот отрывок разговора, который услышал, — Джо быстро поклонился головам магов, алхимиков и Шабашу. — Но светлые нашли вас по моей невнимательности, — он опустил взгляд. – Мой телефон прослушивали. Наши. Я заметил маячок слишком поздно. Никогда еще таких искусных не видел! Но мы с Тори решили, что если успеем обозначить моей кровью метку, то убьем двух зайцев сразу. — С этого места подробнее, — Винсент угрожающе наклонился вперед и посмотрел на брата Дэл исподлобья. — Ты не сказал своей родне о том, что ты жертва. Хотя знал, как это может помочь. Зато сказал это… кому? – Тори. Виттории,— бледное лицо Джо загорелось румянцем. - Мы еще в начале Игры договорились. Если кто-нибудь из нас станет жертвой, то другой проведет ритуал. А теперь, когда ведьмы придумали снадобье, чтобы легче искать хотя бы район точки, мы смогли сделать это быстро, пока все были заняты. Рин вспомнила невысокую ведьму с пучками желтовато-белых кос, которая всегда выглядела чуть причмеленной. Такая действительно приликала к паре этому алхимику. — Простите, что не говорили. Но все же Тори — ведьма, потому, — Джо почесал нос, — ей не приходится… еще и со светляком. Дэл глубоко вдохнула. — Джо, проклятие мое, так ты чуть не угробил кучу народа из-за того, что у тебя тупая договоренность с твоей новой пассией?! — Да я выкину ее из Шабаша, — прошипела Ружичка. — Со светлым сплелась, смотри какая! Еще молчит, чтобы ей все зелье разварилось! — Знаете что, — Рин почувствовала, что ей невмоготу больше сидеть здесь и слушать их язвительные споры, — решайте, кому позволено с кем-то тусоваться без меня. Если будут новости об Эл, скажите. А я пошла отсыпаться. - Баночку сейчас, баночку утром. И завтра зайдешь за новыми, — Ружичка быстро вложила Рин в перебинтованные ладони целительское зелье. Колдунья кивнула машинально. Она знала, что завтра вряд ли сможет подняться с постели. Но ей удалось держать на лице маску покоя вплоть до момента, пока она не вышла из квартиры алхимеи. А потом слезы полились сами по себе. Слезы боли от ран, нервов через весь этот вечер, страха за Эльзу, злости на Тони и его несправедливые обвинения. Из-за Каспера и его убийственную атаку. И через Фабио, черт его подери, итальянского судью. Хотя кто-кто, а этот подлец точно выйдет из воды сухим. * * * День в постели прошел так быстро, что Рин и не заметила. К вечеру из дремы ее вырвал только звонок Эльюса, который в конце концов взял ее номер и сообщил, что Госпожа Цербер метала утром громы. Но он, праведный светляк, сказал, что Форс в больнице, и менеджер заткнулась. Колдунья чувствовала себя так плохо, что ей было совершенно безразлично, что сделала Церберова — пусть бы она хоть повесилась. К вечеру позвонила Ружичка. Сказала, что Конгломерат вытащил Эл из того мира. Но теперь она в человеческой больнице, в реанимации. Будет отходить долго. Судьи сообщили, что завтра Игра продолжится. Рин утешилась и решила навестить подругу. Однако для этого пришлось выползти из кровати, спуститься к родителям и пережить волну их заботы. Отец умел исцелять и не любил долгих разговоров. Поэтому он просто посадил Рин на диван и по капле вливал в нее свою силу, пока из ее тела исчезали порезы и ожоги, колотые раны и царапины, кровоподтеки и синячища, от размера которых мама только делала круглые глаза и голосила. Девушка слушала все это молча, потому что мысли блуждали далеко. В полночь позвонил Фабио. Его голос звучал удрученно. – Ты живая, очень нехорошая темная? — Как ни странно, — ответила она неприязненно. — Думаю, тебе есть что мне сказать. – Да, давай встретимся завтра. - Прекрасно. Место выбираю я, — предупредила Рин, потому что точно знала, куда пойдет с проклятым судьей, чтобы говорить на равных. * * * — Я уже удивилась, когда ты не пришел утром к моим воротам, — заметила Рин, потому что сегодня Фабио вежливо ждал ее перед входом в музей, где они договорились встретиться. Он казался озабоченным и коротко кивнул. – Пойдемте. Ты любишь музейные залы. Итак, тебе и здесь понравится, — девушка пошла вверх первой и взяла билеты. — Это такая шутка? — скривился маг, когда вошел в комнату, где начиналась экспозиция. Невысокие стеллажи в узком зале окружали их с обеих сторон. Рин довольно заметила, что итальяшка не в восторге от ее выбора. Итак, выбор был правильным. Музей золота. Так это место называлось. И хотя горы ювелирной красоты с древности лежали под стеклом на безопасном расстоянии, но Фабио озирался, словно боялся, что одна из витрин упадет на него и придушит. «Спасибо за идею, Эльюс! — весело подумала девушка, вспоминая, как светляк рекомендовал ей при необходимости замордовать его в комнате, наполненной драгоценным металлом. — Я знаю о твоей аллергии на золото, — сообщила Рин победно. — И я знаю, кто ты. Она на мгновение затаила дыхание, сознавая, что вот перед ней один из образов власти, могучий судья, пусть и прикрывается лицом молодого нахала. И если бы несколько недель назад кто-то сказал, что Рин будет так общаться с членом суда, она бы, пожалуй, долго хохотала. Впрочем, истерическое желание захохотать ему в лицо, успевшее стать знакомым, и теперь пробивалось изнутри. - В самом деле? Пани Агата научились какой-нибудь полезной магии? — в глазах Катрин вспыхнул интерес. Стоял он посреди комнаты, на равном расстоянии от витрин и стеллажей. — Обойдемся без твоей любимой иронии, — колдунья поморщилась. – Рассказывай. Потому что это из-за тебя я в полной заднице, а моя лучшая подруга — в реанимации. — Спасибо, что не в гробу, — Фабио вытянул руку вперед к ближайшей витрине, но резко отдернул ее. — Что тебе рассказать, Агата? – устало ответил он. - Аллергия - ложь. Это проклятие. Золото убьет меня. Золото убивает всех мужчин в моем роду. В определенное время. И лишает меня сил, начисто стирая их. Даже здесь, на расстоянии, я слышу его влияние. Как будто кто-то внешне отграничивает магию. Поэтому, госпожа Агата, если тебе понадобится нейтрализовать меня, то поможет и малейшее золотое кольцо. Но близко. Поняла? – Поэтому ты так улепётывал от моего медальона? — Рин достала его из под футболки, не понимая, почему судья называет ее Агатой, ведь обычно он не использовал человеческое имя. Его глаза сузились. — Откуда это у тебя? — Я ведь сказала. Это моих настоящих родственников, — девушка хотела спрятать украшение, однако взгляд мага жадно замер на ювелирном изделии. Клац — и медальон открылся сам. Фабио склонился к фото. - Ну да. Станислав, Амалия… и маленькая, — улыбнулся он, словно к старым знакомым. – Ты знаешь их? — Рин удивилась. - Ты знаешь, кто это? — Я знаю многое. Сама уже заметила, да? Но сейчас мы говорим не о тебе, Агата. А обо мне. Ты это хотела знать, да? Всю правду, да? Вот тебе правда — проклятый я. 25 июля мне исполнится 25 лет — это крайний срок. День, когда я умру. Рин почувствовала, что внутри нее все терпит. Он говорил это слишком просто. Слишком легко. — Ты лжешь, — отрезала девушка. - Какие еще 25? Ты старый пень, Фабио, — она заметила обеспокоенность на его лице и продолжила увереннее. — Ты славный итальянский судья. * * * Несколько долгих секунд Рин казалось, что Фабио удивлен ее открытием больше, чем она сама. Однако тогда он коротко рассмеялся и покачал головой. — Агата, это действительно оказия! А я думал, что удачно украсился, чтобы поговорить с тобой. Видишь сквозь занавес иллюзий? Редкий дар! Впрочем, у тебя их много, редких даров. — Ну, простите, но я не глупая, — ответила девушка, — а ты продолжай. О проклятии. Тебе действительно грозит что-нибудь? Разве судьи не прикосновены? — Проклятие реально, — ответил он твердо. — Я избежал его только благодаря защите от разного рода магии, которую получает судья. Но и пожертвовал из-за этого многими вещами. Впрочем, с возрастом, знаешь, открываются новые перспективы и возможности. Поэтому, ища способ спастись, я сумел получить неплохую власть. Судейские контакты, панно, и авторитет не один десяток лет нужно приобретать. Теперь же мне доверяет сам председатель Конгломерата, и с финансами проблемами нет — ты уже заметила, наверное. Жизнь моя дольше, чем у обычных магов. Я — самый старший из судейского аппарата. Так то проклятие стало даром, который дал много больше, чем отнял. — Я думала, ты хочешь разрушить его и для этого влез в игру… — Простите, юная панна? Это Фабио, а не я. — Вы — Фабио, — Катрин невольно перешла на «вы», когда подтвердила свою догадку о том, кто такой этот несносный итальяшка. — Ох, чертовщина! - маг вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. - Понял-понял. Ладно, с этим разберемся впоследствии… Пока, Агата, золотая моя, запомни самое важное: твою жизнь хотят принести на алтарь проклятие. Твоей жизнью хотят искупить ошибки прошлого. Но я не позволю этого. Не в шаге от силы, за которую слишком долго боролся. Да и сама ты не провинилась ничем. Поэтому сейчас тебе нужно выйти из игры. А потом просто делать, что сказано. Если не хочешь умереть ни за что. Не беспокойся, все решено, все просчитано, и все идет так, как надо. Я направлю тебя. — Мне уже поперек горла твои «управления», — огрызнулась Рин. — Как и твои тайны. Ничего я не буду делать. — Ну, заткнись, когда обращаешься к судье! — голос Фабио вспыхнул. Он не приближался к ней. Но неожиданно колдунья почувствовала на себе давление, которое сковывала каждая мышца. Холодная, даже ледяная, пронзительная струя энергии с облегчением захватила ее ослабленное тело. И хотя всюду было золото, не походило на то, что падящему чеху от него особенно плохо. Или его настоящая сила так велика, что и приглушенная, она все еще горела ярко. — Ты говорил, что я нужна. Тебе. Как жертва, — Рин пыталась сопротивляться, но было больно даже говорить. Она подумала, а не хочет ли известный судья ее закатрупить. – Что ты поможешь темным победить. Обмен в мою помощь. Ради желания. Ты… — Вот помет проклятый! - выплюнул маг. — Что еще я сказал? Что ты очень сильная колдунья? Исключительная? Единственная жертва, о которой мне известно? Или, может, ты так красива, что я люблю тебя до гробовой доски? - Заткнись, vecchio maledetto! - закричал знакомый голос сзади. Рин резко оглянулась, хотя все мышцы горели, как в огне. На пороге зала, глядя на нее взглядом, исполненным лихорадки и злобы, стоял… Фабио. Еще один. * * * Несколько секунд звонкой тишины. Боли, которые выворачивают все внутри. Смятение. Вспышка маятника где-то в подсознании. Луч на витрине. Позолоченные вспышки. Боль исчезла врасплох. Итальянская спина закрыла караула. Колдунья заметила, как дрожат его руки, раскинутые в стороны. Словно он готовился принять удар, от которого не защитят щиты. — Ты мешаешь, кодло малое, — ответил первый Фабио свысока. - Заткнись, - выдавил второй. — Я спасаю ее. - Заткнись. — И тебя спасаю, неблагодарный ты урод. — Жопу свою ты спасаешь. Уставом всех конгломератов, — выдохнул второй Фабио тяжело, словно его душили, — установлено, что взаимодействие судей и игроков… за пределами точек Игры… запрещено. У меня есть прямые доказательства свидетеля и полное право доложить о нарушении! - Рот закрой, сын идиота. О правилах ты не имеешь права даже заикаться. Прочь отсюда немедленно. Заигрался уже. И не приближайся к Форс, — отрезал первый Фабио, и лицо его стало меняться, словно плавилось на солнце. — Я пообещал твоему отцу, что ты будешь жить, если будешь знать свое место. Дал тебе в руки силу и влияние, которых другие годами пытаются достичь. И такая благодарность? Так вот ты воздерживаешься от вмешательства в мои планы? Медно-каштановые кудри мага посерели, тогда побелели, словно их припылило снегом, лицо побледнело тоже, обильно покрылось морщинами, зато приобрело еще большую гордость и превосходство. Темные глаза совсем почернели и глядели злобно из-под тяжелых надбровных дуг. В его правой руке выросла палка с серебряной набалдашником. Человек хлопнул ею о паркет. — Я — Фабио Ди’Энджело, судья итальянский, — прогремел он. — И если у тебя есть в голове хоть немного ума, в отличие от твоих родителей, Агата Форс, то ты будешь держаться подальше от моего внука. Ибо он убьет тебя и не усомнится ни на миг. — Чтобы прояснить все, я тоже Фабио Ди’Энджело, — кисло бросил через плечо кудрявый нахал. — Двоюродный внук итальянского судьи. А теперь действительно уходи отсюда, Катрин. * * * Рин привыкла быстро принимать решения. Она сомневалась всего две секунды. Сделала вид, что действительно идет к выходу. Тогда резко бросилась вправо, схватила пальцами паутину и наугад расчеркнула ею по стене. Энергия бухнула. Треснуло стекло. На паркет посыпались украшения, старинные регалии, посуда вперемешку с занозами. Мерцало золото. Мерцали маятники. Мерцало солнце в окне. Колдунья не ждала, пока шарварок прекратится. Она бросила себе за спину огненную линию, выросшую стеной до потолка. Схватила Фабио за руку. Встряхнула с него шок. Поволокла к выходу. И только тогда обратила внимание на замершую охрану со стеклянными глазами — должно быть, тоже работа судьи. Иначе кто-то уже давно прибежал бы на шум в зале… – Скорее! – дернула она итальяшку за собой. — Не завтракал что ли ты, что едва ноги тащишь? - Золото... — Поглощаю силу Ди’Энджело, знаю. — Вот черт, старик все рассказал? — Потом, — Рин чувствовала странный пыл и одновременно вину, поскольку убегала от самого большого и уполномоченного судьи из Конгломерата. И кто знает, насколько его сдержит ее слабенький огонь и завали золотых украшений. На десять секунд? На двадцать? Станет ли им времени хоть выбежать на людную площадь — там же итальянскому правлинцу не получится напасть! Наверное… Но он не имел права с ней говорить. Но он угрожал ей. Но он собирался ее подавить. По крайней мере, походило на то. Или стремился испугать, потому что вряд ли судьям позволено душить жертв, пусть и будущих и еще скрытых от общества. «Все решено, и все просчитано», — сказал судья. Чувствуя, что без объяснения самого итальяшки она не справится, Рин сосредоточилась на том, чтобы поскорее пересечь площадь. За поворотом у почты она остановилась и глубоко вдохнула. — Давай-давай, двигайся, — теперь же дернул Фабио. — Он не сможет открыто за нами пойти в настоящем образе. И не сможет создать себе иллюзию, когда я рядом. Но не стоит расслабляться. Старый дьявол страшен в злобе. А тебе удалось его доконать… — Это действительно твой дед? — удивилась колдунья, хотя и заметила между чехами определенные совпадения черт. — А не похож? - парень хохотнул. — Вот как напялил мое лицо. Копия! — Предчувствую много проблем. — Не особо больше, чем прежде. Он не закатрупит собственного внука. Пока что. * * * — Правду, уважаемый интриган. Правду я хочу. Всю, — Рин смотрела на Фабио, и здравый смысл где-то внутри выспрашивал, как они до этого докатились. Игра Игрой, но бежать от могущественного судьи с его собственным внуком… Девушка глубоко внутри радовалась, что итальянский правлинец и его новый знакомый — это двое разных Фабио. Но, с другой стороны, это только усложняло ситуацию. — Правда в том, что мой старый немного шизонутый, — тяжело выдохнул маг. — А остальное — это семейные дела… Хорошо здесь у вас. Он развел руками, словно хотел охватить расплывающийся вниз пейзаж города. — Хорошо, но зубы не заговаривай. — Рин присела на траву и тоже посмотрела на залитый солнцем город. После побега из музея они решили уйти куда-то, где меньше шансов встретить судей, темных или светляков. Колдунья вытащила Фабио, жаловавшегося на жару, в довольно безлюдную часть парка. У них за спинами, по тропинке, иногда звонили велосипеды или шуршали шаги. Но густые кусты, отделявшие тропу от выступа над пропастью, хорошо прятали от прохожих. Маг издевательски заметил, что это место должно быть популярно для тайных свиданий. Но Рин проигнорировала его замечания, не касающиеся темы. – Ну, что тебе рассказать? – вздохнул он устало. - Судья - мой родственник. Я работаю на суд. В должности его помощника. Золото поглощает мою силу. Поэтому не удалось хорошо заколдовать Энтони: перед тем я держал в руке твой медальон и еще не отошел от его влияния. Вот и вся история. — А как насчет проклятия, твоей смерти и все такое? Фабио схватился за голову. - Старый тебе растриндил все, что мог! Впрочем, я сказал. Демон проклял мой род… - Фаб! – Рин повысила голос. — Демонов не существует. Хватит. Не смешно. — Довольно мне не верить. Я тебе жизнь спасал… раза три? — маг скосил взгляд в ее сторону. — Хочешь правду, так слушай, а не перебивай. Сто лет назад Игра проходила в Кракове, в Польше. — Я знаю, где Краков. - Молодец. Итак, каждый раз, когда Игра доходит до завершения, большое количество энергии высвобождается, и это напоминает просто-таки взрыв магии. И на следующие сто лет мир наполнен ею до конца, а когда она начинает истощаться, то приходит время новой Игры — по-разному для каждого Конгломерата. Круговорот энергии в природе и все такое. - Я знаю, спасибо, - нетерпеливо бросила девушка. — Можешь не цитировать мне волшебные пособия. – Да, об этом рассказывают всем. Хорошая история для детских сказок. Еще в конце один из игроков получает право загадать желание – тоже красиво, правда? Но о демоне истории молчат, — Рин хотела перебить Фабио, однако заметила, как его голос срывается, и решила дать ему шанс закончить. — Двенадцать меток, отмеченных кровью волшебного люда, — это ритуал, высвобождающий демона. Ритуал, дающий выход его силе. Демон желает, он может все — все, о чем не мечтают даже главы конгломератов… Но его приход всегда несет разрушение в мир: катастрофы, напасти, войны… Поэтому издавна существовали роды, воплощавшие наибольшую силу колдовской общины. По два в каждом конгломерате — им по силам было черпать и темную, и светлую энергии, нарушать многие правила, творить колоссальную магию. А все для того, чтобы в конце игры дождаться высвобождения силы и убить демона. Не дать ему свободы. — Может, потому историй о всяких монстряках и нет? — усмехнулась Рин от внезапной идеи. — Их успешно уничтожали до сих пор? — В правление конгломератов больше тайн, чем ты думаешь, — сухо ответил Фабио. — Даже в должности помощника судьи у меня очень мало полномочий, когда это касается закрытой информации. А я исследовал этот вопрос… Но вот мы приблизились к основному. К предыдущей игре. Краковский тур — тогда изменилось. Один из родов-защитников предал другой. Представь себе, что они заключили договор с демоном: вместо того, чтобы уничтожить его, предатели загадали желание. И чудовище совершило его. По условиям договора, когда настал решающий момент, первый род отступил. Они оставили своих соратников на растерзание чудовища. Из-за своего эгоизма. Фабио криво усмехнулся и запрокинул голову вверх. Его взгляд нырнул в небо через ветви деревьев. — У второго рода не было и шанса, когда они остались без поддержки. Демон уничтожил их. Однако и этого ему показалось мало. Оказалось, что старший наследник защитников, чьи 25-е именины как раз приближались, имел красивое имя. «Золотое равновесие» оно переводилось… — Фабио, — догадалась Рин сразу. — Правильно мыслишь, нехорошая темная. Итак, демон проклял его и проклял весь род их на много поколений вперед. Смертью от золота проклял. У него было чувство юмора, видите ли… Я — следующий смертник. Конец истории. Фабио сцепил руки в замок и потянулся. Рин понимала, что это не может быть правдой. И в то же время что-то знакомое шевелилось на сознании. Нить, которая ускользала от нее и не давала твердо отбросить Фабио слова. — Ты не веришь мне, знаю, — он снова посмотрел на девушку. Без иронии, только с горечью в взгляде. — Но мой прародитель — один из защитников, кого убили. Его сын, действующий итальянский судья, — первый Фабио Ди’Энджело, носящий проклятие. Он, собственно, и отправился в судьи, чтобы спастись. Сработало. Мой родной дед умер ровно в 25. Моего отца, на правах недалекого родственника, дед уже смог взять в штат судей, чтобы придать ему магическую неприкосновенность и спасти. Так отец пережил 25-летие. Потом решил вернуться в обычную жизнь, потому что думал, что проклятие уже не имеет над ним власти. И умер через несколько месяцев после того, как покинул суд. Я никогда его не видел… Мать покончила с собой после смерти отца. Поэтому большую часть собственной жизни я на побегушках у деда… Но после моего ближайшего дня рождения он обещает вытолкать меня прочь, подальше от правления. Чтобы я не угрожал его высокому положению — есть, видите ли, желающие передать пост судьи младшему Ди’Энджело. Да и тем не менее старый дьявол тоже верит, что после 25-летия проклятия не будет. А оно должно! Есть, черт! Ведь мой отец… — Фабио не договорил и вцепился обеими руками в пышные кудри. — Все погибли, — пробормотал он быстро. — Ия обречен. Мой единственный шанс — эта игра, Рин. Мой единственный шанс – встретить демона. Мой единственный шанс – ты. – Но почему дед не хочет, чтобы ты снял проклятие? И почему он предостерегал меня? — девушка вспомнила темные, полные гнева глаза судьи, и, как уверенно тот сказал, что Фабио убьет ее. Маг все еще улыбался, но взгляд его напоминал грозовые тучи на горизонте. — Если другие судьи узнают, что я затесался между игроков, то могут обвинить старика в помощи мне. И темным. А это скандал еще тот вылезет. Явно не стоит жизни дежурного Фабио. Тем более дед уже давно что-то с главой Конгломерата крутит, выслужиться хочет. Я ему как пятое колесо к телеге. Впрочем, я действительно немного влезал туда, куда нельзя, чтобы найти точки и жертв… Но едва ли не у каждого судьи есть свои интересы в этой Игре! Наивно полагать, что они не влияют на нее. — Не история, а сплошной триндец… — прошипела Рин. — Слушай, я в это до сих пор не очень верю. Но если тот демон существует, то как быть с ним? Он же выживет, когда ты загадаешь желание? И принесет ли все эти войны-катастрофы и тому подобное? — Да, — Фабио скрипнул зубами. — Но у Центральноевропейского конгломерата уже нет родов-защитников. Остальные не имеют здесь права вмешательства. И охоты не имеют, если честно. Я попытался собрать какую-то полезную информацию в своих рабочих путешествиях, но детали и течение Игр везде отличаются. — Что говорят судьи? Твой дед? – Что не мое это все дело. Не выстраивай себе чрезмерных иллюзий по поводу моих полномочий в их глазах. — Но… Ты Ди’Энджело, из того крутого семейства… – Рин, ты меня вообще слушала? Либо два рода, либо ни одного. Такие правила. Один я ничего не сделаю. Да и защитник из меня никакой. Разве что самоубийца. — Ну, меня ты хорошо защищал. — Равняешь помощь тебе к противостоянию с почти всесильным адским демоном? - хмыкнул Фабио невесело. – Забудь об этом. – Тогда ты тоже забудь. Мы дойдем до конца, — шепнула Рин твердо в порыве хоть немного утешить мага. — А там пусть хоть демон, что другое. Если это желание спасет ситуацию, то я помогу тебе получить его. Никто не заслуживает того, чтобы жить под вечным страхом проклятия. Еще через каких-то предателей. Фабио не ответил. Его плечи совсем опустились, будто даже золотое сияние солнца напоминало о необратимости. Часы тикали. Маятник шатался.