Царапины

Чужой забор опасно захрустел, но выдержал. Земля мягко встретила ноги. В нос ударил запах гнилой картошки, тухлой воды и чего-то горелого. Когда Оскар спрятал руки в карманы, пальцы тут же столкнулись с шелестом фольги. — Привет, Феодора. Тебя не было в школе, и я решил… — он заранее проговаривал, как будет объяснять свой неожиданный визит без приглашения. Он замолк, ощутив внутри комок плохого предчувствия. Дверь оказалась заперта, и постучав пару раз, Оскар так и не дождался никакого отклика. Он прислушался. И тут же, подтверждая неприятную догадку, раздался какой-то грохот. Словно кто-то перевернул стол. Оскар попятился и огляделся. Окно на втором этаже было давно разбито. Феодора часто через него выбиралась из дома, когда Реман неожиданно вспоминал, что он отец. Юркнув за угол, где его надёжно скрыли от чужих глаз тень и ветви старой, кривой яблони, Оскар перекинулся. Вес тела исчез. Поднявшись в воздух, он влетел в окно и оказался в пустой комнате. Обратившись обратно в человека, Оскар вышел из комнаты, попутно вынимая из-под голенища ботинка нож. Жизнь в Кривизине приучила всегда носить с собой то, что может послужить оружием. Лестница, по которой он начал спускаться тяжело скрипела даже под его почти невесомой поступью. Оскар замер, хватаясь за перила. — Есть кто? — тишина. Очередная ступенька не издала ни звука. — Феодора? Остаток лестницы Оскар преодолел почти бегом, уже не боясь издать лишнего шума. Взгляд тут же наткнулся на опрокинутый стул. Под ногой захрустели обломки глиняного кувшина. Зловещая тишина взрывалась лишь хриплыми ударами старых настенных часов. Поморщившись от стоявшего в комнате затхлого запаха, Оскар обошёл стол и тут же замер. Сначала он увидел просто силуэт тела лежащего на полу. Затем заметил неестественную сломанную геометрию его позы. И только потом разум смог различить в человеке знакомые очертания. Мужчина лежал с широко раскрытыми глазами, которые напоминали бусины. Его рот съехал на бок, и под небритым подбородком собралась смешанная с кровью слюна. Отец Феодоры явно был мёртв. Оскар шагнул ближе и увидел на посиневшей шее две отметины. Наверное, многие бы на его месте тут же запаниковали, решив, что в Кривизине завёлся кровопийца. Но Оскар приблизительно знал, как выглядят жертвы последних. Они блаженно улыбаются, их черты лица спокойны, лишь неестественно-бледная кожа выдаёт в них умерших. Здесь же картина совсем другая. Оскар нахмурился, отходя назад. Почему-то он чувствовал, что не один в комнате. Более того, он был почти уверен, что Феодора где-то рядом. Он вновь её позвал. На этот раз негромко. Оскар уловил странное движение краем глаза. По стене скользила самая настоящая змея. Только в отличии от тех, что видел Оскар в лесу, она глядела на него почти как человек. Змея спустилась на пол, а потом исчезла. На её месте оказалась Феодора. Дрожащая и очень бледная, она всё равно смотрела на Оскара так, будто готовилась с ним сражаться, если придётся. Он поднял ладони и отступил назад. — Это всего лишь я. В голове всё ещё не желал укладываться тот факт, что его подруга такая же как он — перевёртыш. Феодора вскинула голову, на её щеке горел порез, на который она, кажется, не обращала внимания. — Что ты здесь делаешь? — её голос стал грубым, низким. Она впилась в него требовательным и одновременно каким-то пустым взглядом. — Я… Тебя не было в школе… Неважно. — Он потерянно усмехнулся. — Нужно решить, что делать с этим. Он кивнул в сторону Ремана. В голове созревал план. Предстояло сделать всё, чтобы отвадить подозрения от Феодоры. Через несколько часов она рассказывала дежурному лихочару жуткую историю о том, как отец вернулся домой в невменяемом состоянии, а потом рухнул на пол в конвульсиях и скончался. Феодора плакала. По-настоящему или нет — Оскар не знал. Тело унесли. В трущобы медленно затекал багрянец заката. Оскар сел на крыльцо рядом с подругой и по привычке спрятал руки в карманы. Шелест напомнил, что он так и не отдал нелепую горсть сворованных утешений. — Держи, — он взял её за руку и насыпал в них блеснувшие золотистыми обёртками конфеты. — Я читал, сахар помогает справиться со стрессом. Она подняла на него ясный, задумчивый взгляд. — Ты не выдал меня. — С чего бы? — Оскар пожал плечами. — Твой отец был тем ещё… Он смолчал, оставив гнусное слово при себе. О покойниках не следует говорить плохо. — Я не об этом, — Феодора склонила голову на бок, карие глаза блеснули в закатном свету. — Моё существование под запретом. Оскар хмыкнул. Законы Лихонавья никогда не славились разумностью. — Как и моё. Феодора воззрилась на него, обомлевши. Ей понадобилось несколько минут, чтобы уложить услышанное в голове. — Это многое объясняет, — тихо резюмировала она и вручила часть сладостей ему. — Мы… Всё ещё друзья? Робкий тон её голоса отозвался внутри чем-то болезненно нежным. Оскар вскинул брови. — А ты бы хотела, чтобы было наоборот? — Нет! — она проволочила взгляд по заросшему огороду. — Я чудовище… Убийца. — Я не считаю, что это так, — едва слышно, но решительно произнёс Оскар. — У тебя не было выбора. — Был, — горько улыбнулась Феодора. — Просто он мне не пришёлся по душе. Сумрак постепенно становился всё гуще. Оскар ничего не ответил, разглядывая изрытое морщинами небо. Он бы мог ещё много чего сказать, но ситуация того явно не требовала. Феодора вздохнула и опустила голову ему на плечо. — Спасибо, — прошептала она. Так толком и не разобравшись за что именно, Оскар слабо улыбнулся и ответил: — Не за что. Он ощутил себя невообразимо свободным. Парадокс! Ведь только что они связали друг друга одним секретом.