Ценность выбора

Три месяца назад.

      — У нас будет три плана. Первый, если нам чета Уизли не расскажут о беременности, придется идти на пролом: приходить в гости, задавать наводящие вопросы и усугублять ситуацию на их работе. Рано или поздно они должны обратиться к нам. Второй план: когда они обратятся к нам, мы должны стать их незаменимыми друзьями. Не сразу, конечно, а по мере увеличения срока беременности. Рона — загрузить побольше делами, чтобы у него не было времени на Гермиону. Чем сложнее дело, тем сильнее он заинтересуется. Будем подбрасывать детали, чтобы интерес не пропадал, пусть думает, что у него получается. Немного загадочности, немного запугивания, и он на крючке. Этим временем будем окучивать Гермиону, слушать ее нытье, что муж не уделяет на нее времени, что ее тошнит, что она не готова стать мамой. Мы должны стать необходимыми. Когда придет время, мы устраним Рона, усложним роды Гермионы, чтобы она не выжила и заберем ребенка себе. А еще лучше, если нам Гермиона сама подпишет документ, что ты — крестный отец, и имеешь полное право забрать ребенка себе после смерти родителей. Да, возможно, они сделают крестной матерью Джинни, но думаю, она даже не задумается об этом со своими командировками. Так что, по документам, единственным родителем остаешься ты, — повернул к нему голову Драко, лежа на спине. Была глубокая ночь, и они уже в который раз обговаривали план, подмечая все тонкости и препятствия. Все должно быть идеально.       — И третий план? — промурлыкал Гарри, обнимая его руками и ногами. Конечно, он знал его, ему просто нравилось, когда Драко говорил об этом, яро жестикулируя. У него светились глаза, уголки губ то и дело подергивали в торжествующей улыбке. В такие моменты Поттер влюблялся в него еще больше, и ему было неважно, насколько ужасны были его желания. Лишь бы его Драко был счастлив.       — И третий план. Если Грейнджер, как всегда, не будет сидеть на месте и не соблюдать все предписания молодой мамочки, то придется нам забрать ее к себе. Я не хочу, чтобы мой ребенок страдал из-за упрямого сосуда. Я самолично буду впихивать все завтраки-обеды-ужины, следить за ее здоровьем и все остальное, что в моих силах. Я готов спать возле ее кровати, кормить из ложечки, носить на руках, если понадобиться. Мой ребенок должен быть полностью здоровым.       Поттера не пугала эта одержимость ребенком. Наоборот, он считал это крайне милым и забавным. Малфой мог часами говорить о том, каким будет их будущий наследник: умным, красивым, обаятельным и самым-самым лучшим. У него будут светлые волосы, как у всех Малфоев и зеленые дьявольские глаза Гарри. И если раньше Драко можно было часто застать в меланхоличном состоянии, то теперь он всегда пребывал в хорошем расположении духа и полюбил эту жизнь.       — Уизли придется устранить сразу. Пусть Грейнджер свыкнется с мыслью, что ее муж-остолоп героически погиб на задании и побоится вылезать из мэнора. Надеюсь, что материнский инстинкт пересилит, и она будет надеяться на тебя, а не сама полезет за местью. Будет выпендриваться, подольем зельице, и наша Гермиона сразу станет шелковой. И вообще, я бы сразу перешел к третьему плану, чего мелочиться! — болтал Малфой, перебирая волосы Гарри, а тот зажмурил глаза от удовольствия, слушая ровное дыхание и ритмичный стук сердце своего любимого.       — Я всегда приму любой твой выбор, ты же знаешь, — прошептал Гарри. — Ты у нас специалист по планам...       — Мерлин, Поттер! — перебил Драко, тихо рассмеявшись. — Тебе обязательно быть таким сопливым?       — Возможно, — усмехнулся он и лег сверху на него, втягивая в долгий поцелуй.       Как всегда, чертовски нежно.       — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, Гарри, — судорожно выдохнул Драко, еле отрываясь от его пухлых губ.       И снова долгий поцелуй, переросший в нечто большее. Они были неправильными, они любили всем сердцем, не замечая никого вокруг, они были готовы на все, ради друг друга и собственного счастья. Единое целое, которое поглотит каждого, кто встанет на их пути...

***

      Гермиона проснулась ранним утром, чувствуя крайнюю степень слабости. Яркие лучи солнца нещадно светили прямо в лицо, в горле пересохло, а глаза не хотели разлепляться. Она с трудом пошевелилась, приоткрывая глаза. Женщина с ужасом стала осознавать, что она в чужой кровати, в другой одежде, и совершенно ничего не помнит. Паника сразу подступила к горлу тугим комком, но сделать что-либо все еще не хватало сил.       Дверь тихо скрипнула, Гермиона дернулась, заворачиваясь в одеяло и притворяясь спящей. Ощущение опасности не давало дышать ровно, но она старалась. Звук неторопливых шагов становился громче, вошедший человек приблизился к ее кровати и погладил девушку по голове. Животный страх переполнил сознание, она гулко сглотнула.       Вошедший не говорил ни слова, это пугало до глубины сердца. Женщина чувствовала, что это был мужчина, а желание открыть глаза снова становило непреодолимым. Незнакомец присел на кровати, сдергивая одеяло и обнажая ее лицо. Гермиона выдохнула и открыла глаза. Она - гриффиндорка до костей и мозга, и то, что она жива, говорит, что ее не собираются убивать. Пока.       — Драко! — воскликнула она хриплым голосом. Облегченный вдох самопроизвольно вырвался из груди. — Мерлин, как хорошо, что это ты! Где Гарри?       Малфой ей указал на дверь.       — Он сейчас придет? — только успела спросить она, как дверь снова открылась. Гарри подбежал к ней и сжал ее в объятьях. Теперь Гермиона успокоилась окончательно. — Я так рада, что это ты!       — Прости, что напугали! — воскликнул он, выпрямляясь. — Нам пришлось срочно тебя спрятать. Становится опасно, Рон в курсе и скоро придет. Авроры напали на след, выискивая тех засранцев, которые похищают людей.       Драко кивнул и указал на комнату.       — Теперь это твоя комната на неопределенное время. Мы сейчас в Малфой-мэноре, одно из самых защищенных поместий в Англии, ты и сама это знаешь. С Кинсгли я поговорю сам, предупрежу. И, конечно же, ты понимаешь, что для твоей безопасности, мы не можем давать тебе связываться с внешним миром. По крайней мере сейчас, — Гарри запустил ладонь в волосы, проводя по ним. Он и любил раньше так делать, когда сталкивался с сложной ситуацией.       — Но! — попыталась возразить Гермиона, как была остановлена мягкой рукой Драко. Он ласково погладил ее по руке.       — Гермиона, никаких но. Сейчас для тебя важно следить за собой и за ребенком, — мягко произнес Поттер, а Малфой кивнул. — Что я скажу Рону? Я не смог уберечь твою жену и ребенка, потому что она захотела тоже участвовать в деле? Это слишком рискованно!       — Но я... — растерянно похлопала глазами она.       — И, конечно, я знаю тебя. Я знаю твои способности, знаю, что ты умна. Но ребенок не виноват, что его мама игнорирует простейшие просьбы, — ледяным голосом произнес друг, его очки блеснули от солнечных лучей. Женщина поежилась от такого тона и недовольно поджала губы. Малфой успокаивающе погладил ее по плечу, грозно взглянув на своего парня. Тот фыркнул и закатил глаза. — Да ладно тебе, Гермиона! Я уверен, что Рон скоро разберется со всем. Доверься ему. Я буду ему помогать, а Драко останется с тобой. Никто не сможет проникнуть в Малфой-мэнор, пока хозяин сам этого не захочет.       Ей все это не нравилось. Шестым чувством она ощущала острую опасность, которая вбивалась мелкими иголками в кожу. И все же Гарри был прав, а его серьезный, пусть немного грубоватый тон говорил лишь о том, насколько он переживает. Гермиона, как никто другой, знала Поттера. Его характер, привычки, повадки. Они оставались лучшими друзьями уже более десяти лет, пережили множества невзгод, и... она понимала: Гарри уже любит этого ребенка, как своего. Слабость отступала, но все еще хотелось спать, а голова была немного затуманена.       — Хорошо, — кивнула Гермиона после минутной заминки. Парни облегченно выдохнули.       Драко ярко улыбнулся и сжал ее в объятьях. Это было слишком мило, что на секунду переживания отступили. Почему-то в его объятьях Гермиона почувствовала себя лучше.       — Хорошо, — повторил за ней Гарри. — Я пойду на Гриммо, узнаю новости. Чувствуй себя как дома и обращайся по всем вопросам к Драко.       И он стремительно ушел, оставляя за собой лишь неопределенность и гнетущее напряжение, пробирающие до глубины души. Драко и Гермиона неловко переглянулись.

***

      Стук. Еще стук. Он стучался в дверь гребанных полчаса и никакого отклика. В итоге ему пришлось взорвать эту блядскую дверь, уповая на то, что этого будет достаточно. Рон знал, что Гарри любитель ловушек от непрошенных гостей, но ждать еще хотя бы секунду было выше его сил. Он замер в томительном ожидании, но ничего. Совершенно. Дом оказался пустым и казался вовсе нежилым. Как тогда, когда они прятались от приспешников Волдеморта на седьмом курсе и искали кулон.       — Гарри? — неуверенно произнес Рон, но ответом ему послужила звенящая тишина.       Только не это.       Сначала Гермиона, теперь и Гарри с Драко. Не могли они пропасть вот так все в одно и то же время! Главный аврор прошел в гостиную, пытаясь не поддаваться панике. Он так полагался на то, что Гарри ему поможет.       Рон обнаружил пропажу Гермионы почти сразу. Он зашёл к ней в кабинет, чтобы уйти вместе домой, но черноволосая, пучеглазая секретарша пролепетала, что его жена ушла буквально десять минут назад. Уже тогда закралось липкое, противное ощущение неприятности. Устало вдохнув побольше воздуха, он стремительно побежал к выходу, надеясь нагнать ее. Затем Уизли зашёл любимое кафе Гермионы и, услышав долгие восклицания, что ее сегодня не было, но очень сильно ждали, сразу аппарировал домой.       Мертвая тишина.       Рон ждал около часа, попутно отправляя Патронусы всем своим коллегам и давая наставления. Вскоре нашлись очевидцы, которые видели, как Гермиона выпила какое-то зелье и аппарировала. Рядом с ней никого не было. Выглядела она немного уставшей, но вполне здоровой. Уизли вернулся на работу, самолично допрашивая каждого очевидца ещё раз и ещё, но больше никаких зацепок. Что за зелье было, никто не обратил внимания. Это могло быть все что угодно: от успокоительного до лекарств. Или же... И главное никто не смог запомнить цвет, да и кому это было нужно? Отчаяние перемешалось с тревожностью, не позволяя хотя бы мыслить, не то чтобы принимать какие-либо решения. Ему нужны были трезвая голова и острый ум. Люди, которым можно доверять.       Теперь же оказалось, что его надежды развеялись словно пепел по ветру. Он остался совсем один. Это пугало до неконтролируемой внутренней дрожи, вихрь ледяного ужаса сковало сердце. Рон растерянно оглянулся, не зная за что зацепиться. Гладкое древко палочки — единственное, что давало ему определенность. Это первый раз, когда он оказался с проблемой совершенно один: без Гермионы, без Гарри. Они Трио, они всегда решали проблемы вместе, но сейчас...       Главный аврор глухо зарычал от бессилия, строя дальнейший план действий. Некогда ему поддаваться панике. У него целый аврорат в подчинении, так что шансы есть во всем разобраться. Он сел на скрипучий диван, потирая лицо ладонями. Уизли дал себе минуту, чтобы собраться мыслями и, когда поднял голову, он с удивлением обнаружил, что весь дом наполнился синеватым дымом без запаха.       — Что за... — еле вымолвил тот, как почувствовал, как в горле внезапно стало сухо. Дым моментально заполнил комнату и остро резал глаза, не давая ему увидеть что-либо. Дышать стало невероятно тяжело, и мир плавно стал угасать.

***

      — Рон! Рон, черт тебя побери! — далекий голос настойчиво звал его, но тому было плевать. У него не было сил на что-либо реагировать. — Рон!       Звонкая пощечина отозвалась острой болью по всему телу, что помогало приходить в себя. Расплывчатый Гарри обеспокоенно вглядывался в его лицо, он отдаленно подумал, что именно так Поттер видит без очков. Он безумно был рад видеть знакомое лицо, но не мог произнести ни слова, лишь жадно хватая воздух ртом. Чужие руки приподняли его и поволокли куда-то, Рон пытался подать знак, чтобы Гарри оставил его в покое, ведь это было больно и неприятно, но тот явно воспринимал его бессмысленные махи руками по-своему.       — Черт, прости! Прости! — засуетился друг вокруг него, когда приволок в свою комнату, точнее в бывшую комнату Сириуса Блэка. Гарри уложил Рона на кровать, а потом убежал. Он появился через пару минут с какой-то склянкой. — Пей.       Поттер насильно влил эту мутную мерзость, главный аврор поперхнулся и стал громко кашлять без остановки, грозясь выплюнуть свои легкие.       — Так должно быть, прости, — произнес Гарри, наблюдая за ним. — Мы сделали эту защиту, чтобы люди в следующий раз хорошо подумали, чем лезть в наше жилище. Некоторые не понимают слова "нет". Дым безопасен для здоровья, но неприятностей доставит. А это зелье сейчас в экспресс-режиме поставит тебя на ноги. Но и опять же, побочные действия: кашель, рвота...       Уизли сам это почувствовал. Он резко соскочил с кровати, поскакав в ванную, благо он знал каждую щель этого дома. Удивляться тому, что силы восстановились так быстро времени не было. Ему казалось, что его желудок весь пропитался этим едким дымом и теперь прожигает его изнутри. Рону понадобилось около пяти минут, чтобы полностью очиститься.       — Прости, — появился в дверях Поттер, поправляя очки. Он был одет в черный костюм, в черной рубашке. И в мутном сознании Рона это отождествлялось с напыщенными богатыми индюками, прислуживающие когда-то Волдеморту. Ах, да. Как Малфой. Кстати, о нем.       Глубоко вдохнув, парень встал с пола, промыл рот, расставляя все мысли по полочкам, которые медленно возвращались в полной мере. И они были весьма прескверные, учитывая всю картину в целом. Пропажа Гермионы и Гарри в одно и то же время, ловушка дома, и Малфой, которого не наблюдается. Возможно, между этим есть какая-то связь, а возможно его мозг все еще под действием дыма.       — Где Малфой? — глухо прохрипел Рон, а потом прочистил горло. — Где ты был?       Он старался, чтобы его голос звучал ровно, без обвинительных, истеричных ноток. Судя по расслабленному лицу Гарри, ему это удалось. Подозрения впивались в его сердце острыми когтями, пробирались под кожу гадкой дрожью, растекались в крови бушующей ненавистью.       — Ему стало плохо. Он в Мэноре. У него снова плохие дни, — спокойно произнес тот, не двигаясь.       Рон пытался увидеть в его глазах хоть малейший намек на ложь. Перед ним стоял чужой человек, не выражавший ни единой эмоции. По его лицу абсолютно ничего не узнать, и когда это Гарри научился так скрывать чувства. К слову, Рон не просто так получил свое кресло главного аврора: у него было самое лучшее внутреннее чутье и отлично умел распознавать ложь. Но сейчас пусто. Никакого отклика внутри.       — Ты разговаривал с Гермионой? — осторожно спросил он, проверяя почву дальше. И только сейчас заметил, что не закрыл кран. Вода мешала ему сосредоточиться. Рон поспешно потянулся к нему, закрывая.       — Нет, я так и не написал ей. После твоего ухода, Драко совсем расстроился. Нарцисса, словно призрак, часто нависает над ним, и у него обостряется чувство вины и неотвратимой боли. Я пришел забрать кое-какие вещи, а тут ты. Что привело тебя ко мне? — немой упрек завис в воздухе, но от него стало легче.       Уизли слегка выдохнул. Это более походило на правду. Гарри раньше часто жаловался на приступы Малфоя, когда тот лежал в больнице. С переездом на Гриммо их стало гораздо меньше, но видимо не ушли полностью. И Рон знал о ловушках, ведь так? Ничего подозрительного.       — Гермиона пропала, — тихо отозвался он, чувствуя себя виноватым. Рону хотелось бы тут же сорваться с места и бежать хоть куда, но он понимает, что здесь нельзя действовать сгоряча. — Пошли, расскажу.       И Поттер лишь просто кивнул без лишних восклицаний. Они снова пошли в комнату Сириуса Блэка, для Рона это всегда останется именно так. Гарри внимательно выслушал каждое слово, не перебивая и не упуская ни единой мелочи. Лишь после задал пару уточняющих вопросов. По итогу: информации все равно ничтожно мало, а они остались без главного мозга их Трио. И после этого Рон с удивлением обнаруживает, что уже солнце высоко встало, а мир под окнами ожил.       — Сегодня не четырнадцатое, значит либо это не они, либо они решили привлечь твое внимание таким экстраординарным способом. Ты явно не оставишь Гермиону и в порыве чувств можешь наделать кучу глупостей. А еще мы знаем, что жертвы аппарируют сами. Это очень важно. Значит, нам нужно перерыть все зелья, которые влияют на сознание, затем разобрать на компоненты, а потом найти тех, кто покупал эти компоненты. Таким образом, у нас появится след. А еще нужно еще раз опросить всех, кто разговаривал с ней в этот день, проверить всю почту. И ждать...       — Думаешь, они захотят связаться? — прищурился Рон. — Если честно, я на это и надеюсь, я этих ублюдков по стенке размажу...       — Рон, никаких размажу по стенке. Если они свяжутся с тобой, то нужно составить тщательный план и выяснить, какая у них цель! Я пойду реанимирую Драко, нам нужен специалист по зельям. Думаю, это должно отвлечь его, — задумчиво проговорил Гарри. — А теперь, поспи.       — Что? — соскочил с кровати тот, не желая даже слушать об этом.       — Обессиленным ты мало чем поможешь нашей Гермионе! — тоже встал с места Поттер, скрепя зубами. — Не уснешь сам, я помогу. Ты ей нужен с свежими силами, трезвой головой, а после зелья будут еще побочные эффекты, которые должны пройти хотя бы после двух часов сна! Два часа, Рон! Не более.       — Но! — попытался возразить аврор.       — Никаких но. Как я потом объясню твоей жене, что ее муж не послушал меня и во время ее поисков был истощен и изнурен, и из-за этого пропустил пару заклинаний. Или дал себя поймать врагам. Или еще похуже! Я не позволю тебе рисковать собой и лезть в эпицентр неизвестно чего неподготовленным, — зеленые глаза метали молнии, а уголки губ слегка дрогнули. — Отдохни. Через два часа мы придем. Если бы не зелье, я доверял тебе больше, но я знаю, как никто другой, как оно работает. Я сам на себе испытывал. Поэтому настоятельно рекомендую послушаться.       — Ладно, — сел на кровать Рон, чувствуя повторную тошноту. — Только два часа, не более.       Гарри кивнул и сразу вышел из комнаты, оставляя друга одного. Сон быстро принял его в своих объятьях.       Ему снилась плачущая Гермиона, которая умоляла его поскорее забрать ее домой.