Об этической подлости, прямом умысле и точке невозврата

      Сюжет о сложных отношениях (как любовных, так и не очень), пожалуй, вечен, он находил и будет находить отклик в читательских/зрительских сердцах, заставляя нас переживать за героев Шолохова или Лавренева, ближайших родственников/влюблённых, которые оказались по разные стороны баррикад, или, может, за мистера и миссис Смит, и гадать: что пересилит? свет или тьма? идея или привязанность? останутся ли они вместе и останутся ли людьми?       Однако на финишной прямой нас подстерегают подводные камни под названием «этическая подлость» и «пробитое дно».       Финал в стиле «всё плохо, все/многие умерли/сломаны/покалечены» я не беру, потому что он, как ни странно, этически однозначен: да, свет тут отказался в пролёте, да, обстоятельства порой сильнее конкретного человека, да, поломаны судьбы (например, повесть Бориса Лавренева «Сорок первый»). Мы можем сколько угодно гадать, могло ли быть иначе и где именно случилась точка невозврата, можем плакать или злиться, но нравственный посыл будет однозначен: боль.       А вот финалы, так или иначе предполагающие свет в конце туннеля, куда более коварны. Потому что… абсолютное большинство прочитанных мною фанфиков на эту тему имеет в своей основе единый механизм развития событий «сначала — изнасилования, издевательства и оскорбления, потом (сроки разнятся — от минут до нескольких лет) — любовь/дружба до гроба с чётким посылом «бобёр завалил осла». Добро вроде победило, герои счастливы, автор молодец, потому что он против насилия и чернухи, но… вам не кажется, что сквозь аромат праздничных блюд пробивается запах трупной гнили, а искрящая всеми цветами радуги шкура поней напоминает оголённую кость? Как в чудесной сказке «Дочери счастья».       Несколько лет назад мне попалась социальная реклама следующего содержания: за столом сидит ребёнок лет пяти, перед которым ведущий ставит тарелку с… отвратительным живым червём. Ребёнок, понятно дело, кривится и отворачивается. Ведущий — здесь же, при ребёнке — кладёт на тарелку рядом с червём немного заварного крема и вновь предлагает это ребёнку. Тот отказывается. Далее эксперимент несколько раз повторяется, ведущий в итоге выстраивает на черве аппетитный торт, но ребёнок, к его чести, своего поведения не меняет.       Казалось бы, очевидная реакция.       Но мы, умные взрослые люди, порой глупее этого ребёнка.       Мы упускаем гнилую основу, античеловеческую схему, мы верим мастерству автора (порой — виртуозному), который словом/кадром/музыкой/акцентами/речью героев убедил нас, что это хорошо. Что жизнь долгая и сложная, что есть такое понятие, как любовь вопреки, что кто мы такие, чтобы равнять всех под одну гребёнку. Что сегодня можно терпеть насилие и побои от человека, а через год (ну, или через десять) — радостно рожать ему детей. Что можно унижать, ломать, калечить — а в ответ получать собачью преданность.       Нет, всё это может быть. «Стокгольмский синдром», «слом личности», «нездоровые отношения» и прочее — не только метки настоящего сайта, но ещё и, увы, вполне себе реальные вещи.       Страшные вещи, к свету и добру не имеющие никакого отношения, а потому кем нужно быть, чтобы давать им позитивную окраску?! Вот честно, лучше «да будет кровь» и торжество зла — по меньшей мере, там вещи названы своими именами.       Особым сортом этической подлости является следующее: пострадавший персонаж страдает потому, что «заслужил», ведь нужно искупить, и потом-то всё будет хорошо (по такому пути, например, идёт режиссёр фильма «Человек за бортом»: «положительный» персонаж у него намеренно похищает и намеренно унижает «отрицательного», тот исправляется, а потом у них любовь до гроба).       Не будет. Потому что там, где засеяно злом, добро не вырастет.       Потому что жестокость и подлость остаются таковыми вне зависимости от того, какой из сторон применяются.       Потому что, возвращаясь к «Человеку за бортом»: похищение беспамятного человека и перепрошивка его разума — поступок, который априори не может быть хорошим. Даже если применяется к отъявленному преступнику (а в фильме у нас, напомню, просто недалёкая женщина с дурным нравом). Необходимым и правильным с точки зрения обстоятельств (например, действия Оби-Вана на Мустафаре) — вполне. Хорошим — нет.       Потому, как мне кажется, стоит отделять мух от котлет, сиречь необходимость — от человеческих отношений. Верите ли вы диалогу:        — Бил ты меня?        — Бил.        — Круциатусом мучал?        — Не без этого.        — Да брось, я не в обиде, я вон тоже хорош, заслужил это всё, маглов истреблял, но ты показал мне, что хорошим быть надо, хорошим надо быть. Спасибо!        — Не за что, обращайся! Ну что, в койку?        — Давно пора.       Я — нет. И мне всё равно, в какие тряпки это завернёт автор, потому что гнилой костяк останется на месте.       Так что же, выходит, нужно писать лишь про отношения, здоровые и безболезненные от начала и до самого конца? Можно ли найти хрупкий баланс, сохранить конфликт героев, показать, что жизнь долгая и сложная, при этом не заливая финал кровью и не пробивая моральное дно?