Об этической подлости, прямом умысле и точке невозврата

      Как мне кажется, для того, чтобы не сделать сложные и драматические отношения пробитым дном, нужно как минимум понимать уровень означенной драмы и её важности для героев, не уповать на «любовь не знает преград», а попытаться перекинуть ситуацию на живых людей и их чувства, предугадать реакцию.       Понятно дело, что предел терпения у нас разный. Один человек простит, скажем, единичную и пьяную измену, другой — покажет на дверь.       Потому, раз уж мы хотим подобие света, то неплохо бы сделать персонажам точки соприкосновения, при которых у них бы был смысл держаться друг за друга, не рвать отношения (как любовные, так и дружеские/родственные), а пытаться спасти их. Это может быть что угодно — особенности личности, общее прошлое, родственная связь, банальная химия наконец, которые помогут им сгладить косяки друг друга.       Кстати, о косяках. В примере выше упоминалась единичная и пьяная измена, но могло бы быть иначе: изменяю, потому что могу, потому что хочу, чтобы ты страдал, потому что хочу унизить и растоптать.       Другой пример. Персонаж А сбил персонажа Б на машине, потому что хотел покалечить или потому, что у него руки кривые, а права он купил?       Поступок один, а вот психическое отношение к нему персонажа — разное, и разница в восприятии тоже будет колоссальной.       Прямой умысел на причинение вреда, как мне кажется, почти наверняка поставит крест на положительном исходе конфликта или сделает его фальшивым: как можно простить того, кто осознанно желал причинить боль именно тебе, именно твою жизнь разрушить, и действовал исключительно в соответствии с этим намерением? Именно тебя бил, именно тебя мучал, именно тебя унижал, хотя бы мог не? Но пошёл и сделал. Точка невозврата пройдена, назад пути нет. В упомянутом фильме «Человек за бортом» расклад именно такой.       Умысел же косвенный, как мне кажется, поможет несколько сгладить углы, потому что в этом случае конфронтация героев является опосредованной. Например, в мультфильме «Братец медвежонок»: герой убивает медведицу, мать своего названого брата, потому что защищался, а не потому, что хотел оставить его сиротой и не потому, что любил убивать. Да, там была трагическая цепь случайностей, да, герой виноват, и да, возник реальный, а не надуманный конфликт. Однако — при всём этом — возможность диалога не обрублена, дно не пробито, и у двух любящих людей (ну, личностей) есть реальная возможность прийти к согласию при обоюдных мудрости и желании. Что они и делают.       И, наконец, третье. Я писала об этом в одной из своих статей, но повторюсь снова.       Мы любим наших героев, они наши детки и солнышки, и в этом ничего плохого нет.       Ещё мы любим, когда их любит кто-то ещё, и это тоже, внезапно, норма.       Но любовь — штука иррациональная, потому автору нужно оценивать своих героев объективно, без «розовых очков», видеть их сильные и слабые стороны, не замалчивать недостатки, понять, что, к примеру, человек, который в принципе стал пытать или убивать (например, как герои фильма «Замученный», супружеская пара врачей, решившая отомстить убийце своего ребёнка), априори не может быть «хорошим человеком, который немного оступился». Он может быть интересным, ярким, цепляющим, может вызывать сочувствие или ярость, симпатию или презрение, но хорошим — нет. Уже нет. Автору нужно понять это для себя самого, и тогда история будет честной, лишённой примитивного морализаторства, которое ужасно само по себе, а уж применительно к сложным отношениям — особенно.