Нет дыма без огня

Анита Попова и ее сын смотрели друг на друга. Пропасть, разделявшую их, они не могли преодолеть целых тридцать шесть лет. Арсений сомневался, что это когда-нибудь вообще произойдет. Он заставил себя улыбнуться. – Привет, Анита. Он уже много лет не называл ее мамой и какими-либо производными от этого словами. – Господи, это ты, Арсений. – Она с укором взглянула на Августину. – Твои штучки. Арсений обнял сестру за плечи. – Августина не виновата. Это я решил устроить всем вам сюрприз. Анита Попова фыркнула, таким образом показав сыну: она знает, что он врет. – Ты, кажется, сказала, что кофе готов? – обратилась она к дочери. – Да, мама, – с готовностью отозвалась Августина. – Я приготовлю вам с Арсом праздничный завтрак, чтобы отметить его возвращение. – Сомневаюсь, что это причина для торжества. – Анита повернулась и вышла из комнаты. Арсений громко вздохнул. Он не ждал сердечных объятий или хотя бы видимости тепла. У них с матерью никогда не возникало подобных отношений. Сколько он себя помнил, Анита всегда была для него далекой и недоступной; она сама так поставила себя. Годами они жили бок о бок в состоянии необъявленной войны. Когда они были вместе, Арсений всегда был вежлив с ней и ожидал от нее такой же учтивости. Иногда его надежды оправдывались, иногда нет. В это утро Анита была настроена откровенно враждебно, хотя после смерти брата он остался ее единственным сыном. Возможно, в этом и крылась причина ее неприязни. – Будь терпелив с ней, Арсений, – умоляла Августина. – Она плохо себя чувствует. – Я вижу, – задумчиво произнес он. – И давно она так сдала? – Уже с год, она все еще не оправилась после… Ты знаешь. – Понимаю. – Он замолк. – Я постараюсь ее не огорчать, пока я здесь. – Взглянув на сестру, он криво улыбнулся. – У нас не найдется пары костылей? – Они там, где ты их оставил после автомобильной аварии. – Августина жестом фокусника вытащила из дальнего угла стенного шкафа алюминиевые костыли. – Заодно прихвати для меня рубашку, – попросил Арсений. – Со своей мне пришлось расстаться вчера вечером. Он предпочел не отвечать на ее вопросительный взгляд, и Августина молча подала ему простую хлопчатобумажную рубашку, от которой исходил легкий запах нафталина. Опираясь на мягкие поручни костылей, Арсений кивнул на дверь: – Пойдем. – Ты очень бледный. Ты сможешь передвигаться? – С трудом. Но я не хочу, чтобы Анита ждала. Когда Арсений, ковыляя, вошел в кухню, Анита уже восседала за столом и курила, отхлебывая кофе. Августина незаметно проскользнула вслед за братом и принялась готовить завтрак. Арсений сел за стол напротив матери, прислонив рядом костыли. Он чувствовал, что мать внимательно разглядывает его небритое лицо и всклокоченные волосы. Анита, как всегда, представляла собой образец аккуратности, но ее нельзя было назвать привлекательной женщиной. Жаркое солнце высушило и покрыло морщинами и коричневыми пятнами ее кожу. Презирая кокетство, она делала единственную уступку моде: слегка припудривала лицо самой дешевой пудрой. Всю свою сознательную жизнь она раз в неделю посещала парикмахерскую, чтобы вымыть и уложить волосы, но лишь потому, что не желала этим заниматься сама. Чтобы ее короткие седые волосы высохли, требовалось не более двадцати минут. За эти двадцать минут маникюрша подравнивала и полировала ее короткие квадратные ногти. Анита никогда не красила их. Платье она надевала только в церковь, по воскресеньям и в тех случаях, когда этого требовали особые обстоятельства. Сегодня на миссис Попова была сильно накрахмаленная клетчатая хлопчатобумажная блузка и брюки – разумеется, все отменно отглаженное. Анита затушила сигарету и грозным тоном обратилась к Арсению: – Так что ты натворил на этот раз? Ее слова звучали обличительно, подчеркивая, что Арсений сам виноват в своем несчастье. В данном случае она не ошибалась, но, если бы сын стал жертвой несправедливой судьбы, приговор Аниты не изменился бы: Арс всегда сам виноват в своих бедах. Когда он свалился с орехового дерева, на которое они влезли вместе с Адамом, Анита объявила, что сломанная ключица – заслуженное наказание за подобную шалость. Когда в бейсбольном матче ему досталось битой по голове и он получил сотрясение мозга, от матери он заработал выговор за непростительное ротозейство. Когда лошадь отдавила ему ногу, Анита обвинила Арсения в том, что он испугал бедное животное. Когда же в Новый Год у него в руке взорвалась петарда и сильно поранила палец, Арсений был наказан за проступок, а Адам – нет, избежал наказания, хотя поджигал петарды вместе с братом. Все же однажды гнев Аниты оказался вполне оправданным. Если бы Арсений не был так сильно пьян, если бы он не мчался со скоростью девяносто пять миль по темной узкой дороге, возможно, он сумел бы благополучно пройти тот поворот, не врезался бы в дерево и оправдал бы надежды матери, став защитником в команде Национальной футбольной лиги. Она никогда не простила ему того, что он спутал ее планы. Опыт подсказывал ему, что рассчитывать на материнское сочувствие не приходится. Но ее придирчивый тон вывел Арсения из себя. Впрочем, обострять отношения ему не хотелось. – Я растянул связки. – А это что? – не унималась она, указывая чашкой с кофе на повязку на его теле. – Акула укусила. – Он лукаво подмигнул сестре. – Не заговаривай мне зубы! – Анита немедленно сорвалась на крик, напоминающий удар бича. «Ну вот, началось, – уныло подумал Арсений, – разве я этого хотел?» – Это пустяк, Анита. Сущий пустяк, – сказал он. Августина поставила перед ним чашку дымящегося кофе. — Спасибо, сестренка. Мне больше ничего не надо. – Разве ты не хочешь что-нибудь съесть? — Нет, спасибо. Я не голоден. Она скрыла разочарование робкой улыбкой, от которой у него сжалось сердце. Бедняжка Августина. Ей всякий раз приходилось терпеть выходки Аниты. Мать обладала сверхъестественным талантом превращать любой вопрос в расследование, любое замечание в критику, любой взгляд в осуждение. Как Августина изо дня в день сносит эту нетерпимость? И ради чего? Почему она не подыщет себе достойного человека и не выйдет замуж? И наплевать, если она в него не влюблена. Все лучше, чем жить в одном доме с Анитой. Но при всем этом Анита не придиралась так к Августине, как она придиралась к нему. Да и с Адамом она вела себя по-другому. Видно, Арсений обладал особым даром разжигать гнев матери. Он оказался точной копией своего отца, Адама Младшего, а тот досаждал Аниту до самой своей смерти. Она не пролила на его похоронах ни единой слезинки. Наверное, в этом все дело. А вот Арсений плакал. Он никогда не плакал ни прежде, ни потом, но у могилы Адама Младшего заливался слезами, и не потому, что отец был таким уж внимательным родителем. Воспоминания Арса об отце в основном были связаны со сценами прощания, когда Адам Младший куда-то отправлялся и сын чувствовал себя особенно одиноким и брошенным. Но если у Арсения и остались какие-то редкие счастливые воспоминания детства, то этим он был обязан веселому и громогласному отцу, хохотавшему и рассказывавшему анекдоты и всегда собиравшему вокруг себя толпу поклонников его огромного обаяния. Арсению исполнилось всего девять лет, когда отец погиб, но с непонятной проницательностью, несвойственной ребенку, он осознал, что в этой могиле похоронена всякая надежда на любовь. Словно прочитав его мысли, Анита внезапно спросила: – Ты что, приехал меня хоронить? Арсений удивленно взглянул на нее. – Если это так, – добавила она, – то тебя ждет большое разочарование. Я пока не собираюсь умирать. На ее лице был написан вызов, но Арсений предпочел обратить вопрос в шутку. – Рад это слышать, Анита, а то мой черный костюм еще в чистке. Я вернулся домой, чтобы узнать, как вы тут поживаете. – Прежде тебе было наплевать, как мы тут поживаем. С чего вдруг такое внимание? Меньше всего Арсению хотелось ввязываться в ссору с матерью. В это утро он находился не в лучшей физической форме, а Анита всегда умела разрушить его душевный покой. Она могла погасить любую шутку, распространяя вокруг себя атмосферу мрачной деловитости. Арсений надеялся, что по крайней мере эта встреча пройдет гладко. Ему не хотелось добавлять огорчений и без того настрадавшейся сестре. Но у Аниты на этот счет имелись другие планы. – Я здесь родился, – сдерживаясь, произнес Арсений. – Это мой родной дом. Или он был моим родным домом? Вы больше не хотите меня здесь видеть? – Не говори глупости, мы тебе всегда рады, – поспешила заверить Августина. – Мама, тебе что – бекон или сосиску? – Все равно. – Анита раздраженно отмахнулась, словно от мухи. Зажигая новую сигарету, она спросила Арсения: – Где ты был все это время? – Последние месяцы в Саудовской Аравии. – Он пил кофе и пересказывал Аните все то, о чем уже знала Августина. Разумеется, он не сообщил, что вернулся домой все-таки по вызову сестры. – Я перевозил спецотряды по тушению горящих скважин. Иногда продовольствие и снаряжение, случалось перебрасывать больных. Но там завершают работы, а у меня нет нового контракта, поэтому я решил немного отдохнуть дома. Вы, наверное, не поверите, но я стал скучать по Панд-Иденс. Я не был здесь уже больше года, с тех пор как похоронили Адама. – Он снова отпил кофе. Прошло несколько секунд, прежде чем Арсений заметил, что Августина замерла на месте, как ночное животное, попавшее в свет фар, и что Анита нахмурилась. Медленно он поставил чашку на блюдце. – В чем дело? – Ничего, ничего, – торопливо проговорила Августина. – Хочешь еще кофе? – Хочу, я себе сам налью. У тебя, кажется, бекон подгорает. От сковородки шел дым. Арсений доковылял до кофеварки и наполнил свою чашку. Ему была очень нужна таблетка болеутоляющего, но он оставил лекарство у себя в комнате наверху. Несмотря на предупреждение врача, он запил две таблетки стаканом виски, прежде чем ложиться спать. Этого ему хватило до утра. Теперь боль возвратилась. Он пожалел, что не сообразил взять в кладовой бутылку бренди и добавить хорошую порцию в кофе. Правда, это дало бы Аните лишний повод попилить его. Придется терпеть пульсирующую боль в боку и особенно в распухшей правой лодыжке, которая причиняла ему столько неудобств. Как Арсений ни бодрился, но, хромая до своего стула, невольно сжал челюсти. – Может, ты нам откроешь, где тебя так отделали? – спросила Анита. – Не стоит. – Я не люблю тайн. – Поверь мне, лучше тебе не знать. – В этом-то я не сомневаюсь, – заметила Анита ядовито. – Просто я не хочу узнать все отвратительные подробности со стороны. – Не беспокойся. Это тебя не коснется. – Ну конечно! В городе моментально пронюхают, что сразу по приезде ты угодил в больницу. – Я не был в больнице. Я зашел к доку Тарасову и обнаружил там доктора, хорошенького, как картинка, – сообщил он, широко улыбаясь. – Он сделал мне перевязку. Августина с грохотом уронила металлическую лопаточку на плиту. Сначала Арсений подумал, что горячий жир со сковородки брызнул ей на руку. Потом он заметил жестокое и неумолимое лицо Аниты и понял, что она в бешенстве. Он слишком часто видел ее в таком состоянии, чтобы ошибаться. – Что происходит? Что вы смотрите на меня так, будто я помочился на могилу? – Так оно и есть! – Ярость и гнев звучали в тихих словах Аниты. – Ты только что плюнул на могилу своего брата. – О чем, черт побери, идет речь? – Арсений… – Твой доктор! – взорвалась Анита, перебивая Августину и ударив кулаком по столу. – Ты что – не заметил, какая у него фамилия? Арсений постарался припомнить. Он не так уж сильно пострадал, чтобы не заметить некоторые детали: например, его зелëные глаза, копна кудряшек на голове и длинные стройные ноги. Он даже запомнил запах его одеколона. Он вспомнил все эти весьма личные подробности, но имя? Бог знает, как его там зовут. Почему это интересует Аниту и Августину? Если только они не настроены против всех мужчин-врачей сразу. Ну Анита слегка тронулась, и ей простительно, а Августина вполне нормальна. Хотя… Боже!.. Арсений почувствовал, как у него похолодела спина. Господи, не может быть. – Как его имя? Анита молча с ненавистью смотрела на него. Он повернулся к Августине. Она нервно теребила чайное полотенце, и каждая ее черта выражала отчаяние. – Антон Шастун, под таким именем он практикует, – прошептала она. – А по мужу он… – Антон Макаров, – закончил за нее Арсений безжизненным голосом и тоже почти шепотом. Августина кивнула. – Вот это номер. – Он прикрыл глаза сжатыми кулаками и мысленно постарался себе представить мужчину, с которым познакомился прошлой ночью. Он ничем не походил на того развязного красавца, какого он видел на газетных фотографиях. Ни спокойная манера держаться, ни его прямота в разговоре не соответствовали представлению, сложившемуся у него об Антоне Макаровом, мужчине, погубившей брата, мужчине, который, как утверждали некоторые политические аналитики, изменил ход истории. Наконец Арсений отвел руки от лица и беспомощно и виновато пожал плечами. – Откуда мне было знать. Он не представился, а я не спрашивал. Я его не узнал, хотя видел на снимках. Ведь все это случилось… сколько там? Пять-шесть лет назад. – Он презирал себя за сбивчивые оправдания, сознавая, что ничего не поправить и что Анита не простит ему ошибку. Единственным выходом было переменить тему: – А что, собственно, этот Антон Макаров делает в Панд-Иденс? – Какая разница, – оборвала его Анита. – Он здесь, и все тут. И ты должен держаться от него подальше! Он еще уберется отсюда, поджав хвост и по-тихому, так же как он сюда пробрался. Уж об этом я позабочусь. А пока мы, Поповы, и все, кто хочет оставаться с нами в хороших отношениях, должны его игнорировать, другого он не заслуживает. И ты тоже. Это особенно касается тебя. – Анита размахивала сигаретой, подчеркивая сказанное. – Бегай за любой потаскухой, Арсений, все равно тебя не остановишь. А этого оставь в покое. Арсений немедленно занял оборонительную позицию и заговорил на повышенных тонах: – Что ты на меня орешь? Разве это меня на нем поймали, а не Адама? Анита медленно поднялась на ноги и, опершись на стол, обрушилась на младшего сына через баррикаду из посуды и бутылок с кетчупом. – Как ты смеешь так говорить о нем! Есть ли у тебя хоть капля совести, хоть какое-то уважение к брату? — К Адаму! – выкрикнул Арсений, тоже поднявшись на ноги и перегнувшись через стол к матери. – Его звали Адам, так почему ты не называешь его имени, разве это уважение? – Очень больно говорить о нем, Арсений. – Почему? – Он резко повернулся к Августине, робко вставившей это замечание. – Наверное, потому… что его смерть была такой преждевременной. И трагичной… – Все равно. Это не значит, что мы должны его вычеркнуть из нашей жизни. – Он опять повернулся к Аните. – Когда отец был жив, он старался, чтобы мы с Адамом дружили. Вы знаете, какими разными мы были с Адамом во всем, но он был моим братом. Я его любил. Я горевал после его смерти. И я отказываюсь притворяться, что он никогда не существовал, только для того, чтобы вас не волновать. – Ты недостоин произносить имя своего брата. Это был удар ниже пояса. Даже теперь Арсений испытывал боль, когда Анита говорила подобные вещи. Она загнала его в угол, и ему ничего не оставалось, как наносить ответные удары. – Если бы он был таким святым, каким ты пытаешься его представить, Анита, мы бы сейчас не устраивали эту битву. Мы бы никогда не слыхали об Антоне Макаровом. О нас бы не понаписали столько пакостей в газетах. Мы бы не испытали позора. А Адам оставался бы любимцем Капитолийского холма. – Заткнись! – С удовольствием. – Он подхватил костыли и заковылял к задней двери. – Арс, ты куда? – перепугалась Августина. – У меня назначена встреча с доктором. Он с вызовом посмотрел на Аниту и хлопнул дверью.

***

Антон провел беспокойную ночь. Даже при самых благоприятных обстоятельствах он не принадлежал к числу тех, кто погружается в сон, чуть прикоснувшись к подушке. Если ему и удавалось заснуть сравнительно быстро, то его мучили кошмары, и, проснувшись, он подолгу лежал, глядя в потолок. Тоска стала причиной его частых бессонниц. Встреча с Арсением Поповым совсем лишила его сна. Он встал с сильной головной болью. Пудра и крем не могли скрыть темные круги под глазами. Две чашки крепкого черного кофе слегка взбодрили его, но не избавили от беспокойных мыслей о ночном посетителе. Антон не мог себе представить, что может найтись мужчина столь же привлекательный, как Адам Попов, но Арсений это опроверг. Одно несомненно: братья были совершенно разными людьми. Адам был аккуратен и начищен до блеска, словно морской пехотинец на параде. Его белокурые волосы всегда лежали волосок к волоску. Его безупречно сшитый костюм был всегда хорошо отглажен, ботинки начищены до зеркального блеска. Он был олицетворением симпатичного и открытого молодого парня, своего парня, за которого любая мать с легким сердцем отдаст замуж любимую дочь. Арсений, напротив, представлял собой тот тип мужчин, от которого дочерей предпочитали прятать. Красота его была совсем иной, он отличался от Адама, как уличный хулиган отличается от пай-мальчика. Арсений – профессиональный летчик, и Адам говорил, что брат управляет самолетом скорее по наитию и догадке, чем полагаясь на свои знания и показания приборов. Адам хвастался, что нет такого типа самолета, который не мог бы пилотировать его брат, но Арсений предпочитал работу по временному контракту службе в авиакомпании. «Там слишком много правил и предписаний, – говорил о младшем брате Адам, улыбаясь снисходительной ласковой улыбкой. – Арс любит отвечать только за самого себя». После того как Антон увидел Арсения Попова и на себе испытал воздействие его лукавой усмешки, он не мог вообразить его в строгой форме капитана воздушного лайнера, приятным голосом сообщающего пассажирам о погодных условиях в пункте назначения. От долгого пребывания в залитой солнцем кабине самолета у Арсения вокруг глаз, таких же синих, как у Адама, образовались морщинки, придававшие ему особую привлекательность. Только Адам был светловолос, а у Арсения волосы темные, такие же непокорные, как и он сам. И в прямом, и в переносном смысле он оказался паршивой черной овцой своей семьи. Адам был всегда отлично выбрит. Арсений не брился по нескольку дней. Как это ни странно, но щетина на щеках не уменьшала, а, напротив, усиливала его притягательность. Что и говорить, семейство Поповых выдало миру великолепных сыновей, являющих собой две стороны человеческой натуры. Цивилизованный лоск Адама уравновешивался дикой необузданностью Арсения, который охотно выражал свои чувства тем же почти звериным рыком, что и его далекий предок, живущий в пещерах. – Доброе утро. Антон вздрогнул, как если бы его застали врасплох. – Это вы, Дмитрий, доброе утро. Я не слышал, как вы вошли. – Оно и видно. Витаете мысленно где-то далеко отсюда. – Медбрат, он же и регистратор, спрятал портфель в шкаф и надел голубой халат. – Интересно, куда делся телефон? Дмитрий вошел через заднюю дверь и теперь стоял рядом с Антоном в небольшом помещении, где они держали медикаменты, а также кое-какие съестные припасы. – Он часто ломался, я решил купить новый. Поскольку Антон еще не определился своего отношения к визиту Арсения Попова, он не хотел обсуждать этот вопрос с Димой. – Хотите кофе? – Антон взял кофейник. – Не откажусь. – Дима добавил две ложки сахара в дымящуюся кружку, которую ему подал Антон. – А пончики еще остались? – Они в шкафу. Я думал, вы на диете. Дмитрий Позов достал из шкафа пончики и мгновенно проглотил один, с удовольствием облизал пальцы, выпачканные сахарной глазурью. – Я бросил все эти глупости, – объявил он без сожаления. – Мне некогда считать калории. Просиди я на диете хоть до Страшного суда, все равно не стану изящней. Кроме того, Кириллу я так больше нравлюсь. Он говорит, что это придает особый вкус любви. Улыбаясь, Антон спросил: – Как вы провели выходной? – Неплохо, – отозвался Дима, вытирая губы. – Не могу пожаловаться. У собаки течка, а маленький Кирилл вытащил откуда-то балетные туфли сестры, надел их не на ту ногу и проходил так весь день. Мы пробовали их отобрать, но он поднял такой крик, что пришлось оставить его в покое, пусть ходит, если ему охота. Зато в семье мир. Дима всегда приносил с собой истории о своем беспорядочном домашнем хозяйстве. Он добродушно сокрушался о сумасшедшей жизни, где все вращалось вокруг троих полных энергии детей, которые все, без исключения, переживали «тяжелый период». Но вряд ли он хотел променять эту жизнь на какую-нибудь другую. Дмитрий откликнулся на объявление, помещенное Антоном в местной газете, и после собеседования был принят на работу, отчасти потому, что оказался единственной кандидатурой. Дима был опытным медбратом, оставившим работу, когда два года назад у него родился маленький Кирилл. – Время приучать его к горшку, – объявил он Антону, когда пришел наниматься. – Значит, мне пора возвращаться на работу, пусть этим добрым делом займется моя мама, бабушка Позова. Антон сразу полюбил Диму и даже немного ему завидовал. В жизни Антона тоже царил полный беспорядок, только это была не та сумасшедшая счастливая суета, которая заполняла всякий день Дмитрия. Хаос менял весь ход жизни Антона и оставлял незаживающие ссадины и раны. Его бедам не было видно конца. – Если бы не Кир, – продолжил Дима, покончив со вторым пончиком, – я бы однажды прибил собаку, а заодно и детей, а потом бы рвал на себе волосы. Но он пришел с работы и настоял, чтобы мы отвезли детей к бабушке, а сами вдвоем пошли в ресторан. Мы поужинали в «Молочной ферме», так наелись, что чуть не лопнули, было очень вкусно. А когда маленький Кирилл заснул, я спрятал подальше туфли, чтобы он их сегодня не нашел. Утром большой Кирилл отвез собаку к ветеринару, там ей подыщут кобеля или накормят таблетками. Кстати, если они найдут кобеля, хотите, я вам подарю щеночка? – Нет уж, спасибо, – рассмеялся Антон. – Я вас понимаю. Боюсь, что у меня останется весь помет. – Он вымыл руки дезинфицирующим раствором. – Сейчас проверю, кто у нас на сегодня записан. Оба знали, что в книге записей преобладают пустые графы. Уже полгода, как Антон поселился в Панд-Иденс, но у него все еще не хватало пациентов. Если бы не сбережения, он давным-давно прекратил бы практику. Но на первом месте перед финансовыми соображениями стояли соображения профессиональные. Он – хороший врач. Он хотел лечить… Сам Антон вряд ли остановил бы свой выбор на Панд-Иденс. Это за него сделали другие. Практика в Панд-Иденс явилась неожиданным подарком, на который он не рассчитывал, и, надо признать, это облегчало выполнение задуманного им плана. Он вынашивал его уже некоторое время. Арсений Попов был составной частью его замысла. А если уж совсем честно, он был его основой. Только на этого человека, которого так хорошо описал ему Адам, он мог опереться в своем безумном предприятии. Что греха таить, Антон понимал, что его приезд сюда – это вызов общественному мнению, потому что с самого начала он был отверженным и носил клеймо мужчины, опозорившим себя с Адамом Поповым. Всем в его родном городе известно, что Антон собой представляет. Вот почему никто не ожидал его появления в Панд-Иденс. Антон надеялся, что, как только местные жители оправятся от первоначального шока, то поймут, что он опытный врач, и позабудут о прошлом скандале. Конечно, не один год потребуется доктору Антону Шастуну, чтобы завоевать обитателей Панд-Иденса, их доверие и сердца, принадлежавшие доку Тарасову. К сожалению, он недооценил поразительное влияние, оказываемое Анитой Поповой на местное общество. И хотя они никогда лично не встречались, мать Адама последовательно и упорно разрушала все попытки Антона добиться успеха. Однажды, когда Антон чувствовал себя особенно несчастным, он заговорил об этом с Димой. – Наверное, не секрет, отчего люди в Панд-Иденс готовы проехать двадцать миль до соседнего города, чтобы пойти к врачу. – Какой уж там секрет, – откликнулся Дима. – Анита Попова объявила, что, если кто посмеет приблизиться к вашей двери, будь он даже при смерти, попадет в ее черный список. – Это все из-за Адама? – Конечно. Всем в городе известны подробности вашего с ним романа. После смерти Адама об этом стали уже забывать. А когда вы тут появились, Анита взбесилась от злости и поклялась, что вам несдобровать. – Тогда почему вы у меня работаете? Дима глубоко вздохнул. – Мой отец двадцать пять лет работал обходчиком в «Нефтяной и газовой компании Попов». Это было очень давно, когда Адам Старший был еще хоть куда. – Она остановилась. – Вы ведь знаете, что Адам, ваш Адам, был третьим по счету Адамом Поповым? Адам Старший был его дедушкой, а Адам Младший отцом. – Он мне об этом говорил. – Ну вот, – возобновил рассказ Дима. – На одной из скважин произошла авария, и мой отец погиб. – Компания взяла на себя вину? – Они сделали все, чтобы по закону к ним нельзя было придраться. Мама получила сполна причитающуюся ей страховку. Но никто из Поповых не пришел на похороны. Никто не позвонил. Они прислали венок из хризантем, но никто из них не снизошел до того, чтобы навестить маму и выразить ей соболезнование. Смерть отца прошла незамеченной, он был всего-навсего песчинкой в потоке их вонючей нефти, но отец был преданным, честным работником. С тех пор я ни во что не ставлю всех Поповых, особенно Аниту. – Почему Аниту? – Да потому, что она вышла замуж за деньги Адама Младшего. – Дмитрий передвинулся на самый кончик стула. – Видите ли, Адам Старший занимался здесь разведкой в самый разгар нефтяного бума. Он сразу наткнулся на богатое месторождение и заработал кучу денег чуть ли не за одну неделю. Они и дальше текли к нему рекой. Затем появился Адам Младший. Он в жизни ставил себе одну задачу: хорошенько погулять и промотать побольше отцовских денег. – Дмитрий вздохнул, вспоминая: – Это был самый красивый мужчина, которого я когда-нибудь видел. Женщины всей округи оплакивали его смерть. Но только не Анита. Когда он умер, она наконец получила то, чего добивалась. – «Нефтяную компанию Попов»? – Полный контроль над ней. К тому времени Адам Старший был уже в могиле. И когда Адам Младший сломал себе шею где-то в Гималаях, Анита засучила рукава и по-настоящему взялась за дело. Она дождалась своего часа. Диму не надо было выспрашивать. – Аните палец в рот не клади. Она из бедной фермерской семьи. Торнадо разрушил их дом. Вся семья погибла, спаслась только Анита. Ее взяла к себе одна вдовая родственница, она ее и вырастила. Анита оказалась девушкой умной и получила стипендию в технологическом. Сразу после университета она стала работать у Адама Старшего агентом по аренде и покупке земельных участков и заключала для «Компании» самые выгодные сделки даже в те времена, когда, по общему мнению, уже разведали всю нефть. Адам Старший симпатизировал Аните. Она была надежной, упорной, честолюбивой, одним словом, полной противоположностью его сыну. Мне кажется, что Адам Старший сам устроил их брак. – Каким образом? – Говорят, что беспечный отпрыск сделал ребенка молоденькой девушке в Уэрт-Форте. Ее папочка оказался обыкновенным сутенером. Адам Старший не пожелал связываться с таким семейством и поспешил женить сына на Аните. Не знаю, правда ли это, но все может быть. Адам Младший любил веселую жизнь. Он мог выбирать из множества женщин. Почему он согласился жениться на Аните и связать себя по рукам и ногам на всю жизнь? Наверное, потому, что хотел выпутаться из той грязной истории. Как бы там ни было, они поженились. Адам Третий появился у них очень поздно. Злые языки говорили, что у Адама Младшего на Аниту не стоит, она и верно не была красавицей и всячески это подчеркивала. Наверное, думала, что ум и красота – это две несовместимые вещи. – А как она смотрела на то, что муж гуляет на стороне? Дима пожал плечами: – Если ей это и не нравилось, Анита хорошо скрывала свои чувства. Она не обращала внимания на его измены, а все свои силы отдавала «Компании». Пожалуй, ее больше интересовали цены на нефть, чем его штучки. Если бы он руководил делом, «Компания Попов» давно бы прогорела. Анита процветала, когда другие разорялись. Если речь идет о «Компании», лучше не становиться у нее на пути. – Я это уже испытал на себе, только в другой области, – заметил Антон. – Вам лучше знать, почему так получилось. – Дима наклонился вперед и понизил голос, хотя никто не мог их подслушать: – У Аниты была лишь одна слабость – Адам. Его она любила больше своей «Компании». Похоже, он никогда не шел против ее воли. В общем, она продумала за него все его будущее, включая место в Белом доме. Она не может вам простить, что вы погубили ее мечту. – Не только она, но и некоторые другие. Немного подумав, Дмитрий добавил: – Берегитесь, доктор Шастун. У Аниты есть деньги и власть, и у нее есть причина вас ненавидеть. Она опасна. – Дима похлопал Антона по руке. – Что касается меня, то я на стороне всякого, кто у нее в немилости. Дима находился явно в меньшинстве. Прошло несколько месяцев после того разговора, но число пациентов у Антона нисколько не увеличилось. Лишь немногие в Панд-Иденс рискнули навлечь на себя гнев Аниты, пользуясь услугами нового врача. По иронии судьбы одним из них теперь оказался ее собственный сын. Арсений Попов уже наверняка понял допущенную ошибку. Антон мог представить, с какой ненавистью они его поносили в доме Поповых. Что ж, пусть проклинают. Он приехал в Панд-Иденс с одной-единственной целью, и этой целью не было завоевание благосклонности семьи Поповых. Ему необходимо нечто иное, но уж никак не их одобрение. Когда наступит время потребовать от них причитающийся ему долг, Антону будет безразлично, симпатичен он им или нет.

***

Можно сказать, что в это утро было много работы. До двенадцати Антону необходимо принять пять пациентов. Первой оказалась пожилая женщина, обрушившая на врача поток жалоб. Во время осмотра Антон выяснил, что женщина здоровей многих молодых, просто чувствует себя одинокой. Антон прописал ей витамины, а также посоветовал пациентке посещать спортивную группу при методистской церкви. Дима ввел следующего больного, трехлетнего малыша, капризничавшего оттого, что у него болело ухо и поднялась температура. Антон расспрашивал о болезни его расстроенную мать, когда из приемной донеслись какие-то звуки. Антон извинился и поспешил на шум. – Дим, в чем дело? – крикнул он еще в коридоре. Но вместо Димы в дверях приемной с грохотом появился Арсений Попов. Вне себя от бешенства, он стремительно двигался к нему навстречу. Арсений буквально налетел на Антона, но он не отступил. – Вы назначены на вторую половину дня, мистер Попов. Мать ребенка последовала за Антоном и остановилась за его спиной. Ребенок оглушительно вопил. Дима поспешил на помощь и оказался позади Арсения. Антон почувствовал, что попал в ловушку. – Почему ночью вы мне сразу не сказали, кто вы такой? Не обращая внимания на его слова, Антон продолжил: – Вы видите, что сейчас я очень занят. Меня ждут пациенты. Если вам необходимо что-то обсудить со мной, пожалуйста, запишитесь у медбрата. – Мне действительно необходимо кое-что обсудить с вами. – Капли пота скатывались у него со лба, лицо побледнело. Все говорило о том, что он страдает от сильной боли. – Вам лучше сесть, мистер Попов. Вы ослабли, в таком состоянии вы… – Хватит с меня медицинской хреновины! – закричал он. – Почему вы не сказали, что вы та самая шлюха, которая погубила моего брата?