Нет дыма без огня

Антон потянулся, выпрямив спину и расправляя затекшие руки и ноги, на несколько секунд застыл в этом положении. Постепенно он расслабился, потер кончиками пальцев глаза, а потом опять надел очки для чтения. За ранним ужином он посмотрел по телевизору вечерние новости и пропустил следующий выпуск, не обещавший никаких сенсаций. Чтение тоже теперь его не влекло после тех давних событий в Виргинии, участником которых он оказался. Ни один романист не мог придумать интригу с подобными поворотами сюжета, неожиданностями и катастрофами, какой оказалась его жизнь за последние пять лет. Трудно симпатизировать герою, чьи беды ничтожны по сравнению с твоими собственными. За отсутствием развлечений Антон решил почитать истории болезней своих пациентов. Разбираться в сложностях медицины было для него всегда любимым занятием. В то время как другие студенты на его курсе с первого до последнего года ныли и жаловались на трудности учебы, для Антона учеба была отдыхом. Он дорожил каждой минутой, радовался обилию книг в библиотеке, с жадностью изучал сложные случаи заболеваний. Никакая пещера Аладдина не могла привлечь его больше, чем возможность проводить часы и дни, роясь в медицинских справочниках. В противоположность родителям, никто из его профессоров или однокурсников не выговаривал ему за ненасытное стремление к знаниям, никто не твердил ему, что медицина — неподходящая профессия для хорошо воспитанного молодого парня, который может проявить себя в более приемлемых и общепринятых областях. Он третьим в своей группе закончил Университет Джонса Гопнинса, совершенствовался в интернатуре и получил свободу выбора больницы, где должен был отработать обязательный срок. Ему льстило сдержанное восхищение коллег, нехотя признававших его превосходство, но наибольшее удовлетворение он получал от самого процесса врачевания. Простое «спасибо, доктор», произнесенное больным, было для него дороже хвалебных речей сослуживцев. К сожалению, теперь эти счастливые моменты стали немногочисленны и редки. Вот почему Антон любил просматривать старые медицинские карты пациентов, прослеживая ход лечения от диагноза до выздоровления. Шум приближающегося автомобиля отвлек его от этих занятий. Он ожидал, что машина проедет мимо, и с недоумением услышал, как та въехала во двор, обогнула дом и остановилась у задней двери. Антон отложил в сторону медицинские карты и быстро прошел через комнаты к заднему крыльцу. В происходящем чувствовалось что-то тревожно-знакомое. Как в ту ночь, когда на его пороге появился Арсений Попов с кровоточащей огнестрельной раной в боку. Ситуация казалась столь похожей, что, открыв дверь, он почти не удивился, увидев его на ступенях. Только на этот раз он пришел не один. Антон с любопытством посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на него. — У меня есть определенные часы приема, мистер Попов. Вам пора запомнить. Это нетрудно. Или вы пришли меня навестить? — Можно нам войти? Он не хотел вступать с Антоном в перепалку. Брови у него были сдвинуты, а губы сжаты в суровую узкую полоску. Приди он один, Антон наверняка захлопнул бы перед ним дверь. Он и собирался это сделать, когда, взглянув на девушку, заметил на ее лице следы слез. Глаза и нос девушки покраснели и были мокрыми, щеки в красных пятнах. Она так крепко сжимала в руке мокрую бумажную салфетку, что у нее побелели косточки пальцев. Если не считать этих видимых признаков бедствия, в остальном это была вполне здоровая цветущая девушка лет восемнадцати, крепкого сложения, с высокой грудью и полными бедрами. Ее можно бы назвать хорошенькой, если бы не огорченное выражение лица. Темные прямые волосы падали на плечи девушки. Страдальческий взгляд ее карих глаз и явная растерянность остановили Антона. Он знаком пригласил их войти в дом. — Чем могу помочь? Девушка молчала. Арсений представил ее: — Это Анна Сурикова, доктор Шастун. Ей нужна врачебная помощь. — Вы больны? — обратился Антон к девушке. Анна исподтишка взглянула на Арсения. — Не совсем так. — Я вам могу помочь только в том случае, если вы мне все расскажете. Если вам нужно полное медицинское обследование, то я приму вас первой завтра утром. — Нет! — запротестовала девушка. — Я хочу сказать… Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел… Я не могу… — Вы должны осмотреть Анну. Антон повернулся к Арсению, говорившему вместо девушки. — Осмотреть ее на предмет чего? Если она здорова… — Ей необходим гинекологический осмотр. Антон удивленно и непонимающе взглянул на него, ожидая дальнейших пояснений. Он молчал, его лицо ничего не выражало. Девушка нервно кусала нижнюю губу. — Анна, — мягко спросил Антон, — вас изнасиловали? — Нет. — Она встряхнула головой. — Ничего подобного. Антон с облегчением вздохнул. Девушка явно говорила правду. — Я там подожду. — Арсений резко повернулся и направился по коридору к неосвещенной приемной. Его уход оставил молчаливую пустоту. Прошло несколько секунд, прежде чем Антон заговорил. Он улыбнулся Анне Суриковой ободряющей улыбкой. — Пройдите сюда, пожалуйста. Девушка последовала за ним в кабинет; Антон указал ей на операционный стол. — Мне надо сначала раздеться? — Нет. Я не буду проводить гинекологического осмотра, пока мы не выясним кое-какие детали. Кроме того, я никогда не провожу такой осмотр без помощи медицинского брата, а его сейчас нет. Это отвечало интересам Антона, как и интересам пациентки. В обществе, где против врачей возбуждалось множество судебных дел по обвинению в преступной небрежности при лечении, они старались всячески себя оградить от этой опасности. Антон был особенно уязвимым из-за скандала, связанного с его именем. Глаза девушки вновь налились слезами. — Вы должны меня осмотреть. Я должна знать… Я должна знать, чтобы решить, что мне делать. В растерянности она рвала на части мокрую бумажную салфетку. Антон взял девушку за руки, чтобы остановить их нервное движение. — Анна. — Его голос звучал ласково, но властно. Сначала он обязан успокоить пациентку. — Прежде чем приступать к осмотру, вы должны мне дать какую-то информацию. Он протянул руку за карточкой и ручкой и попросил Анну назвать свое полное имя. С этим можно и подождать, но заполнение карточки давало девушке возможность прийти в себя. Анна жила в окрестностях города. Ей исполнилось восемнадцать лет, и в мае этого года она окончила среднюю школу. Ее отец работал в телефонной компании, мать — домашняя хозяйка. У нее две младшие сестры и брат. В семье никто не страдал серьезными заболеваниями. — А теперь скажи мне, — обратился к ней Антон, откладывая в сторону карту, — почему тебя привез ко мне мистер Попов? — Я его попросила. Я не знала, что делать. — Ее лицо сморщилось, и она опять начала кусать нижнюю губу. Слезы потоком текли по пухлым щекам. Антон теперь не сомневался, в чем ее проблема, и сразу перешел к делу. — Ты думаешь, что ты беременна? — Господи! Я такая глупая! — С этими словами Анна упала на операционный стол, подтянула коленки к груди и зарыдала еще громче. Антон быстро подошел к ней и снова взял за руку. — Анна, прошу тебя, успокойся. Мы еще ничего точно не знаем. Может быть, ты напрасно плачешь. Возможно, это ложная тревога. Его голос звучал спокойно и утешительно, но он был готов заскрежетать зубами. Как бы он хотел сейчас иметь заряженный дробовик, чтобы всадить заряд в одно место Арсению Попову. Одно дело соблазнять неверных жен, вроде Анастасии Чугуновой, другое дело — школьницу. Антон пригладил растрепавшиеся пряди темных волос Анны. — Когда у тебя в последний раз были месячные? — Шесть недель назад. — Получается, ты пропустила только один месяц? Это не значит, что ты обязательно беременна. Анна изо всех сил затрясла головой. — Нет, значит. У меня всегда все вовремя. «Возможно, она права, — подумал Антон, — но существует множество причин для задержки менструации, и беременность только одна из них». Однако опыт подсказывал ему, что пациенты лучше врача разбираются в функциях своего организма. Он не мог начисто отмести утверждение Анны. — Ты имела половые сношения? — Да. — И не предохранялась? Анна виновато закивала головой. Антон огорчился, что подростки-школьники по-прежнему не пользовались презервативами, самой простой и дешевой, но надежной защитой против беременности и венерических заболеваний. В таком городке, как Панд-Иденс, открытое обсуждение подобных средств наверняка бы встретило противодействие со стороны консервативно настроенных родителей и религиозных объединений. Но как важно, можно сказать, вопрос жизни и смерти, убедить подростков, чем они рискуют, отвергая меры предосторожности. — Ты ощущаешь какие-то изменения в груди? — Что-то есть, но в общем, как обычно. Между прочим, я уже воспользовалась домашним тестом для определения беременности. — И каков результат? Положительный? — Никаких сомнений. — Подобные тесты достаточно надежны, но всегда существует возможность ошибки. Пойди в туалет. Я сегодня сделаю предварительный анализ мочи. — Хорошо. Только я точно беременна. — Это твоя первая беременность? — Да. Если это так, он меня убьет. Анна пошла в туалет рядом с кабинетом. При мысли о том, что Арсений спокойно сидит в приемной, у Антона все закипело в душе; он чуть не бросился туда, чтобы высказать, что он о нем думает. Но его остановило появление Анны. — Я оставила мензурку на бачке. — Отлично. А теперь ложись на стол и постарайся расслабиться. Через несколько минут подтвердились самые худшие опасения Ани. — Я так и знала, — запричитала она, когда Антон сообщил, что налицо все признаки беременности. Она опять расплакалась. Антон обнял ее и держал в объятиях до тех пор, пока рыдания не перешли в сухую мучительную икоту. — Я не хочу тебе давать что-нибудь успокоительное, пока мы не получим окончательных результатов. Хочешь чего-нибудь выпить? — Коку, если можно. Антон оставил ее на минутку, пока ходил за кока-колой. Когда он вернулся, Анна тихонько плакала, но уже взяла себя в руки. Она жадно отпила несколько глотков. — Анна, значит, отец ребенка не может жениться на тебе? — Нет, — прошептала она, — ребенок ему совсем ни к чему. Волна злости подступила к горлу Антона. — Понятно. А как твои родители? На них можно рассчитывать? — Они меня любят. — В глазах Анна вновь появились слезы. — Родители не выгонят меня из дома. Но папа староста в нашей церкви. Мама… Да что там говорить, они просто умрут от стыда. — А ты хочешь сохранить ребенка? — Я не знаю. — Ты всегда можешь его отдать на усыновление. Она печально покачала головой. — Не думаю, чтобы он мне это позволил. Кроме того, если у меня будет ребенок, я не смогу с ним расстаться. — Ты думала об аборте? — Наверное, это единственный выход для меня. — Она всхлипнула и прижала к носу бумажную салфетку. — Только… только, понимаете, я его люблю. Я не хочу убивать его ребенка. — У тебя еще есть время подумать, — ласково проговорил Антон, поглаживая руку девушки. — Если я решусь на аборт, вы сделаете его, чтобы никто не узнал? — Прости, Анна, но нет. Я не занимаюсь прерыванием беременности. — Почему? Антон видел смерть собственного ребенка, и прекращение жизни зародыша было превыше его сил, если только речь не шла о спасении матери. — Это вопрос принципа, — пояснил он девушке. — Но если ты действительно беременна и решишься на аборт, я все устрою. Анна кивнула, но Антон сомневался, понимает ли она, что означает подобный шаг. Отчаяние сделало ее безразличной ко всему окружающему. Антон похлопал ее по руке и сказал, что ненадолго ее оставит. — Лежи спокойно и допивай коку. Антон вышел в холл и собрал все свои силы перед предстоящим разговором. Войдя в приемную, он щелкнул выключателем, и холодный безжалостный искусственный свет затопил комнату. Арсений полулежал на одном из кресел. Щурясь от внезапно вспыхнувшего яркого света, он медленно поднялся на ноги. — Почему вы привезли ее ко мне? — гневно спросил доктор. — Вы говорили, что вам нужны пациенты. — Очень благодарен за заботу, — едко произнес он, — но я предпочел бы не ввязываться в вашу очередную интрижку. Он сложил руки на груди. — Судя по вашему тону, Анна не ошиблась. Она беременна? — По всем признакам, да. Он опустил голову и негромко замысловато выругался. — Насколько я понимаю, для вас это печальная весть. Арсений резко поднял голову. — Верно, док. Совсем некстати. — Вы должны были подумать об этом раньше, прежде чем ложиться в постель с такой неопытной девушкой, как Анна. Почему вы не приняли меры предосторожности? Наверняка такой многоопытный донжуан всегда имеет при себе презервативы. Или вашему мужскому эго претит пользоваться таким предметом? — Погодите… — Адам мне рассказывал о ваших склонностях сатира. Я думала, он преувеличивает, но он, оказывается, был прав. «Партнеры Арсения Попова». Это что — вроде клуба? Для членства нужно всего одно условие: переспать с вами. — Антон обжег его негодующим взглядом. — Может, надо сменить название на «Несовершеннолетние партнеры Арсения Попова»? — издевался он. — Что с вами происходит? Вы стареете? Вы начали сомневаться в ваших мужских способностях? И чтобы удержать увядающую молодость, вы прибегли к такому эликсиру, как объятия школьниц? — А вам-то до этого какое дело? — Слегка прищурившись, он вкрадчиво добавил: — Ревнуете? Антон спохватился, кляня себя за то, что опустился до его уровня. Открыл свои тылы для контратаки. Холодным голосом профессионала он сказал: — Анна серьезно подумывает об аборте. Я согласен оказывать ей помощь, пока она не примет твердого решения. Я согласен на это, если она будет приходить сюда одна, без вас. — Она здесь вообще больше не появится. Мы только хотели узнать, да или нет. — Он полез в задний карман своих потертых джинсов и вытащил бумажник. — Сколько я вам должен? — Вы мне ничего не должны, но я хочу получить кое-что в обмен. — Что? Нет, давайте я погадаю. Так что же это такое? Бесплатный полет до Тимбукту? Как он и ожидал, Арсений не забыл об их последнем разговоре, и поэтому не удивился его сарказму, пропустив его мимо ушей. — Я хочу, чтобы вы мне обещали… — Я ничего никому не обещаю. Разве Адам не сказал вам об этом, когда распространялся о моей половой жизни? Антон старался не повышать голос. — Я больше не желаю, чтобы вы сваливали на меня вашу грязь. Уже второй раз вы являетесь ко мне со своими нечистоплотными делами. Прошу вас больше не вмешивать меня в них. Я не хочу становиться соучастником ваших романтических школьных эскапад. — Это все, что вы хотели мне сказать? — Да, все. Он подошел к Антону совсем близко, так близко, что они касались одеждой друг друга. Шастун чувствовал тепло его тела, его дыхание на своем поднятом к нему лице. Арсений был в бешенстве. Еще мгновение, и доктор отступил бы назад, если бы не твердая решимость выстоять до конца. — Удивительно, док, — проговорил он почти шепотом. — А я-то думал, что эти самые романтические эскапады определенно вам по вкусу. С минуту Антон храбро выдерживал взгляд его синих глаз, потом отступил назад на несколько шагов и повернулся к нему спиной. — Я пытался как-то успокоить Анну, но мне это плохо удалось, — сказал Шастун через плечо. — Если у вас осталась хотя бы капля порядочности, будьте поласковей с ней сегодня. Не вините ее ни в чем. Не делайте выговоров. Вы должны относиться к ней с терпением и пониманием, пока она решает сложный вопрос. — Благодарю за совет, я отлично подхожу на роль заживляющего раны. Антон бросил на него яростный взгляд, повернулся и вышел из приемной. Прежде чем войти, он постучал в дверь комнаты для осмотра. Анна лежала на спине на мягкой поверхности стола и смотрела в потолок, покрытый звукопоглощающими плитками. Антон с облегчением увидел, что она больше не плачет. Антон заставил себя улыбнуться, надеясь, что его улыбка не выглядит слишком искусственной. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Прекрасно. Арсений тебя ждет. Он помог Ане слезть со стола, и они вышли в коридор. Попов поджидал их у задней двери, готовый быстро и незаметно улизнуть. Сказать, что его нравственность оказалась на уровне понятий уличного кота, значило бы обидеть все кошачье племя. Оставалось только сожалеть, что его характер не соответствовал его наружности. Открытый ворот рубашки позволял разглядеть лишь часть его широкой груди, которую видел тогда обнаженной Антон. Джинсы плотно облегали его узкие бедра и стройные ноги. Адам редко носил повседневную одежду и никогда джинсы. Антон не видел его или Алексея в ковбойских сапогах. Сапоги Арсения свидетельствовали о том, что они побывали не в одной переделке. «Партнеры Арсения Попова», — подумал он с горечью. Стоило ли удивляться его успеху у женщин и мужчин при такой привлекательной внешности. Всего за какой-нибудь месяц он успел переспать с Анастасией Чугуновой и восемнадцатилетней Анной. А что Антон знает о других? Его связь с Анастасией казалась пустячной по сравнению с развлечением, которое он искал и нашел у девушки значительно моложе себя и незнакомой с жизнью. Антон испытывал разочарование в нем, и это непонятным образом его беспокоило. Надо отдать ему должное, что, увидев Анну, он протянул ей навстречу руки, и та бросилась в его объятия. Арсений несколько мгновений крепко прижимал ее к себе и, склонив к ней голову, что-то так тихо шептал ей на ухо, что Антон не мог разобрать ни слова. В промежутках между всхлипываниями Анна кивала прижатой к его груди головой. Затем, выпустив ее из объятий, он сказал: — Подожди меня в машине, дорогая. Сейчас поедем. Выходя из дома, Анна коротко поблагодарила Антона. Арсений молчал, пока Анна не села в машину, и только потом произнес: — Я позабочусь, чтобы за ней наблюдал опытный врач, но это будете не вы. Антон пожалел, что теряет пациентку; с другой стороны, это цена, заплаченная Антону за прочитанную ему мораль. На этот раз он воздержался от слов, о которых мог бы потом пожалеть, и лишь кивнул ему головой. Антон не хотел еще одной ссоры. Но Арсений нанес ему прощальный удар. — По пути сюда я услышал по радио касающееся вас сообщение. Маша Миронова умерла.

***

Арсений был не единственный, кто услышал о смерти девочки. Анита тоже узнала новость. Панд-Иденс находился на полпути между Лассадом в Елбурге и Тхувпортом в Луизиане. Такое географическое положение позволяло жителям Панд-Иденс принимать большое число телевизионных программ. Кабельное телевидение давало возможность смотреть программы трех главных телевизионных компаний, а также Си-эн-эн и других ведущих станций. Из местных новостей Анита всегда смотрела передачи из Тамблера. Она была лично знакома с владельцами станции и знала всех ведущих. Смотреть новости из Тамблера — все равно что встречаться со старыми знакомыми прямо у себя дома. В этот вечер она чувствовала себя очень усталой. Схватка с Арсением лишила ее последних сил. Размолвка плюс их разговор об Адаме Младшем измучили Аниту морально и физически. Хотя уже прошло более двадцати лет после смерти мужа, мысли о нем всегда вызывали в ней чувство раздражения и подавленности. После того, как Анита в гневе покинула столовую, она ушла к себе в комнату, включила телевизор, и к десяти часам, когда передавали новости, у нее совсем слипались глаза. Она полулежала в кровати, опираясь на подушки, но сообщение о Маше Мироновой пробудило ее от сна. Сразу проснувшись, она с помощью дистанционного управления увеличила громкость. Сообщение звучало коротко и сопровождалось показом фотографии Маши и длинноухой собаки, сидящих у рождественской елки в окружении множества еще неразвернутых подарков. Ведущий с печальным видом напомнил зрителям о недавнем трагическом случае в Панд-Иденс и о сложной операции, увы, лишь на время продлившей Маше жизнь. Причиной ее внезапной смерти называлась легочная эмболия, ставшая неожиданностью и для лечащих врачей, и для ее семьи, уверенных, что девочка на пути к полному выздоровлению. Рассказ о Маши Мироновой занял не более двадцати секунд эфирного времени. Анита приглушила звук, отбросила одеяло и поднялась с постели. Она закурила сигарету и, глубоко затягиваясь и медленно выдыхая дым, начала ходить взад и вперед по комнате. В сообщении не упоминались ни доктор Антон Шастун, ни Арсений. Для широкой публики совместное участие и того, и другого в этом деле наверняка пройдет незамеченным. Что же касалось самой Аниты, то для нее этот факт как камешек, попавший в ботинок. Он не давал ей покоя. Черт побери, сколько раз она твердила Арсению, чтобы он держался подальше от этого человека. Сын не только не послушался матери, но еще и помог доктору спасать умирающего ребенка. Анита не могла позволить, чтобы Антон Макаров стал местным героем. Но останется ли он героем теперь, когда ребенок умер? И вообще, что такое эмболия? Какова ее причина? Можно ли ее предотвратить? Этого Анита не знала, но знала точно, что готова вылезти из кожи, чтобы выяснить, нет ли во всем этом вины Антона Шастуна. Она все еще разрабатывала свою стратегию, когда в комнату вошла Августина, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Анита не ответила на объятие Августины. Ее всегда раздражали внешние проявления нежных чувств, даже самых искренних; она считала их пустой тратой времени. Глупо, что она не может расстаться с некоторыми воспоминаниями, такими, к примеру, как шесть дюжин желтых роз, подаренных ей Адамом Младшим в день появления на свет Адама Третьего. Воспоминание о них должно бы увять и обратиться в прах, как лепестки тех желтых роз. Почему же она не могла забыть те цветы? Что в них такого, что она постоянно возвращалась к ним? — Спокойной ночи, мама. Попробуй заснуть. И не вздумай вставать и курить посреди ночи. Это тебе вредно. Как только за Августиной закрылась дверь, Анита закурила следующую сигарету. С сигаретой в руке она лучше владела своими мыслями. Случалось, она часами лежала без сна, куря в темноте. Августина об этом не догадывалась, а значит, и не мучила ее ненужными упреками. Августина. Что с ней происходит в последнее время? Она рассеянна, часто подолгу глядит в пространство с задумчивым идиотским видом. Бывает, дочь расстраивается по сущим пустякам. Безделицы, на которые прежде она не обратила бы никакого внимания, теперь лишают ее равновесия. Она совсем на себя не похожа. Наверное, что-то гормональное. Но Анита не могла терять время на дочь, когда ее постоянно терзали мысли об Арсении. Он совершенно невыносим с тех самых пор, как появился на свет, и даже еще до рождения, когда она двадцать шесть часов не могла разродиться. Двадцать шесть кошмарных часов страданий в одиночестве, потому что нигде не могли разыскать Адама Младшего. Арсений увидел свет в ту самую минуту, когда его отец, благоухая чужими духами, приехал в больницу. Тогда-то и начались ее трудности с Арсением. Еще не сделав первого вздоха, он уже ее раздражал, и новорожденный это сразу почувствовал. Их взаимная неприязнь еще более усилилась в детские годы Арсения, когда он не мог удержаться от непрерывных проказ и озорства. Она хотела, чтобы он рос точной копией Адама Третьего, но между двумя братьями не было никакого сходства. Во всех поступках Адамом руководило желание угодить Аните. Он изо всех сил старался заслужить ее одобрение. Он был безутешен, если она выказывала недовольство. Насколько Адам пытался ублажить мать, ровно настолько Арсений старался вывести ее из себя. Что бы Анита ни требовала или ни ожидала от него, он неуклонно делал и творил обратное. Арсений радовался ее недовольству; он его лелеял. Много раз она задавала себе вопрос, а не врезался ли он на автомобиле в дерево только для того, чтобы разбить ее мечты о его карьере профессионального футболиста. Ради упрямства он мог рисковать жизнью, лишь бы не подчиняться ее желаниям. В глубине души она гордилась его теперешним успехом, но не могла признаться вслух, так как это означало бы, что сын преуспел в жизни без ее помощи. Одна из причин, почему Арсений так любил свою работу, состояла в том, что та позволяла ему находиться вдали от дома. И хотя Арсений с Августиной оба это отрицали, Анита знала, что Августина вызвала его домой, чтобы он присутствовал при ее смерти. Ей это глубоко претило. Если ему раньше было на нее наплевать, то теперь ничего не изменилось. Никогда не любил, никогда не полюбит. И нечего тут рассусоливать. Зачем прикидываться, что они питают друг к другу какие-то чувства? Арсений с Августиной думают, что она вот-вот отдаст концы. Анита читала это в их глазах. Подождите, она им устроит сюрприз! Анита хихикнула в темноте и тут же закашлялась от табачного дыма. Интересно, как они воспримут ее долголетие? Всю свою жизнь она умела ловить людей врасплох. С Анитой Поповой следовало держать ухо востро. А если кто не верит, так пусть спросит у Александра Чугунова. Анита снова рассмеялась и на этот раз зашлась в надрывном кашле; это напомнило ей, что в вопросах долголетия не ей принадлежит решающий голос. Нахмурившись, она принялась проклинать судьбу. Анита не хотела умирать. У нее еще оставалось много дел, а главное — она должна выжить из Панд-Иденс эту сучку Шастуна. Адам, должно быть, свихнулся или у него произошло затмение, когда он сначала купил, а потом завещал ему практику дока Тарасова. Интересно, каким местом он тогда думал? Арсений и Августина не догадывались, как опасно для всей их семьи и всего, что им дорого, пребывание здесь Антона Шастуна. Анита еще не определила, что же заставило доктора переехать в Панд-Иденс. И все же она точно знала, как знала, что солнце встает на востоке, что этот человек приехал сюда не из-за одного только наследства Адама. Значит, ему нужно что-то еще, иначе бы он просто с выгодой продал практику доктора Тарасова и никогда бы не вторгся во владения Поповых. Он заявился сюда с какой-то целью. Анита страшилась выяснять с какой, но сделать это следовало, прежде чем она сама или кто-то из ее семьи угодит в ловушку, расставленную Антоном Шастуном. Она, Анита Попова, своими силами вырвалась из бедности и вышла замуж за самого богатого человека в округе. Анита недаром годами возглавляла независимую нефтяную компанию, недаром стала фигурой, которую боялись и уважали; такого не добьешься, грея задницу и пытаясь разгадать побуждения других людей. Она действовала первой, прежде чем они могли что-либо сообразить. Гремучая змея нападает первой, а не ждет, когда ей придавят хвост. Анита еще долго бодрствовала, курила и разрабатывала планы. Когда докурила до фильтра последнюю сигарету, то она уже знала, с чего начинать.

***

Анастасия открыла окна в автомобиле. Ветер растрепал ей прическу, но и развеял табачный запах, пропитавший ее в баре. Запах этот мог вызвать подозрение у Александра. В доме для престарелых, где жила ее мать, курить строго запрещалось. Посещение этого роскошного заведения служило отличным предлогом для вечерних вылазок. В последнее время она отлучалась по вечерам значительно чаще, чем обычно, чтобы восстановить чувство собственного достоинства. Мистер Арсений Попов здорово потрудился, чтобы подорвать ее самоуважение. Мысль о том, что ее бросили, грызла душу, как злобная крыса. Вот почему в последнее время ее ничто не радовало. Анастасия не могла сосредоточиться ни на каком другом мужчине, пока не отплатит Арсению за нанесенное оскорбление. Она даже не имела возможности продемонстрировать ему, насколько он ей безразличен. Странно, но он не появлялся ни в одной из популярных забегаловок. В городе поговаривали, что он много летает, совершает чартерные рейсы из Лассада в Литл-Рок и даже на юг до самого Корпус-Кристи. Но не мог же он летать все дни и ночи напролет? Чем он занят между рейсами? Где проводит свободное время? Может, с другой женщиной? Другим мужчиной? До нее не доходили подобные сплетни, а разве в таком городке что утаишь? Его имя не связывали ни с какой местной красоткой, ни красавчиком, за исключением… Анастасия подскочила, как от удара. — Не может быть, — произнесла она вслух. Арсений Попов и Антон Шастун? Их упоминали вместе, когда они отвезли девочку в Тамблер, но в этом не было ничего подозрительного. С другой стороны, доктор прославился как знаменитый пожиратель сердец. Он крутил с любовником прямо под носом у своего мужа. Даже у Анастасия больше совести и здравого смысла, чтобы не пойти на подобную авантюру. Правда, некоторые мужчины предпочитали женщин и мужчин, готовых на риск, что придавало приключению особый вкус и накал. Джеймс Бонд одаривал своим вниманием никак не монастырских девственниц и девственников. Анастасия изо всех сил сжала руль. Если Арсений завел тайную интрижку с бывшим любовником собственного брата, она уж позаботится, чтобы это дошло до ушей каждого жителя Восточного Елбурга. Она позаботится о том, чтобы сделать из него всеобщее посмешище. Подумать только, он позарился на чужие объедки! Ну и ну! Такого идиота нечего жалеть. Но слухи должны содержать хотя бы крупицу истины, иначе посмешищем станет она сама. Как удостовериться, что он спит с Антоном Шастуном? Он с ней даже не знаком. Антон Шастун сразу заподозрит неладное, если Анастасия станет навязываться со своей дружбой. Антон Шастун умный человек. Как ей подобраться поближе к Шастуну, не вызывая его опасений? Тут следовало хорошенько подумать, но Анастасия не сомневалась, что найдет к доктору подход. Она открыла дверь своим ключом и, не зажигая света, на цыпочках вошла в дом, чтобы не разбудить Александра и Алину, спавших на втором этаже. Ей не хотелось оправдываться перед мужем за свое позднее возвращение. Она не любила ему врать и по возможности избегала этого. Проходя мимо гостиной, она заметила, что Александр и Алина забыли выключить телевизор. Анастасия вошла в комнату, и, когда огибала кожаный диван, с него вскочили две испуганные фигуры. С возгласами изумления они занялись поисками отдельных разбросанных предметов одежды. Анастасия зажгла лампу, одним взглядом оценила ситуацию и грозно спросила, хотя все и так было ясно: — Что тут, черт побери, происходит?