Нет дыма без огня

— Анита! Анита Попова сидела на полу, поджав под себя ноги. Пистолет, орудие убийства, лежал рядом. Она находилась в сознании, но левую сторону лица парализовало. Слюна запачкала блузку. — У нее удар. — Антон отодвинул в сторону Арсения и опустился на колени рядом с его матерью. — Наберите «911». — Не утруждайте себя. Я умираю. Я хочу умереть. Теперь я могу это сделать. — Анита невнятно произносила слова, проглатывая гласные, еле двигая губами. Но она прилагала все усилия, чтобы ее поняли. — Не могла ему позволить… — Не могла позволить что, Анита? — Арсений встал на колени рядом с ней. — Не могла позволить что? Антон набрал номер 911. Во второй раз за двенадцать часов он вызывал машины «скорой помощи», теперь одну для Аниты, другую для Алексея. Затем он вернулся к Аните и надел ей на руку манжету, чтобы измерить давление. — Должно быть, она вошла сразу за мной, — предположил Антон. — Алексей упал на том самом месте, где стоял, когда я выбежал из дома. — Не могла позволить, чтобы он рассказал об Адаме… — Анита боролась со словами. — Молчите, миссис Попова, — мягко попросил Антон. — Он снял манжету и взял Аниту за руку, чтобы сосчитать пульс. — Так что же об Адаме? — Арсений поддерживал ладонью голову матери. — Что такое Алексей Макаров знал об Адаме, что ты хотела скрыть? — Арсений, сейчас не время. Она в очень тяжелом состоянии. — Она вышибла мозги вашему мужу! — набросился он на Антона. — Почему, черт побери? Я хочу знать, что заставило мою мать пойти на убийство. Вы знаете? — Вы заставляете волноваться мою больную, — строго сказал Антон. — Господи. Значит, знаете. Так что же это такое? Антон молчал. Он взглянул на Аниту и вдруг понял, как и Антон, что она лихорадочно пытается что-то сообщить, пока еще не поздно. — Анита, что это было такое? Может, Макаров знал что-то о смерти Адама? Может, это было политическое убийство, замаскированное под несчастный случай? Знал ли Адам, что Макаров жив? — Нет. — Анита перевела умоляющий взгляд на Антона. — Скажите ему. Антон сначала нерешительно, а потом энергично потряс головой. — Нет. Нет. — Антон, ради Бога, я вас очень прошу. Он был моим братом. — Арсений протянул руку над телом Аниты, взял Антона за подбородок и повернул его лицо к себе. — Что же такое вы знаете, что неизвестно мне? Что же такое знал Макаров, что даже после смерти Адама представляло для него угрозу? Что бы это ни было, но именно поэтому Анита не хотела, чтобы вы оставались в Панд-Иденс, это верно? Она боялась, что вы проговоритесь. — Макаров… — прохрипела Анита. — Макаров был… — Не надо, миссис Попова, — взмолился Антон. — Не говорите ему. Это ничто не изменит, а только причинит боль. — Он посмотрел на Арсения. — Не спрашивайте ее ни о чем. Это разбило ей жизнь. Из-за этого она совершила убийство. Не настаивайте. Я прошу вас, Арсений, не настаивайте. Он не слышал Антона. Он низко наклонился над Анитой, его лицо было совсем рядом с ее лицом. — Макаров был что? Они что-нибудь замышляли вместе с Адамом? Может, Адам попался на каком-то деле и не мог из него выпутаться? Какая-нибудь незаконная сделка с оружием? Или наркотиками? — Нет. — Скажи мне, Анита, — уговаривал он. — Скажи, я должен знать. — Алексей Макаров был… — Нет, Арсений, нет. Не надо. Пожалуйста. — Замолчите, Антон. Так кем же был Алексей Макаров, Анита? — Любовником Адама. На несколько мгновений Арсений застыл в неподвижности. Затем резко поднял голову и впился взглядом в Антона. — Мой брат и Макаров… Антон бессильно привалился к стене, он потерпел поражение. Целых пять лет он страстно желал открыть всем тайну, а теперь так же страстно желал, чтобы она ушла в могилу вместе с Анитой Поповой, только бы не видеть, как разочарование черной тучей покрыло лицо Арсения. — Они были любовниками? — Его голос срывался на каждом слове, он был почти неслышен. Антон покорно кивнул. — Тогда, утром, это Адам лежал в постели с Макаровым, а не вы. А вы их застали. Антон утер кулаком слезы, текущие по щекам. — Да. Арсений тихо выругался, зло обнажив зубы. Он закрыл лицо руками и, казалось, бесконечно долго просидел в страдальческой позе. Наконец он отнял руки от лица и посмотрел на мать. — Адам тебе признался? — Когда он… — Когда он купил практику и дом для Антоши, — подсказал Арсений. Анита чуть заметно кивнула. Ее глаза наполнили слезы. — Ты у него спросила, почему он делает непонятный подарок человеку, погубившему его жизнь. Адам не выдержал и сказал тебе правду. Ты его осудила, возможно, пригрозила лишить наследства. И он покончил с собой. Ужасный звук вырвался из груди Аниты. — Не надо так с ней, — прошептал Антон. Но Арсений не собирался больше терзать Аниту. Он просунул руки под ее тело, приподнял и прижал к груди. Она выглядела в его объятиях такой маленькой и беспомощной, что трудно было представить, что это та самая женщина, которая с помощью ума, а не красоты завладела печально знаменитым плейбоем Панд-Иденс, вызвала ненависть Александра Чугунова и довела его до преступления, многие годы держала в полном подчинении целую нефтяную компанию, а весь город в подобострастном уважении. Арсений вытер пальцами слюну на ее подбородке, прижался щекой к ее щеке. — Не беспокойся, мама. Адам умер, зная, что ты его любишь. Он никогда в этом не сомневался. — Арсений… — Анита произнесла его имя без упрека, но с раскаянием. Она дотянулась до его руки. — Арсений. Он закрыл глаза, сжал веки, но не смог сдержать слезы. Когда приехала «скорая помощь», он все еще нежно убаюкивал мать и что-то нашептывал ей. Но Анита Попова была уже мертва.

***

— Благодарю вас, мистер Козловский. Евгений сам отнес его покупки к машине и уложил в багажник. — Всегда к вашим услугам, доктор Шастун. — Как миссис Козловская? Евгений вытащил из кармана носовой платок и, не прячась, вытер глаза. — Плохо. Она все время проводит в комнате Данилы. Смахивает пыль. Чистит ковер, она почти протерла его до дыр. Не ест, не спит. — Может быть, вы ее привезете ко мне? Я ей пропишу что-нибудь успокаивающее. — Спасибо, доктор Шастун. Но ее проблема не связана со здоровьем. — Горе разрушает человека. Уговорите ее прийти ко мне. Евгений кивнул, еще раз поблагодарил Антона и вернулся внутрь магазина. Перед Днем благодарения народ переполнял супермаркет «Экономный покупатель», как никогда в году. На Елбург-стрит было тесно от машин и людей. Команда добровольцев развешивала украшения к следующему празднику, Рождеству, протягивала гирлянды из разноцветных лампочек и втаскивала на крышу банка фигуру Санта-Клауса в ковбойской шляпе и сапогах. Прохожие мешали им советами. Несмотря на недавнее бедствие, жизнь в Панд-Иденс шла своим чередом. Антон как раз собирался вывести машину с платной стоянки, когда «линкольн» Арсения остановился прямо за ним и загородил проезд. Арсений вышел из машины и направился было к нему, но громкое гудение и крики отвлекли его внимание. — Эй, Попов, ты собираешься убрать с дороги свою колымагу? Ты загородил всю улицу. Арсений тут же откликнулся: — Тебе что — трудно ее объехать, чертов сукин сын? — Широко улыбаясь, он помахал своему приятелю Опоссуму. Продолжая улыбаться, Арсений подошел к машине Антона, постучал в стекло и снял с себя солнцезащитные очки. — Привет, док, как дела? Они не виделись с того дня, как умерла Анита. Арсений держался непринужденно и дружески, и он последовал его примеру. Но его сердце уже учащенно забилось. — Я решил, что вы уехали на Аляску. — На следующей неделе. Я обещал Августине, что проведу здесь праздники. Для нее важно, чтобы именно я разрезал праздничную индейку. — Она приводила его ко мне знакомить. — Кого — индюка? Антон поднял к небу глаза, показывая, как он расценивает его шутку. — Мне очень понравился ваш зять. — Мне он тоже нравится. Особенно нравится, что Сергей боится, как бы люди не подумали, что он женился на Августине из-за денег. Он готов надорваться на работе, чтобы доказать обратное. Постоянно проверяет технику безопасности на всех скважинах. Он хотел взять на себя вину за пожар, потому что это связано со скважиной номер семь, но Августина не позволила. Он знал, что там что-то неладно, но не успел выяснить причину до взрыва. Во всяком случае, они друг от друга без ума. Я чувствую себя лишним. Уеду и не буду им больше мешать. Я отдал Августине свою часть дома. — Весьма великодушно. — У меня с этим домом связаны одни плохие воспоминания. Надеюсь, они будут счастливы в нем со своими детьми. — Он покачал головой и усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что Августина может сбежать с мужчиной и тайком выйти замуж? — Его лицо стало серьезным, и он добавил: — Вот только время она выбрала не совсем удачное. Теперь она постоянно будет себя казнить, что не была здесь, когда с Анитой случился удар. Он опять назвал свою мать Анитой, но Антон помнил, с какой нежностью он ее обнимал и называл мамой перед ее смертью. — Вы сказали Августине об Адаме? — Нет. Какой смысл? Она и так переживала, когда узнала, что Анита убила вашего мужа. Во время проведения следствия в качестве причины убийства Арсений назвал помутнение рассудка у матери. Он объяснил судье, что Анита уже плохо соображала и каким-то образом связала внезапное появление Алексея Макарова со смертью Адама. Она его убила, защищая своего сына. Никто не поставил эту версию под сомнение. Во всяком случае, убийца был мертв. Дело закрыли. Можно сказать, что на этот раз судебная система сработала как нельзя лучше. Арсений напряженно смотрел на Антона своими синими глазами. — Вы могли бы сказать правду на суде. — Я согласен с вами: какой смысл? Мне никто не хотел верить пять лет назад. Я ничего не мог доказать тогда и не доказал бы и теперь. К тому же все затянулось бы на многие месяцы. Я рад, что все наконец кончилось. Для меня важней всего, что смерть Аглаи отомщена. Он кремировал тело Алексея. Так как официальная церемония похорон состоялась несколько лет назад, Антон не счёл нужным устраивать еще один спектакль для публики. Он заказал поминальную службу в Мэриленде и пригласил на нее всего нескольких сослуживцев Алексея. — А что за махинацию задумал Макаров вместе с Санчесом? — поинтересовался Арсений. — Когда мне позвонил президент, чтобы выразить соболезнование, я ему сказал, что не согласен с оценкой положения в Эргнасе, сделанной моим покойным мужем. Я сказал, что вы и я собственными глазами видели, с какой жестокостью Корасон обращается не только со своими врагами, но и со своими сподвижниками. Я ему сказал, что, как умериканский налогоплательщик, я бы не хотел, чтобы мои доллары шли на поддержание подобного режима. — Он звонил и мне. Я ему сказал то же самое, только немного другими словами. — Могу себе представить. Арсений стоял, прислонившись спиной к старому пикапу, припаркованному рядом, ногой упираясь в его помятую дверь. Он полностью вписывался в пейзаж в своей елбургской «форменной одежде», джинсах и куртке из грубой ткани. Порывистый осенний ветер трепал его темные волосы. Глаза казались синее неба над головой. Как Антон по нему тосковал! — Я слышал, что вы уезжаете из Панд-Иденс, док. — Нет, я передумал и снова практикую. Здешние люди наконец приняли меня. Дела идут прекрасно. Я снова взял на работу Дмитрия. Он требует, чтобы я ему нанял помощника. — Поздравляю. — Спасибо. Последовала продолжительная пауза, во время которой они не знали, куда им смотреть. — Елена Миронова беременна, — сказал Антон. — Думаю, она не против, что я вам это сказал. Она была одной из первых, кто пришел ко мне, когда я возобновил практику. — Что ж, хорошая новость. — Он одобрительно кивнул головой. — А как насчет того судебного дела о преступной небрежности? Так и заглохло? — Да. Они не стали останавливаться на том, что Анита способствовала возникновению этого слуха. — Вы читали в газете отчет о пожаре? — спросил Арсений. После продолжительного расследования Федеральное агентство сделало свое заключение. Причиной взрыва в мотеле «Зеленая сосна» был незарегистрированный отвод, шедший от скважины номер семь «Нефтяной компании Попов» до мотеля. Газ использовался и для отопления мотеля, и для системы кондиционирования. Из-за утечки на линии природный газ, не имеющий запаха, наполнил редко снимаемый номер для новобрачных. Концентрация газа достигла столь высокого уровня, что одной искры хватило для его воспламенения. Что и случилось при попытке включить свет. Александр Чугунов, вопреки совету своего адвоката, признал себя виновным по всем статьям и уже начал отбывать свои наказания, равный всей его оставшейся жизни. Анастасия закрыла дом и уехала из города. По этому поводу ходили самые невероятные слухи. Одни говорили, что она проводит ночи у могилы Алины, а дни у тюрьмы в надежде убить Александра. Другие утверждали, что она совершенно свихнулась и ее поместили в психиатрическую лечебницу. Был и еще один слушок, что она сошлась с каким-то бейсболистом и живет с ним в Оклахоме. — Насколько я понимаю, — продолжал Антон, — Александр подсоединился к когда-то существовавшему отводу. — Совершенно верно. Раньше их было много. Они служили для сжигания газа из скважин. Дедушка решил продавать не только нефть, но и газ. И он закрыл отводы. В любом случае, такие отводные линии запретили. Александр знал об одной из них, сам ее открыл и довел до мотеля. Он много лет бесплатно пользовался газом и потешался над «Компанией». Тема для разговора опять иссякла. Молчание слишком затянулось. — Что ж, мне пора ехать. У меня в багажнике замороженные продукты. — До того утра в Виргинии вы знали, что Адам и ваш муж — любовники? Он не ожидал подобного вопроса. Рука упала на колени, так и не повернув ключ в замке зажигания. Арсений присел на корточки у двери, так что их лица оказались на одном уровне. Он положил ладони на открытое окно. — Знали? — Я не имел об этом ни малейшего представления, — ответил он очень тихо. — Когда я их увидел вдвоем, я окаменел. Но только на секунду. Потом будто сошел с ума. У меня началась истерика. — Кто же вызвал репортеров? Антон решил рассказать все, называя вещи своими именами. — У меня на ночном столике зазвонил телефон. Я проснулся и взял трубку. Звонивший представился одним из близких друзей Адама, обозвал его несколькими непристойными именами. — Гримаса боли исказила лицо Арсения, но Антон твердо продолжал: — Он спросил, знаю ли я, что Адам его бросил, чтобы поменять на моего мужа, и тут же положил трубку. Я решил, что это какой-то ненормальный, и повернулся, чтобы сказать об этом Алексею. Но кровать была пуста. Я встал и отправился его искать. — Он опустил голову и потер лоб большим и указательным пальцами. — Я нашел их в спальне Адама. Позже я догадался, что звонивший также известил и репортеров, сказав им, что в коттедже вот-вот разразится большой скандал. Репортеры прибыли буквально через несколько минут после моего открытия. Адам растерялся, почти как я, зато Алексея осенило сделать все похожим на… — Антон пожал плечами и вздохнул. — Остальное вы знаете. Арсений наградил посла Макарова несколькими эпитетами. — Почему же звонивший не разоблачил все эти бульварные истории о вас? — Наверное, у него не хватило духу. Как бы там ни было, он своего добился, сокрушив сенатора Попова. — Вы могли бы все открыть, Антон. Почему вы молчали? Он невесело рассмеялся. — Кто бы мне поверил? У Алексея были связи с женщинами. И не с одной. Они могли поклясться, что он гетеросексуальный, да он и был таковым. Арсений удивленно сдвинул брови. — Алексей знал о сексуальных предпочтениях Адама и воспользовался этим. Одна услуга в обмен на другую, так я понимаю. Алексей не считал зазорным прибегать к подобным грязным манипуляциям. Он использовал Адама. Он использовал меня. Он был готов на все, чтобы добиться для себя выгоды. — Как, например, целые годы притворяться мертвым. — Да. И ему абсолютно безразлично, что наша дочь погибла в перестрелке. — Антон замялся, не решаясь поднять следующий очень деликатный вопрос. — Арсений… — Он отвел глаза. — Боюсь, что Алексей рассказал мне не все о своей бисексуальности. Между прочим, я подозреваю, что он был любовником Эмиля. Во всяком случае, первые три месяца беременности суррогатной матери я постоянно брал на анализы кровь и у себя, и у Алексея. Я не хотел заразиться спидом. Анализы всегда были отрицательными, но я никогда больше не рисковал. День, в который была "зачата" Аглая, это было за две-три недели до скандала, последний, когда я спал с Алексеем. — Он встретил его упорный взгляд. — Последний раз. — Я не спрашивал об этом. — Но вы должны знать. Его настойчивый взгляд вызывал у Антона беспокойство. Вокруг шумела городская жизнь, а они словно находились в оазисе тишины. Антон снова заговорил, находя успокоение в звуках собственного голоса. — И еще о том, кто бы мне поверил. Ведь понятие «считается невиновным, пока не доказана вина» — всего-навсего миф. Я еще не оправился от потрясения после того, как застал мужа в постели с Адамом, как меня уже заклеймили изменником, пойманным на месте преступления. Если бы я сказал правду, это сочли бы злостной ложью с целью обелить себя.  — Он печально покачал головой. — Со мной было покончено, когда сфотографировали, как Алексей увозил меня из коттеджа в одной ночной рубашке. — Я считал, что у моего брата хватит мужества, чтобы принять удар, а не перекладывать вину на чужие плечи. — Он запутался в паутине лжи Алексея, так же как и я. Последствия этой лжи были такими ужасными, что он не смел и подумать о том, чтобы открыть правду. Но, в противоположность Алексею, он испытывал муки совести. Этим своим подарком в Панд-Иденс он как бы просил у меня прощения, говорил, что сожалеет о случившемся. — Он устало улыбнулся. — Не судите его слишком строго, Арсений. Подумайте, сколько лет он прожил со своей тайной. Должно быть, это было страшно одинокое и печальное существование. — Я все еще пытаюсь во всем разобраться. До меня никак не доходит, что мой брат, которого я так хорошо знал, и тот мужчина в постели с Алексеем Макаровым — один и тот же человек. Я все вспоминаю год, когда мы с Адамом были в летнем лагере. Что уж скрывать, мы часто уходили в лес и там занимались тем, чем занимаются все подростки. До обалдения. Даже устраивали соревнования, у кого больше получится. Мы ничего не скрывали друг от друга, так почему же он мне не доверился? — Возможно, тогда он еще не знал. — Может быть. Но, когда его избрали сенатором, он уже наверняка знал. В ночь после выборов, когда стало ясно, что он победил, мы напились до чертиков. — Арсений улыбнулся дорогим воспоминаниям. — На следующее утро была назначена встреча с прессой, а у него голова раскалывалась с похмелья. Адам тогда грозился меня убить за то, что я его напоил. Мы вспоминали об этом случае, когда встречались в последний раз перед его смертью. — Постепенно улыбка исчезла с его лица. Он ушел в себя. — Жаль, что он мне не открылся. — А вы бы его поняли? — Хотелось бы думать, что да. — Он на секунду задумался. — Что касается Аниты, то все знали, как она относится к любовникам, — с горечью продолжал он. — Наверное, Гитлер отличался большей терпимостью. Представляю себе сцену, когда Адам ей признался. — Думаю, это стало страшным потрясением для них обоих. — Что уж она там сказала, не знаю, но она его довела. — Арсений встал и засунул руки в задние карманы джинсов. Он смотрел вниз себе на ноги и раскачивался на каблуках. — У нее это здорово получалось. Доводить людей. «Здорово» — не то слово. — Он пожал плечами, не зная, как еще определить талант Аниты. — Она была специалистом по этой части, точно знала, как уязвить, как сделать больно. Анита не могла оставить людей в покое, чтобы они жили по-своему. Ни Адама, ни Августину, ни меня, ни отца. — Он вдруг взглянул на Антона. — Она написала мне письмо. — Я знаю, Августина мне говорила. — Она рассказала вам содержание письма? — Нет. Только, что она оставила по письму каждому из вас, чтобы вы их вскрыли после ее смерти. — Так вот, судя по числу на моем, она его написала, когда мы находились в Эргнасе. — Уголки его рта грустно опустились. — Анита написала, что у всех создалось впечатление, что она ненавидела отца, потому что он бегал за другими женщинами и оставлял ее подолгу одну. Но истина заключалась в том, как она сказала в письме, что она его любила. До помрачения. До безумия. Я цитирую. — Он не поднимал взгляда. — Она его любила, а он заставлял ее страдать. И еще как. Всякий раз, когда он заводил себе новую женщину, для нее это было как нож в сердце. Он будто подчеркивал, что она некрасивая и непривлекательная и не представляет для него интереса. Она знала, что он на ней женился только для того, чтобы выпутаться из скандальной истории, в которую попал. Но отец никогда не знал, что она искренне его любила. А если и знал, то ему это было безразлично. На его взгляд, их брак был браком по расчету. Анита управляла «Нефтяной компанией Попов», как она хотела; что касалось его, то брак был спасительным убежищем на случай, если у него возникнут неприятности с женщинами. Неплохое соглашение, за исключением того, что Анита его любила и его измены ее ранили. — Арсений вытащил руки из карманов, потер их одна о другую и принялся изучать правую ладонь, словно пытаясь разгадать смысл пересекающихся линий. — Так вот, — продолжал он, глубоко вздохнув, — в письме говорится, что она всегда была так строга со мной, потому что я точная копия отца. И внешность, и тот же темперамент, и та же тяга к удовольствиям. А когда я подрос, то стал таким же необузданным и так же бегал за одноразовыми партнерами. Она… она написала, что всегда меня любила, но что ей было тяжело и больно даже смотреть на меня. В тот день, когда я родился, отец проводил время с другой женщиной. Я рос живым напоминанием об этом унижении, и она не могла показывать свою любовь ко мне. Но главная причина состояла в том, что она почему-то боялась, что я отвергну ее любовь, как это сделал отец. Поэтому она и не пыталась. — Он тряхнул головой, стараясь казаться равнодушным. — Вот что она написала. Всякую ерунду. — Я не считаю это ерундой, да и вы тоже. Арсений поднял голову и посмотрел на него. — Анита любила обоих своих сыновей. Она до самого конца жизни пыталась спасти репутацию Адама. — Тогда почему, когда она умирала, то решилась открыть тайну? — Да потому что хотела признаться вам, что разочаровалась в Адаме. Он всегда был ее любимцем, и вы это знали. Это была для нее огромная жертва, но она не могла умереть, не расставив все по местам. Анита доказала вам, как сильно она вас любила. Арсений прищурился, то ли от солнца, то ли от того, что его осенила новая мысль. — Идея самопожертвования у вас всегда на первом месте. Антон запрокинул голову и недоуменно посмотрел на него. Он объяснил: — Вы сохранили тайну Адама не потому, что боялись, что вам никто не поверит. Вы молчали, потому что любили Адама. Вы мне это сами сказали по пути в Эргнас. В вашей любви никогда не было ничего плотского, просто дружба. И, хотя Алексей Макаров типичное дерьмо, вы никогда ему не изменяли, пока официально были за ним замужем. Я это проверил на собственном опыте. Вы уважали Адама, как политического деятеля, и любили, как друга. Вот почему вы его не выдали, хотя он вас предал. Потом вы отправились с Макаровым в изгнание ради блага вашего ребенка. Еще одно самопожертвование. У вас, Антон, привычка приносить себя в жертву ради людей, которых вы любите. — Он наклонился вперед и уперся руками в открытое окно машины. — Когда Анита хотела признаться, что у Макарова, а не у вас была связь с Адамом, вы умоляли ее молчать. У вас был шанс опровергнуть все те ужасные вещи, которые я говорил вам и о вас. Но вы им не воспользовались. Вы хотели меня защитить, хотели, чтобы я не узнал правды о своем брате, и вы не сказали ни слова. — Он буквально пронизывал Антона взглядом. — С тех самых пор я пытаюсь понять причину вашего поступка. У Антона перехватило дыхание. — И какие же вы сделали выводы? — Кажется, я нашел разгадку. — Внезапно он открыл дверь машины. — Вылезай. — Я не понимаю… — Вылезай. — Он протянул руку и вытащил его наружу. Прижав его к двери, он погрузил руки ему в волосы и, не давая двигаться, поцеловал долгим поцелуем. — Я не хочу ехать на Аляску, — объявил он, оторвавшись от Антона. — Там настоящий морозильник, и наверняка они не умеют толком зажарить курицу. У меня здесь полно заказов на чартер. К тому же я присмотрел хороший участок у озера. Наверное, глупо строить дом для одного себя, без мужа и детей. Антон прижался лицом к его груди, там, где была расстегнута куртка, и вдохнул его теплый запах, смочив слезами радости рубашку. Потом, откинув голову назад, он спросил: — Когда же наконец ты мне скажешь, что любишь меня? — Я давным-давно это сделал. Просто ты плохо слушаешь. — Я даже очень хорошо слушаю. Арсений понизил голос до настойчивого шепота. — Тогда попроси меня, док, чтобы я не уезжал. Кончиками пальцев Антон провел по его бровям, носу; очертил его красивый рот. — Как же тебя уговорить остаться? — Просто скажи «да». — «Да» на что? — На все. Мы потом разберемся. У нас впереди сколько угодно времени.