Крылья души

Огрон закрыл холодильник, толкнув дверцу ногой, и поставил на стол четыре бутылки холодного пива. После того как маг откупорил крышки, он прокатнул одно по столу Гантлосу. Два других с помощью магии долетели до Анагана и Думана, которые развалились на диване и играли в приставку. Кинув на них взгляд, Огрон покачал головой. Дети, не иначе. — Чёрт, у меня же аскеза, — Думан увернулся от летящего в него пива. — Что он несет? — спросил Гантлос. Огрон только пожал плечами, делая глоток холодного пива. — Аскеза, — метаморф закатил глаза. — Вы живете на Земле столько лет и до сих пор не в курсе последний тенденций. Огрон и Гантлос переглянулись. Блондин в шляпе закатил глаза, отворачиваясь от этого клоуна, как он мысленно его называл. Маг пригубил бутылку, тоже делая глоток и наслаждаясь приятным покалыванием на языке. Огрон же просто потёр глаза и опёрся телом на кухонный гарнитур. — Я не употребляю углеводы после четырёх, — продолжал Думан, смотря на часы и нажимая на кнопки своего джойстика. — А уже девять вечера. — По-моему, мы собирались сидеть без баб, — напомнил Анаган, также не отрываясь от телевизора. Он выигрывал Думана в гонках. — Я поговорю с вами через пару лет, когда вы заплывёте жиром и не осилите даже миссионерскую позу, — маги усмехнулись. Думан всё же был самым забавным и разбавлял их слишком серьёзный коллектив. — Как себя чувствует Флора? — спросил Гантлос. Анагану и Думану было явно не до них. — Всё ещё винит себя, но ей уже лучше. Красноволосый маг сделал большой глоток, чтобы он расслабил его. Тему вины Огрон не считал нужным не то что обсуждать, а даже заикаться о ней, потому что он Флору виноватой не считает. В том, что Велиал был ненормальным психом, она уж точно не виновата. — Муза сказала, что они тоже собираются сегодня. Девичник или что-то такое, — Огрон только кивнул. Он был в курсе и не мог не радоваться, что Флора постепенно возвращается в свою колею. — Что ты решил с предложением? — Надеюсь, ты передумал, — кинул Анаган, кидая своё тело вправо, будто это поможет ему увернуться от машины Думана на экране. Метаморф только отпихнул его. — Потому что я всё ещё не вижу смысла жениться, во-первых, потому, что Флора фея, во-вторых, потому, что встречаетесь вы от силы месяц. — Флора что, приворожила тебя своей кровью? — хихикнул Думан, до того, как шёпотом обратился к Анагану: — Ты знал, что привороты делаются на менструальной крови? — Чёрт, ты придурок, — маг скорости поморщился. На заявление метаморфа обернулся даже Гантлос. Его лицо было как минимум удивлённым. — Я даже знать не хочу, откуда у тебя эта информация. — У меня много поклонниц, которые много чего мне рассказывают, — Думан поиграл бровями. — Стоп, что за реакция? Ты женат, и рядом с тобой живёт здоровая женщина, которая раз в месяц… — Закрой свой грёбанный рот, — Анаган отвлёкся от игры и дал другу подзатыльник. В этот же момент машина слетела в кювет. — Я не собираюсь обсуждать с тобой женское здоровье своей жены. — Я спортивный тренер, — Думан откинул джойстик и встал за Анаганом, который направился к парням. Он сел рядом с Гантлосом, пока Думан продолжал ходить вокруг него. — Это почти что врач. Я знаю обо всех болячках своих клиентов и, поверь мне, месячные это самое нормальное. — Мы можем закрыть тему месячных? — вздохнул Гантлос. — Как она, твою мать, вообще открылась? — Это этот придурок, — Анаган указал на Думана. — Боже, вы такие незрелые. Скажите ещё, что вы не знали, что у беременных не бывает месячных. Вот, например… — Думан переключился на Огрона взглядом и телом. — Только попробуй, — красноволосый маг вскинул указательный палец, не смотря на метаморфа и пригубливая пиво. Краем глаза он сразу засёк, как тот хотел адресовать очередной дурацкий вопрос уже ему. — Но… — Нет, — отрезал Огрон, смотря, как поднимается настроение у оставшихся парней. — Месячные моей будущей жены касаются тебя так же, как меня касаются долбанные хорьки в зоопарке около твоего дома. То есть, вообще никак не касаются. — Ты никогда не давал мне взять хорька, пока мы жили вместе, — фыркнул Думан, обиженно хмурясь. — У них такие милые мордашки. — Господи, — вздохнул Анаган. — Мы можем открыть какое-то голосование, чтобы турнуть его отсюда? Я точно «за». — Я не хотел, чтобы когда я входил в дом, мне в нос ударял запах его дерьма. — И я не хотел, чтобы всё вокруг было в его шерсти, — добавил Гантлос. — Последи за своей шевелюрой, — возмутился Думан. — Ты вообще в курсе, что ты лысеешь? Этот выпад Гантлос уже не стерпел. Он любил свои волосы, и Думан это знал, ударяя точно в цель. Поэтому Гантлос тоже поднял руку вслед за Анаганом. — Я тоже «за». Огрон, выкинь его из окна. — Флора была обязана быть здесь, — его грудь сотряслась от тихого смеха. — Она не верила мне, когда я говорил, что ты клоун, Дум. — Если спросите меня, то я за твоё решение сделать ей предложение. Уверен, мы сдружимся. Вы помните одну из её подруг? Блондинка, — Думан присвистнул. — Боже, если бы мы не были врагами… — И ты туда же? — Анаган едва не подавился фисташкой. — Ты не можешь отрицать, что они горячие. Горячие феи, я могу их так называть? Полетевшая в Думана коробка салфеток от Гантлоса было ответом на его вопрос. — Что там за мутки с вашим оправданием? — задал вопрос Анаган, желая разрядить обстановку от разговоров про горячих фей. — Вы серьёзно хотите заявиться на совет со всеми правителями и миллионами стражей? — Я, чёрт возьми, точно это сделаю, — сказал Гантлос, снова делая глоток пива. — И я выйду из кожи вон, чтобы хоть как-то поправить им мозги. — И ты сделаешь это, потому что…? — недоуменно спросил Анаган. — Потому что мой статус может подвергнуть статус Музы опасности, — темнокожий маг на такое заявление вскинул бровь. — Я не хочу, чтобы из-за меня она потеряла всё. Это не самое хорошее начало отношений. — Учитывая, что они и так начались не на самой прекрасной ноте, да? — хмыкнул Думан. — Точнее, на самой враждебной, когда они чуть не прикончили нас после того, как мы чуть не прикончили их. — Мы можем обойтись без твоих идиотских комментариев? — Идиотских? Маг, который пару недель назад помогал Велиалу освободить преступников и нападать на измерения, а сейчас собирается добровольно сдаться, — вот, кто идиот. — Я не собираюсь добровольно сдаваться. — О, да, ты это сделаешь, потому что никак иначе не будет. Я уверен, тебя даже слушать не станут и сразу закуют в наручники. — Думан прав, — согласился Огрон. — От нашего лица будет говорить Фарагонда. Заявляться туда самим гиблое дело, Гант. Не рискуй. — Ты что, трусишь? Серьёзно, Огрон? Предлагаешь мне сидеть и ждать их решения? — он встал со своего места, потому что не мог усидеть. Маг расхаживал по кухне и махал руками. — У меня есть возможность высказаться и повлиять на их решение. Решение касательно меня, поэтому, конечно, я буду там и буду рисковать своей задницей. — И отношениями с Музой тоже будешь рисковать? — задал вопрос Анаган. — Не то чтобы я «за» эти отношения, но это чёртов мазохизм. Если ты заявишься туда, то сам лично принесёшь себя им на блюдечке. — Это будет показателем, что нам нечего скрывать и что у нас нет плохих намерений. Чёрт, — он выдохнул. — Вы серьёзно предлагаете сидеть тут и тупо ждать? Гантлос начинал заводиться. Его план шёл совсем не так, как он хотел, из-за осторожности друзей. Если бы он не знал их, то подумал бы, что это трусость. Но вероятно это стратегический шаг, чтобы не потерять то, что они имели, ведь Думан был прав. Их бы сразу скрутили и снова заточили в Омеге, лишив всего того, что они обрели. А им теперь определённо было, что терять. Счетловолосый маг не просто так надрывал задницу, чтобы успеть вернуть всё украденное до заветного дня, когда правители соберутся на совет. Он был внеплановым, организованным по инициативе Фарагонды. Стоило поблагодарить старушку, наверное. Хотя он лучше поблагодарит Музу, которая её убедила. — Да, Гантлос, — произнёс Огрон. — И тебе, и всем нам есть, что терять. Очень опрометчиво идти туда и рисковать. — Ты хоть понимаешь, что мы прячемся за спинами своих женщин? — блондин фыркнул. — Понимаю, но, — Огрон покачал головой. — В этой ситуации это единственный выход. Вообще-то, я собирался поговорить с Фарагондой и обсудить всё, но, думаю, это было плохой идеей. — Ты подумал или Флора? — Думан ухмыльнулся. — И что с того? — красноволосый блондин изогнул бровь. — Старуха до сих пор воспринимает нас как врагов. Поэтому лучше поддерживать контакт через Винкс. — Я предпочту оставаться холостом, — метаморф вскинул руки. — Честно, мне плевать, оправдают нас или нет, но вы, ребята, потеряли свои яйца. — Примерно, как ты потерял свой мозг? — Анаган, — Думан мило улыбнулся. — Твоё чувство юмора на уровне школьника-плохиша, который не ест кашу на завтрак и заигрывает с учителями, думая, что он крутой. — Я не доверяю этой старухе, — Гантлос покачал головой, возвращая всех к теме поважнее чувства юмора Анагана. — И я не хочу, чтобы от моего лица выступала она. Я могу сделать это сам. — Рад за тебя, но я не дам тебе шанса попасть на этот гребанный совет, — резко ответил Огрон. — Повторяюсь, это опасно для твоей задницы. — От их решения зависят мои отношения, чёрт возьми, — блондин выдохнул и вытер салфеткой капли пива, которое выплеснулись из бутылки из-за его эмоциональной тряски. — Ты утрируешь. — Так кажется со стороны, — Гантлос сейчас напоминал обиженного ребёнка, которого лишили конфет в Хэллуин. — Многое в жизни Музы поменяется, если я продолжу оставаться преступником для Магикса. Если она, конечно, захочет всех этих перемен и меня в своей жизни после этого. — У-у-у, — протянул Думан. — Вы чувствуете, как фонит? Это что, неуверенность в себе? — Я выкину тебя из окна быстрее, чем ты успеешь снова отпустить какую-нибудь тупую шутку, — гаркнул блондин. — Ой, ты на самом деле бесишься, — Думан вскинул руки. — Хорошо, буду пока молчать. — Гант, — Огрон устало сжал переносицу. — Вместо того, чтобы задаваться этими вопросами, поговори с Музой. Которая, кстати, тоже не позволит тебе показаться на совете. Гантлос мысленно согласился, хотя не показал этого друзьям. Муза бы точно оторвала ему яйца, если бы он, во-первых, снова её обидел и расстроил, во-вторых, подвергнул себя и их отношения опасности. Думан, вероятно, донимал бы его своими идиотскими шутками каждый день. Единственное, что блондин сделал, это коротко ухмыльнулся. Ему нравился строптивый характер его феи. Она была его личным маленьким хаосом, завёрнутым в подарочную упаковку. — Закроем тему, — пробурчал Гантлос. Огрон поймал его взгляд. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы быть уверенными, что к этому разговору они ещё вернутся. И что упрямство настолько бурлило в каждом из них, что переубедить друг друга было бы сложнее, чем отучить Думана ужасно шутить.

***

Флора лежала на животе на мягком пушистом ковре. Её скрещенные ноги болтались в воздухе, пока она периодически перелистывала страницы книги, которую читала. Рядом была миска с только приготовленным попкорном, в которую она добавила целую плитку молочного шоколада. Это было очень сладко и слишком шоколадно, но ей нравилось. В квартире Огрона была тишина, потому что хозяина дома пока не было. Флора появилась тут сюрпризом, потому что не хотела оставаться одна в доме родителей. Они, спустя четыре недели после злополучного дня, который навсегда перевернул их жизни, наконец вернулись в свой привычный досуг. Каждый вечер субботы был культурным временем, которое родители посвящали театрам, операм, концертам или балетам. Сегодня они выбрали театр, а Флора тем временем ждала мага. Огрон появился, когда уже стемнело. Флора услышала характерный звук ключа в скважине и улыбнулась, когда маг уверенно, но устало вошёл в квартиру. Она смотрела на него снизу вверх, всё ещё лежа на мягком ковре, и удивлялась, как мужчина может быть таким привлекательным. В Огроне кричало и завладевало её вниманием буквально всё – начиная яркой причёской, которая несомненно ему шла, заканчивая классическими туфлями, на выборе которых он всегда останавливался. А если на Огроне был костюм, как сейчас, Флора едва не давилась слюной. Это гормоны или это слишком горячий мужчина? — Малышка? — маг вскинул брови, но улыбнулся, ответив на улыбку Флоры. Он сел на колени и поцеловал девушку в губы. — Почему ты не сказала, что ждёшь меня? Я бы вернулся раньше. — Не хотела тебя отвлекать от работы, — она пожала плечами. — И я хотела сделать сюрприз. — Если бы я знал, то пропустил бы ужин с потенциальными клиентами, — руки мага зарылись в волосы Флоры. Она прикрыла глаза от лёгкого массажа и блаженно выдохнула. — Я соскучилась по тебе, — она забавно выпучила нижнюю губу, вызвав смешок. — Милая, я остаюсь терпеливым и вхожу в твоё положение, но мне бы хотелось, чтобы моя женщина жила со мной. — Вау, — очарованно прошептала Флора. — Скажи ещё раз. — Я хочу, чтобы моя женщина жила со мной, — Огрон испустил ещё один смешок после довольного визга Флоры. Скоро в его доме будет два ребёнка, потому что никак иначе Флору не назовёшь. — Прошёл месяц. — Я знаю, — она кивнула и, наконец, села напротив мага, также скрестив ноги. — И я тоже очень соскучилась по нашему дому и тебе. Но я должна убедиться, что родители полностью оправились и могут жить дальше. — Родители никогда не смогут оправиться от смерти своего ребёнка полностью, Флора, — слова вонзили несколько иголок в итак болеющее сердце девушки. Увидев перемену, Огрон притянул её к себе, уместив на своих коленях. — Но они будут держаться ради тебя. — Им уже намного лучше, чем несколько недель назад, конечно. Флора кивнула на свои слова. Люди говорят правду, время действительно лечит. Мама и папа были похожи на родителей, которых Флора знала. Мама начала есть и набирать потерянный вес. Флора также переставала заставать папу на кухне ночью либо из-за его бессонницы, либо из-за кошмарного сна. Родители медленно, но верно приходили в себя. — Ты сказала «по нашему дому»? — мужчина лукаво улыбнулся. Флора тоже улыбнулась. Пару недель назад она поймала себя на мысли, что больше не считает этот дом домом Огрона. Мало того, что она привыкла к нему и воспринимала его как свой, Флора начала обустраивать его под себя. Ей не нравился полнейший минимализм и отсутствие предметов интерьера, поэтому в квартире мага начали появляться горшки с цветами, вазы, декоративные подушки и прочие украшения, которые сделали из холостяцкой берлоги уютную квартиру. — Мне ждать, что ты сменишь все шторы в доме на розовый цвет? — Нет, — Флора рассмеялась, стоило вспомнить лицо Огрона, когда он увидел, как его фея поменяла тёмно-серые шторы их спальни на пастельно-розовые. Розовые. В некогда мужской спальне. — Но не потому, что не хочу подвергать твои нервы такому удару. А потому, что розовый цвет больше никуда не впишется. — Я отправлю букет своему дизайнеру за это. — Он же мужчина. — Ты права, — маг кивнул. — Отправлю их от имени Думана. Флора снова рассмеялась. Она часто смеялась в присутствии мага, и это было огромной волной тепла, которая обливала его сердце. — Мы с мамой готовили лазанью, — девушка кивнула головой в сторону кухни. — Я взяла тебе тоже. Хочешь? — Я сыт, малышка, но я попробую, — маг оставил поцелуй на лбу девушки и поднялся. — Сначала приму душ. Флора вернулась к чтению, пока маг делал свои дела. Она посмотрела на часы и поняла, что прошло примерно тридцать минут. Её брови взметнулись вверх. Огрон проводил столько времени в душе, сколько не проводила Стелла. Учитывая, что Стелла та самая подруга, помешанная на своём внешнем виде, тридцать минут было слишком много для мужчины и обычного душа. Сравнение заставило испустить смешок. Флора поднялась и подошла в ванную. За ней всё ещё шумела вода, и она снова испустила смешок. Огрон просто принимал душ, как это можно было растянуть на полчаса? Этот вопрос она и задала, чуть приоткрыв дверь в ванной. Маг стоял к ней спиной, но повернул голову. Она закусила губу, успев рассмотреть бугры мышц на его теле. Огрон походил на величественную статую, и Флора совсем не преувеличит, если сравнит их вслух. Словно прочитав её мысли, маг усмехнулся. Флора выглядела очаровательно в своём смущении и интересе одновременно. — Что говоришь, малышка? — Ты слишком долго, — Флора приоткрыла дверь, чтобы внутрь протиснулась не только половина её лица. — И ты пришла, чтобы сказать это? Только и всего? — маг выгнул бровь. От его игривого и хриплого тона пробежали мурашки. — Иди сюда. Флора послушно вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Огрон, всё ещё стоя под струями горячего душа, обернулся к ней всем телом. Она снова прошлась взглядом по каждой мышце, удерживая восторженный визг. Фея не понимала, как можно быть таким сексуальным. — Сними с себя одежду. Медленно. Флора снова послушалась. Она плавно опустила бретельки платья, которое тут же сползло вниз. Переступив его, она проделала то же самое с лифчиком. На ней остались только синие кружевные трусики. Маг не отрывал напряжённого взгляда от её пальцев, которые зацепили край кружева и начали опускать вниз. Когда на Флоре не осталось ничего, Огрон прошёлся ответным взглядом по женской фигурке. В его голове всплыл такой же вопрос, которым задавалась Флора минуту назад. — Подойди. Флора улыбнулась. Ей явно нравилось, когда Огрон доминировал. Это осознание сделало налившийся кровью член ещё твёрже. Он упёрся в живот Флоры, когда она приблизилась и прижалась к мужчине с поцелуем. Её всю тут же облило приятной горячей водой. Струи стекали по волосам, приклеивая их к спине. Рука мага, которая легла ей на поясницу, не давала никакого шанса отодвинуться от струй. Он прижимал Флору к себе, но увёл её голову от воды, принимая весь удар на себя. — Возьми меня прямо тут. Тихий шёпот, вылетевший из её губ, и смысл фразы был катализатором. Прелюдии сейчас были лишними. Жар вокруг заставил мага переключить на холодную воду и обдать их необходимой прохладой, но даже она не потушило пожар их страстного желания. Огрон поднял Флору и прижал к кафельной стене. Ноги девушки сомкнулись вокруг бёдер мага в сладком предвкушении. Фея потёрлась о твёрдый член, призывая Огрона к движению, что он и сделал. Он вошёл в девушку одним толчком, сорвав долгий и довольный стон. — Чёрт, — прохрипел маг. — Потрясающе, малышка.

***

Муза присела на стул, который для неё отодвинул Гантлос. Её удивление за весь этот вечер, который пока только начался, уже достиг своего апогея. Фея уже была готова спросить, кто вдруг подменил этого блондина, которого она знала, как самого великого домоседа. Муза сама была такой, поэтому не видела в этом абсолютно ничего её не устраивающего. Они оба не любили шумные места, скопление народа и сильно далеких локаций. Поэтому она удивилась, когда Гантлос пригласил её на ужин в ресторан, находящийся на Земле. Но это было разумно, учитывая, что Гантлос едва не являлся плохим достоянием всего Магикса, на которого охотилось все измерения. Земля была глотком свежего воздуха, где они для всех были совсем непримечательными, незнакомыми и обычными людьми, когда совсем таковыми не являлись. Музе нравилось, что Гантлос оставался незамеченным, а значит не пойманным. Поэтому атмосфера вокруг была спокойной, и Муза впервые за долгое время не думала о насущных проблемах. Конечно, свою роль сыграл и Гантлос, который сегодня выбрал белую рубашку, классические брюки и пиджак под тон сверху. Не стоит упоминать, как промокли трусики, стоило его увидеть. — Джентельменство точно не моё, — сказал маг, когда они сделали заказ официанту. — Но оно того стоит, если ты всегда будешь чувствовать себя так расслаблено и комфортно. — На Земле совсем другая обстановка. Как будто даже воздух другой, — Муза улыбнулась. Гантлос устроил свою ладонь на руке феи и медленно её поглаживал. — Я чувствую себя лучше вдали от всей этой нервотрёпки. — Осталось всего два дня до совета, Чертёнок. Потерпи. — А вдруг… — Муза, — хватка на руке девушки стала чуть крепче. — Независимо от решения, мы с тобой найдём выход. — Не бегай по измерениям от меня в этот раз. — Ты никогда не забудешь, да? — маг испустил смешок. С его по-настоящему глупого поступка, как он понял после разговора с Музой, прошло две недели. Эту ситуацию они отпустили и даже успели пару раз посмеяться над ней. Маг сделал выводы, что доверие его феи слишком ценно, чтобы рисковать им из-за своих убеждений. Они могут по-разному смотреть на многие вещи. — Неа, — она покачала головой. — Тебе придётся постараться, чтобы я забыла твой поступок и больше никогда не напоминала о нём. — Я думал, мой язык в твоей киске раз двадцать усилил мои старания. — Гантлос! — Муза покрылась пунцовыми пятнами, вызвав его лукавую усмешку. Официантка, которая принимала заказ за соседним столиком, точно услышала, потому что маг ничуть не стеснялся этого говорить или соизволить понизить свой тон. — Что, милая? — Ваш заказ, — к ним подошла другая официантка, расставив тарелки. Муза выгнула бровь. Если она подумала, что вначале ей просто показалось, то сейчас оны была уверена в том, что их официантка заигрывает с её мужчиной. При ней же! Фея проигнорировала заинтересованные взгляды этой девушки, которы она кидала на Гантлоса, пока принимала заказ. Но сейчас, кладя тарелку с прожаренным стейком перед ним, она коснулась его руки, а после соблазнительно улыбнулась. Наблюдая за всем этим, улыбка Музы стала будто приклеенной и явно неестественной, что не укрылось от мужчины. — Что-то не так? — Почему она не может выполнять свою работу нормально? — недовольно произнесла фея, когда наглая официантка ушла. — Она же клеится к тебе весь вечер. — Наша официантка? — маг выглядел по-настоящему удивлённым. — Она буквально раздела тебя глазами, когда мы вошли, а сейчас прикоснулась к тебе, будто случайно. Ещё и улыбнулась, приглашая тебя к себе. — И ты сделала эти выводы только по взглядам и мимолётному касанию? — Гантлос тихо рассмеялся. — Чертёнок, ты так очаровательно ревнуешь. — Дело не в этом, — Муза хотела высвободить свою руку, но Гантлос не позволил и переплёл их пальцы. — Я же не позволяю себе липнуть к чужим парням. Пусть и другие не липнут к моему мужчине. — Тебе лучше прекратить говорить такими возбуждающими фразами, пока я не прижал тебе к ближайшей стене и трахнул, — от его возбуждающего тона Муза снова вспыхнула и огляделась по сторонам. — Я буду не против, только чтобы побесить эту костлявую и непрофессиональную официантку. — Муза, — маг снова рассмеялся. Его глубокий и тихий смех отдавался волной возбуждения в женском теле. Он прижался губами к её руке и продолжил: — Мне нет дела до других. Моё сердце только твоё. Мои глаза видят только тебя. Как и мой член. — Ты так красиво начал, — пробурчала девушка, но улыбку сдержать не смогла. — Тем более что переживать должен я. Как я и сказал, ты выглядишь ослепительно в этом платье. Взгляды всех мужчин были прикованы к тебе, когда мы вошли, и периодически мечутся в твою сторону весь вечер. Мне хочется выколоть им глаза. — Ты что, больной собственник, милый? Муза едва не зарделась, потому что угадала с выбором своего наряда. Она не любила носить платья и носила их тогда, когда не могла этого избежать. Сегодняшний вечер был одним из таких. Если бы она могла, она бы сфотографировала Гантлоса, когда он увидел её в длинном темно-бордовом платье с великолепным вырезом на спине. Тонкая ткань шёлка облепляла её тело, как вторая кожа, не оставляя никакого выбора фантазии. Маг не упустил ни одной возможности прикоснуться к её изгибам и настоять, чтобы они всё-таки остались дома, и он мог снять с неё это платье. — Только когда дело касается тебя, Чертёнок. — У меня для тебя новость, — сказала Муза, собирая на вилку спагетти в томатном соусе. Гантлос пригубил вино и, наплевав на этикет, поставил локти на стол и уложил подбородок на руки, показывая, что он готов слушать. — Я говорила, что прежде, чем полностью начну новый этап жизни с тобой, я должна разобраться со многими вещами. — Я помню, — маг кивнул. Гантлос очень поддерживал Музу после смерти отца, и она всегда будет за это благодарна. Его близость сопровождалась его открытыми намерениями не только поддерживать её, но и участвовать в её жизни, быть партнёром Музы. На тот момент она не была готова по многим причинам, включая недавнюю смерть папы, месть Велиалу и её развод. Вероятно, факт последнего остановил бы многих мужчин. Но Гантлос был уверен, что брак Музы не имел ничего настоящего, кроме формальной регистрации. Поэтому его совсем не заботил её статус, нежели её душевное состояние. Откровенно говоря, ему было абсолютно плевать, замужем Муза или нет. Она была его феей, и ничего или никто не смог бы этого изменить. — Я поговорила с Ривеном две недели назад, и мы договорились развестись. Точнее, он согласился сделать это тихо и мирно, — Муза искренне не хотела вспоминать его уговоры продолжись их отношения и брак. Всё было в прошлом. — И сегодня мы, наконец, развелись. — Значит, ты теперь разведёнка? — усмехнулся маг, игнорируя тихий визг радости внутри. — Как грубо, — Муза наигранно возмутилась. — А я только хотела порадовать тебя и сказать, что ты больше не в статусе моего любовника. Маг снова рассмеялся. Он обожал чувство юмора этой девушки больше, чем её сексуальность. Хотя, может, нет. — Тогда, раз ты выполнила свой план, теперь ты можешь сказать, кто мы друг другу? — к ним снова подошла официантка и подала десерт Музе. — Хотя не то чтобы твой ответ что-то изменил. Ты моя, Муза. — Хотите, чтобы я оформила подачу, сэр? Фея гармонии напрягла каждую унцию терпения, чтобы не нахамить гнусной официантке, которая её перебила. Она только собиралась ответить мужчине, как руки этой девушки протянули магу тарелку с его десертом в форме небольшого шара, сделанного из молочного шоколада. Десерт, по всей видимости, находился под слоем шоколада. — Я сам займусь своим десертом. Внутренняя девочка феи гармонии заликовала. Гантлос ни разу не взглянул на официантку, пока говорил с Музой. Мало того, пока она ставила перед ним тарелку, маг снова оставил поцелуй на тыльной стороне руки своей феи. После этого наглая официантка ушла. — Есть только ты, Чертёнок. — Отвечая на твой вопрос, — Муза кашлянула. Гантлос умел заставать врасплох своими словами. — Мне приятно быть в твоей компании. Я люблю проводить с тобой время, разговаривать с тобой и, конечно, я что-то чувствую к тебе. — Ты забыла упомянуть потрясающий секс. — И он тоже хорош, — Муза испустила смешок. — Самое главное, что я доверяю тебе и больше не сомневаюсь в твоих словах. Я больше не воспринимаю тебя как врага. Я искренне знаю, что ты не причинишь мне вреда. И я верю, что ты не врал, когда говорил, что тоже испытываешь чувства ко мне. Поэтому я хочу попробовать, Гант. Я, вероятно, никогда не смогу отпустить смерть папы, но теперь я знаю и чувствую, что не одинока. Я хочу, чтобы у меня был ты. Хочу, чтобы ты был моим мужчиной. — Муза, — маг взял вторую её руку в свою и сжал. — Неважно, когда бы ты отпустила все свои переживания или отпустила бы вообще. Я бы все равно был бы рядом. — Хочу тебя обнять сейчас. Она вздохнула и, наплевав на то, что они находились в общественном месте, подошла к магу и заключила его голову в объятия. Маг испустила смешок ей в грудь и обнял в ответ. — Знаешь, я бы попросила завернуть десерт с собой и съела бы его с тобой лёжа в постели и смотря какой-нибудь фильм. — Знаешь, — он чмокнул её в щёку. — Я тоже. Давай так и сделаем. Спустя час Муза уже переоделась в пижаму, лежала на коленях мага и кушала десерт, смотря фильм. Смотреть его внимательно мешал маг, который всё время отвлекал её своими движениями. Он мог начать гладить её шею пальцами, перебирать волосы и даже залезать под пижаму и ласкать грудь. Когда он снова потянулся к соску, Муза перехватила его руку через ткань пижамы. — Ты можешь дать мне посмотреть фильм? — она испустила смешок. — Я могу в целом тебе дать. — Прекрати, — девушка рассмеялась. — Сколько можно? Действительно, прошло пятнадцать минут от начала фильма и по совместительству страстного секса, после которого Муза напрочь отказалась вставать с постели. Поэтому пижаму из шкафа пришлось доставать Гантлосу, хотя он был яро против любой одежды. — Я не виноват, что в своих пижамах ты выглядишь как самый сладкий грех. — Так приятно, — Муза так смешно скорчила довольную гримасу, что маг не сдержал смешка. — Гант, я боюсь. Его улыбка стёрлась в ту же секунду. Он увидел задумчивое и растерянное лицо феи. — Чего ты боишься, Чертёнок? — Решения, — тихо сказала Муза. Она сжала руку мужчины, которую он всё-таки вытащил из-под её пижамы. — Встреча правителей послезавтра. Я так волнуюсь. — Я не волнуюсь из-за их решения, — категорично, но также спокойно ответил Гантлос. Он сжал руку Музы в ответ. — Но я волнуюсь о том, как это решение повлияет на наши отношения и твою жизнь. — Почему? — Мне было абсолютно безразлично, останусь я преступником или меня всё-таки оправдают. Но я думал, как это повлияет на твою жизнь, — свободной рукой Гантлос обнял Музу за талию и притянул ближе к себе. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты потеряла всё, что любишь и к чему привыкла. И хотя я уверен в себе и в своей любви к тебе, Муза, я не уверен, хочу ли я лишать тебя твоей жизни. — Зато я уверена в этом, Гантлос. Эти недели были самыми лучшими за последние несколько лет, несмотря на всё плохое. Я потеряла папу, Гант, и думала, что осталась совсем одна. Но появился ты и заставил понять, что это не так. Ты не только убедил меня в этом, но и позволил увидеть, прочувствовать и прожить это. Гантлос, я благодарна тебе за то, что я больше не чувствую себя одной в своей жизни, — Муза приподнялась и села, чтобы обнять его за шею. — И после этого ты думаешь, что я не смогу отказаться от работы а Алфее или от образа жизни спасительницы Магикса? Ты правда думаешь, что после всего этого мне будет дело до того, что будут говорить люди вокруг? — А что, не будет? Разве тебе неважно, что о тебе будут говорить? Ты заслуживала свой статус годами. Ты одна из самых сильнейших фей, к которой обращаются за помощью во время самых страшных ситуаций и нападений опаснейших врагов. Как ты сможешь всё это отпустить? — Я думала, что не смогу. Я правда думала, что это будет слишком тяжело для меня, потому что я не люблю перемен в жизни. Но теперь я абсолютно уверена, что смогу, Гантлос. И, клянусь, ни капли об этом не пожалею. И уж тем более я не буду думать, что будут говорить за моей спиной, — Муза хмыкнула. — Главное, как я себя ощущаю. — И как ты себя ощущаешь? — За очень долгое время я чувствую себя, — Муза задумалась на пару секунд. Она улыбнулась, когда нашла подходящее слово. — Умиротворённой. Гантлос улыбнулся и притянул фею поцелуем. Он был таким же, как и состояние феи. Умиротворённым, дарящим им обоим энергию двух людей, которые были готовы на всё друг для друга. Он дарил им исцеление от переживаний, лечение от всех бед и защиту от всего самого плохого. Маг мог с уверенностью сказать, что все переживания, о которых он рассказывал братьям, его наконец отпустили. Он понял, что даже если всё обернётся против них, он не станет причиной распада привычной жизни Музы. Если для неё это неважно, то и его волновать не должно. — Ты же будешь рядом со мной послезавтра? — спросила Муза. — Мисс Фарагонда сообщит нам о решении правителей сразу после их собрания. По лицу мага было видно, что у него были другие планы. — Что с тобой? — Я не планировал сидеть и спокойно ждать, Муза. — В смысле? — девушка отодвинулась. — Гант, не говори мне то, что я точно не хочу услышать. Ты же не собираешься заявляться на это собрание? — Собираюсь. — Гант… — Чертёнок, — маг вздохнул, взяв руки Музы в свои. — Я не буду ждать, пока они примут решение. И я не доверю кому-то другому выступать от моего лица. Я выскажу всё сам и сделаю это ради тебя. — Это очень опасно, милый. Если решение будет не в нашу пользу, тебя в лучшем случае арестуют прямо там. — Ничего не будет, Чертёнок. Я вовремя смоюсь, в случае чего. — Гантлос, ты не знаешь, о чём говоришь. Во время этих собраний охраны столько, сколько хватит на всё измерение Омега. Они буквально на каждом шагу. — Я не могу по-другому, Муза. Я пошёл на это ради тебя и сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе не пришлось отказываться от своей жизни, выбирая отношения с преступником. — Я же объяснила тебе, что это не так. — Тем не менее, — он покачал головой. Муза тяжело вздохнула. Она хотела встать с его колен, но маг вовремя удержал её. Он нахмурился, увидев в глазах девушки застывшие слёзы. — Эй, — он уложил её себе на грудь, обнял и заговорил ей в макушку. — Я обещаю, что всё будет нормально. Независимо от решения, они ничего не смогут сделать. Я говорил, что всегда буду рядом с тобой. — Тогда я тоже пойду с тобой. Гантлос тихо рассмеялся. Он бы удивился, если бы было иначе. — У меня ведь не получится тебя отговорить, верно? — Нет. — Хорошо, Чертёнок. Тебе они не причинят вреда, я уверен, но ты всё равно должна всегда находиться рядом со мной. Хорошо? — Муза кивнула. — Пообещай мне ещё раз, — девушка шмыгнула. — Что независимо от решения, ты не дашь им схватить тебя. — Обещаю, Муза. Мы придём туда вместе и уйдёт оттуда тоже вместе.