Hope is dead

      Проспав около пяти часов, постоянно ворочаясь и рискуя свалиться на пол, Позитивный медленно распахнул глазницы и осторожно, словно в замедленной съёмке, приподнялся. Дурацкое, любящее вставать с утра пораньше солнце светило прямо в глаза, не позволяя тем раскрыться даже на секунду. Склонив голову сначала вправо, затем влево, он положил на шею голую ладонь, чувствуя напряжение в области пятого позвонка. Чуть нахмурившись от неприятного покалывания он шумно и тяжко вздохнул, заставляя себя спустить на пол ноги и встать. Лениво поднявшись с мягкой и тёплой постели, ноги повели его в сторону двери, покуда из-под развивающихся занавесок нежно-бирюзового цвета виднелись высохшие цветочки и потемневшие листья.       Оказавшись в узеньком пространстве, ведущим к лестничной клетке, он спустился вначале с одной лестницы, затем повернул налево и спустился со второй, оказываясь на этаже, где, помимо ванной, находилась ещё и просторная кухня. Начавшие портиться фрукты источали неприятный запах; стол, где стояла пустая ваза для цветов, покрывался толстым слоем пыли, от чего воздух ощущался тяжёлым; за холодильником и некоторыми шкафчиками виднелись нити паутины.       Солнечные лучи, лезущие из всех окон, освещали ему дорогу, но также слепили, заставляя жмуриться и идти на ощупь бледных стен. Путь сопровождался доносящимися с улицы птичьим пением и шумом зелёной свежей листвы, где-то долбил дерево дятел. Щёлкнув выключателем перед белесой дверью, заставляя глаза напрячься от более резкого освещения, он прошёл в комнату.       Положив руки на чистую бледно-голубую раковину и посмотрев на себя в зеркало, скелет молча окинул взглядом крайне бедное отражение. Глаза заспанные и впалые, радужки еле горят, так и норовя потухнуть, а цвет черепа будто бы стал на тон бледнее. Встряхнув головой и ощутив слабое головокружение, он открыл кран с холодной водой, взял зубную щётку, намочил её и намазал пасты, отправив в рот сохранившуюся на щетинках жгучую мяту. Прикрыл глаза, расслабился и провёл щёткой вдоль языка, как вдруг поперхнулся и выплюнул ту с кашлем, прикрывая руками искривлённый от ужаса рот.       Шафрановые очи, полные шока и тревоги опустились на дно раковины, куда с громким звоном приземлился кухонный нож с большим и острым лезвием, на котором ещё были видны остатки пасты. Он лежал поперёк, лезвием вниз, оставляя ручку на бортике.       — «Н-нож? Но откуда он тут взялся? Я точно помню, что убирал его в кухонный ящик. Тогда… как он тут очутился?..»       Подняв испуганный и нервный взгляд на своё недоумевающее отражение, скелет неуверенно убрал руки от лица и приоткрыл рот, вытянул язык и внимательно осмотрел его. На лимонном цвете была еле заметна достаточно тёмная полоска возникшей раны.       — Кажется, мне всё же нужно поспать…

***

      Едва сладковатый вкус горячей мерзости несильно обжигал, но не бодрил от слова совсем. А без этого миллиграмма сахара он просто не смог бы его выпить. От яблочной пастилы и арахисовой халвы язык продолжил болеть и пощипывать, заставляя хозяина ненароком хмуриться. Помимо этой неприятной боли он заметил то, как странно и периодично посматривал на него Свап, ровно, как и чужое омерзение от дрянного напитка.       — Инк, зачем ты продолжаешь пить эту дрянь, — с отвращением посмотрел на его кружку Дрим, чуть нахмурившись, — если она тебе так претит? Да и не бодрит от слова совсем. Так, просто вызывает раздражение и негативные эмоции.       — Хм. Наверное, мне просто нравится притворяться, — по-дурацки улыбнулся тот. Улыбка быстро сошла с его лица, и он, отведя взгляд, с печалью добавил: — Притворяться, будто он помогает. Это позволяет мне чувствовать себя нормальным. Ты знаешь, о чём я.       — «Да, прекрасно знаю, ведь все хотят быть счастливыми, хотят чувствовать столь сладостную эмоцию вечно», — мысленно упрекнул себя он, делая глоток кофе.       Блуберри было не очень приятно осознавать себя третьим лишним, особенно когда есть какой-то секрет, в существование которого его никто не посвятил. Посмотрев вначале на одного, затем на другого скелета, он показательно и громко фыркнул, не подавая вида, что какая-то там «тайна» его задела. Однако глоток облепихового чая ощущался с противной горечью.       — Я так понимаю, что глупо было тебя об этом спрашивать, да? — с тихим вздохом и лёгкой усмешкой спросил себя Мечта, аккуратно поставив чашку на маленькое блюдце с трещинкой. Выдавив из себя улыбку и сделав небольшой глоток кофе, с неподдельным интересом спросил: — Ладно, давай, рассказывай, что послужило причиной на этот раз?       — О, я знаю-знаю! — с детским восторгом воскликнул Черничка, забывая о своей недавней обиде. — К тебе пришло вдохновение и ты, не теряя времени, взялся за кисточку и что-то нарисовал? — предположил с горящими от восторга бирюзовыми глазами-звёздами. — Портрет, да? Или какой-то пейзаж в необычном сочетании красок? А может, ты решил попробовать новый стиль? Как же он там… Супер-       — Супрематизм, — поправил художник, по-доброму улыбнувшись, явно гордясь своими знаниями. — Не хочу тебя расстраивать, но в эту ночь я не рисовал. Совсем.       — Серьёзно? — приподнял надбровные дуги Солнечный, с удивлением отмечая новую информацию. — И чем же ты тогда, позволь спросить, занимался? — осведомился он со всей строгостью в голосе, потому как не ждал в ответ ничего хорошего.       — Да ничем таким интересным, просто гулял по вселенным, — слишком спокойно ответил тот, пожимая плечами, лишний раз убеждая хранителя светлых чувств в своих догадках.       — Это здорово, а мне Папи не разрешает выходить из дома ночью, говорит, что мне нечего делать на улице в такое время, — поделился печальным известием Блу, однако никто его особо не слушал.       — Всю ночь? — с осторожностью переспросил Позитив, ведь «просто» у его приятеля точно не бывает. Обязательно какая-нибудь незапланированная прогулка выльется в массу проблем, а кто это будет потом разгребать?       — Ну да, типа того. Я просто глаза открыл и понял, что нахожусь не дома, а в какой-то АВ, кажется, это был «Ультратейл», — то, как обыденно и равнодушно это было сказано, заставило скелета переживать лишь сильнее. — Видимо, я хожу во сне.       — Ох, пресвятая Ним, — устало и как-то безнадёжно пробормотал тот, тяжко вздыхая и опуская голову. Ему это, по правде говоря, уже надоело. Каждая новая проблема — его обязанность, потому что кто, если не он? — кажется, мне придётся взять на себя ответственность и присматривать за ещё одним ребёнком…       — Эй, я не ребёнок! Мне уже не десять, и я не нуждаюсь в няньке, — обиженно высказался Ягодка, повернувшись к другу и еле слышно ударив по столу маленьким кулачком, чем вызвал на их лицах улыбки.       — Да? И сколько же тебе? — заинтересованно осведомился тот, приподняв надбровные дуги, ласково улыбаясь. Лишь этот маленький глупенький дурачок, ещё не вкусивший всей несправедливости этой жестокой жизни, был способен вот так легко заставить его улыбаться. Быть может, он на кого-то похож?       — Тридцать два! — гордо отвечает ему скелетик, поднимая голову. — Практически.       — Какой «взрослый» мальчик, — подчеркнул Мечтатель, мягко улыбнувшись. — «Увы, но для меня ты навсегда останешься ребёнком».       Он с улыбкой наблюдал за тем, с каким недовольством корчил возмущённые рожицы младший, явно беспокоясь, что его не воспринимает всерьёз даже самый взрослый. Будто новорожденный птенец отчаянно жаждет доказать, что уже способен самостоятельно летать, хоть пока и не обрёл крылья. Сколько бы Черничке не исполнилось лет и каким бы самостоятельным он не вырос, хранитель всё равно будет чувствовать за него ответственность, продолжая заботиться и оберегать. Ведь это — его обязанность. Заметив какую-то странную, зародившуюся в одночасье эмоцию, он поднял озабоченный взгляд на резко вставшего из-за стола хозяина дома, сжимающего футболку в районе груди. По чужим сосредоточенным глазам и сбитому дыханию он сразу догадался, что произошло.       — Инк? С тобой… всё хорошо? — с тревогой в голосе спросил Блу, никак не привыкнув к тому, что для друга это является нормальным.       — Эррор? — подняв надбровную дугу, точно определил Позитивный, нахмурившись, получив утвердительный кивок. — Нам пойти с тобой?       — Нет, я справлюсь: это же Эррор, — как всегда, легкомысленно отозвался художник, словно это никогда не было для него проблемой. На это хранитель лишь устало вздохнул. — К тому же, я ведь всегда брал его на себя, так что лучше меня с ним никто не справится.       — Ну хорошо. Если что, сразу зови нас, не строй из себя героя, — чуть улыбнувшись, напомнил тот, всё же питая надежды, что этот бестолковый дуралей не натворит глупостей.       — Удачи, Инк! — пожелал ему бодро улыбнувшийся скелетик, так до конца и не понимая сути в этих сражениях, зато прекрасно зная об их последствиях.       Названый лишь кивнул на прощание и покинул кухню. В коридоре послышался знакомый звук открывающегося портала, а затем наступила гробовая тишина. Солнечный тихо, но облегчённо выдохнул, будто бы с ушедшей фальшью эмоций ушёл и тяжкий груз с души. Воздух словно стал чище, да и разум тут же прояснился. Конечно, спать хотелось жутко, однако теперь он чувствовал себя намного легче и спокойнее. В воздухе не витали ложные чувства, их обладатель не перепрыгивал с негатива на позитив, так что обстановка в доме была самая комфортная. Правда за эти эгоистичные мысли он ощущал за собой какую-то вину, ведь радоваться отсутствию того, кто не виноват в своей «особенности», очень неправильно.       Сделав глоток того, что на вкус стало более мерзким и горьким, хранитель заглянул в свою полупустую чашку, на дне которой плавала гуща. Ненароком рассматривая эту массу, он не заметил, как с головой ушёл в свои мысли, представляя сначала ласточку, затем ежа и дерево, пока чей-то голос не вернул его в реальность:       — Дрим, — он, поставив чашку на блюдце, повернулся в сторону друга, посмотрев на того с вопросом, — можно у тебя кое-что спросить?       — Да, конечно.       — Я тут заметил… у тебя на языке какая-то царапина? — обеспокоенно вопросил тот, прожигая бирюзовыми радужками чужие глазницы, заглядывая прямиком в душу, пытаясь отыскать в ней правдивый ответ. — Что случилось?       По всей видимости, скелет не ожидал такого вопроса, так как на минуту впал в ступор, а после резко отвёл растерянный и немного стыдливый взгляд в сторону.       — «Так вот почему он так странно на меня смотрел… теперь ясно. Как же мне осточертела эта сладкая ложь, но я не могу иначе…» — мысленно упрекнул себя он, тихо вздохнув. — Ну, знаешь мою дурную привычку? Я просто слизал с ножа крем от утреннего тортика и случайно порезался, — неловко усмехнулся Сон, вновь примеряя маску неуклюжего парня, на что получил яркий щелбан. — Ай!       — Что я тебе говорил? Это очень плохая привычка, ты можешь не только случайно порезать свой язык, но и отрезать его или ещё что хуже, — хмуро вымолвил Голубичка, недоверчиво смотря на провинившегося. — Тебе это доставляет удовольствие, я не пойму?       — Нисколько, — улыбнулся тот.       — Тогда прекращай, пока не случилось что-то ужасное.       — Я постараюсь, — заверил его ничуть не уверенный голос того, кто поспешил опустить взгляд. Эмоции он хорошо контролировал, поэтому не утопал в негативном болоте, сохраняя вполне позитивную ауру, хоть это у него и не всегда получалось.       — А почему ты не воспользовался магией, чтобы избавиться от пореза? — изумлённо спросил Блу, подняв надбровные дуги.       — «Чёрт, я даже об этом не подумал, а ведь мог избежать этого нелепого разговора!», — выругался тот, коря себя за подобный прокол. — Эм, ну…       — Ладно, я сам всё сделаю, — протяжно вздохнул скелетик, приподнимаясь с места и придвигая стул к соседу, — оставь свои несвязные ответы для Инка.       Хранитель ничего не ответил, лишь раскрыл рот и вытянул язык, позволяя лечащему лучше рассмотреть источник проблем. Рана не была глубокой, но значительно темнее языка, и выделялась ещё больше. Магия Свапа, конечно, уступала магии Позитивного, но была ничуть не хуже. Во всяком случае куда лучше, чем у художника. Из его рук шёл мягкий голубоватый свет, залечивая рану и щекоча язык. На чужой, вечно тревожной душе стало капельку спокойно, будто эти руки приятно согревали. Вскоре процедура закончилась, и Ягодка вернул стул на место.       — Что бы ты без меня делал? — спросил он сам себя, усаживаясь за стол.       — «Действительно…», — мысленно согласился тот, скрывая печальный взор чуть потускневших радужек. — Спасибо.       Блуберри молча кивнул, откусив медовый пряник и продолжая пить облепиховый чай, что, как оказалось, ещё не закончился. Сделав последний глоток и поставив чашку на блюдце, Дрим заглянул внутрь, замечая в кофейной гуще знакомые очертания, вызывающие неприязнь.       — «Прости, Блу, но я не могу сказать правду, иначе ты будешь волноваться обо мне куда больше обычного», — болезненно прозвучала в голове мысль, покуда глаза глядели на собственное отражение. Отражение лжеца и лицемера, кем он уж точно не хотел становиться.       — Слушай, а давай следующее чаепитие проведём у меня? — как бы невзначай произнёс Черничка.       — Чего так?       — Да просто, — пожал тот плечами, — мы у него слишком зачастили: что по делу, что чай попить. Надо же обстановку менять. Ему ведь и одному, порой, хочется побыть, вот я и предлагаю немного изменить график.       — И вправду, звучит как отличная идея, — с теплотой улыбнулся Солнечный. — Инку это точно понравится. Думаю, мы ему уже порядком поднадоели.       — Не говори так, — недовольно высказался Блуберри, упрекая того в дурных мыслях, — я считаю, что смена обстановки никому не повредит, тем более он будет спокоен по поводу угощений.       — Ну да, если твой дом не представляет для тебя какой-либо ценности, — тонко подметил тот, мило усмехнувшись, учтиво прикрыв ладошкой рот.       От упоминания прошлых визитов их общего друга с изобилием странностей, Ягодка нахмурился и, скрестив руки на груди, отвернулся, всем своим видом показывая, что предпочтёт пропустить эту неудачную шутку мимо несуществующих ушей, чем начнёт спорить. Тихо хихикнув от чужой «обиды», скелет не мог не улыбнуться, ибо выглядел тот весьма забавно. Правда, веселиться долго не получилось. Какой-то странный звук раздался в коридоре, словно кто-то упал со второго этажа. Младший тут же забыл про свою обиду и посмотрел в сторону двери, покуда хранитель напряжённо прокручивал в голове, кого сюда могло занести.       Незваные гости были здесь редким явлением, а для творца весьма рановато, однако проверить им в любом случае нужно. Вдруг это кто-то чужой, кто пришёл с недобрыми намерениями? Тихо выйдя из-за стола и призвав своё оружие, они переступили порог и медленно вошли в гостиную. Держа стрелу, готовясь в любой момент её выпустить, стрелок чуть не запустил её в хозяина дома, поднимающегося с пола и проверяющего единственной рукой наличие художественных принадлежностей на поясе.       — Пресвятая Ним, Инк, не пугай так! — взволнованно воскликнул Дрим, облегчённо выдыхая и опуская оружие, добавив значительно тише: — Я чуть тебя не подстрелил…       — Инк! — отозвав свою атаку, Черничка побежал к другу, с тревогой начав его осматривать, попутно задавая волнующие душу вопросы: — Что случилось? Ты в порядке? И… где Бруми?       — Эррор… Забрал её, — непривычно спокойно и даже холодно отозвался художник, пожав плечами, словно это не было столь важно.       Свап, приоткрыв рот, так же как и хранитель позитивных эмоций удивился равнодушию этого монстра. Наверняка он хотел об этом спросить, но Позитив, положив ему руку на плечо, заставил остановиться и с недоумением обернуться.       — Можешь, пожалуйста, сходить на кухню и принести аптечку? — любезно попросил он, ласково улыбаясь. — Она в шкафчике над раковиной, левая дверца.       — Конечно, великолепный Санс с радостью поможет! — уверенно и гордо заявил тот, убегая из комнаты, напрочь позабыв то, что хотел спросить. — Я мигом!       Солнечный проводил его тоскливым взглядом и весьма печальной улыбкой, тяжко вздохнул и повернулся к Чернильному. Тот уже поднял свою руку и без особого интереса рассматривал её, в то время как скелет осматривал его самого, в особенности глаза, что стали ещё бледнее. И кажется, скоро приобретут естественный оттенок.       — «Ещё слишком рано, он не готов», — покачал головой светлый принц, ещё раз проверил кухню и, сделав к нему шаг, тихо, но всё же строго, произнёс: — У тебя глаза практически белые — выглядит жутко. Прими какую-нибудь краску, пока не стало хуже. Сам прекрасно понимаешь, что он не должен увидеть тебя таким.       Хозяин дома еле заметно и слабо кивнул, на что Мечта благодарно улыбнулся и пошёл к Блу, оставляя того наедине с красками. Красный чемоданчик уже лежал на столе, а скелетик активно искал то, что могло бы пригодиться больше всего — красивый пластырь. Пришлось другу самому брать бинты. Инка, когда тот вернулся заполненным, быстро привели в порядок и сели за стол.       Он внимательно слушал длинный рассказ, попутно задавая логичные вопросы, к примеру: «как ты потерял кисть?», «как Эррору удалось тебя обмануть?» Свап же в этот момент молча уплетал сладости. Наконец-то история закончилась, и они обдумывали случившийся между врагами разговор, а также вопрос, зачем Глючному могла понадобиться кисть. Первым тишину прервал рассказчик.       — Всё, я сдаюсь, — безысходно и устало вздохнул он, рухнув и растянувшись на столе. Позитивный печально обвёл его взглядом, явно сожалея, что даже такой упрямец всё же опустил руки. — Я всё перепробовал, но Эррор даже слушать меня не хочет, не то, чтобы заключать со мной какое-то там «перемирие».       — Нет, ты не должен сейчас сдаваться! — выразив протест Ягодка нахмурился и, как взрослый, ударил ладонями о столешницу. Вышло не очень громко. — Я верю, что выход есть всегда, даже в самой сложной и тупиковой ситуации, поэтому не отчаивайся. Мы вместе что-нибудь обязательно придумаем, ведь правда, Дрим? — он обратился к тому, в ком никогда не сомневался, с пылающей надеждой в бирюзовых радужках.       — «Я уже устал от этого вранья. Надо хоть раз сказать правду», — решил для себя хранитель положительных эмоций, жёстко ошибившись лишь в одном: с неудачным местом и временем для такой честности. — Нет, — отрезал он, опуская недовольный и хмурый взгляд на лежавшего, — то, чем занимается Инк, — полная бессмыслица. Я не раз ему говорил, что у этой идеи нет хорошего исхода, но он, разве, станет кого-то слушать? Конечно же нет, он слишком упрям для того, чтобы отказаться от собственных слов.       — То есть, — названый медленно приподнялся со стола, сдвинулся в сторону и, подперев кулаком правую щёку, скорее язвительно, нежели по-настоящему радостно, улыбнулся ему, — ты говоришь, что моё желание заключить перемирие, тем самым обезопасив вселенные от рук Эррора — это глупость, а твои жалкие попытки вернуть себе братца, который ясно дал понять, что этого не хочет, — разумно? Какой же ты противоречивый, Дримушка, — с весьма странной интонацией чуть ли не пропел тот, с улыбкой как у чеширского кота.       Блуберри точно не ожидал услышать из этих уст что-то подобное. Сон же, опешив, растерянно водил глазами из стороны в сторону, пытаясь найти на это ответ. Последующей реакцией на подобное заявление стали сжатые в перчатках кулаки и сердитый взгляд.       — Не смей так говорить, — как холодная сталь прозвучал его голос, — наши ситуации совершенно разные, и ты не вправе меня судить.       — Ребят, давайте мы не будем ссориться и немного поедим? Посмотрите сколько вкусного ещё осталось! — неуверенно предложил Черничка, бросая обеспокоенные взгляды на друзей, однако его никто не услышал.       — Я знаю своего брата с самого рождения, знаю его настоящего, и потому абсолютно уверен, что где-то внутри этого монстра есть частичка того... Найтмера, которого я знал, а это — веская причина, чтобы пытаться его спасти, — хмуро продолжал тот, как всегда, находя причину своих наивных действий. — Эррора же мы совершенно не знаем, так что и называть твои действия разумными я не могу.       — Неправда, я знаю его лучше кого бы то ни было и куда дольше, нежели тебя, — чужие глаза излучали отдельные цвета жёлтого и красного, вызывая неприязнь у собеседника. — За все эти годы наших с ним битв я смог, хоть и не по своей воле, побывать в его антипустоте, узнать о возможных слабостях и сильных сторонах, интересах, стиле боя, характере и тому, какие атаки он предпочитает. Говорить, что он какой-то злодей только потому, что ты его не знаешь — верх абсурдности. Эррор ничем не хуже нас и заслуживает такого же шанса, как и твой брат.       — «Ничем не хуже нас»? Ты его что, с собой сравниваешь? — самодовольно ухмыльнулся Мечтатель, высмеивая столь бредовое сравнение.       — Я п-пожалуй подожду снаружи, — тихо пробормотал себе под нос скелетик, аккуратно выходя из-за стола и, незаметно для спорящих, покинул кухню. Ну, как незаметно? Светлый принц увидел его уход, просто не сразу это осознал.       — Дрими, а ты ведь тоже не идеален, забыл? — напомнил ему Инк с весьма странной улыбкой, будто искренне насмехался. — Ты всем так мило улыбаешься и ведёшь себя как настоящий принц, пока в ту же самую минуту не поглощаешь вызванные собственной игрой положительные эмоции окружающих, что дают тебе силу. Разве это не делает тебя таким же лицемером?       — Во-первых, то, что я делаю, вполне очевидно и совершенно безвредно, а во-вторых, я, в отличие от тебя, этого не скрываю, — закатил тот глаза, разочарованно вздохнув.       Художник отвёл свои выжигающего цвета глаза от собеседника, стараясь на того не смотреть. Позитив с тоской наблюдал за ним, тихо дыша, предаваясь старым воспоминаниям.       — Знаешь, когда ты обратился ко мне с просьбой помочь вымерить дозировки своих красок-эмоций, я ведь мог и отказать. Проигнорировать, пройти мимо, но вместо этого я помог, прекрасно зная о твоей «проблеме», — опустив голову, он провёл пальцем по фиолетовому пятну, слабо улыбнувшись. — Мы сразу начали искать нужное количество каждой краски. С чёрной, белой и розовой всё прошло хорошо: тебе достаточно было сделать пару ошибок, после чего ты практически перестал их использовать, в особенности чёрную, — по-доброму усмехнувшись, продолжил: — Красная была достаточно проблемной, потому что сильно действовала, но с ней, как и с остальными, ты очень быстро справился.       — Но? — подняв надбровные дуги, спросил без особого интереса творец.       — Но не с жёлтой, — удручённо вздохнул тот. — В напряжённые моменты ты начинаешь дико смеяться, а тогда, когда стоило бы улыбнуться, либо грустишь, либо злишься, создавая тем самым проблемы как для себя, так и для окружающих.       — И?       — Почему? — Дрим поднял взгляд шафрановых, наполненных отчаянием глаз, пытаясь отыскать такой терзающий душу вопрос в знакомых глазах. — Почему именно жёлтая? Я понимаю, если бы это была красная, но жёлтая… Она же такая светлая!       — А ты не задумывался о том, что я просто хочу быть счастливым! — под влиянием краски его восторг был слишком фальшив. — Или, хотя бы, ощутить какого это.       К сожалению, скелет не имел ответа ни на один из его вопросов. Он тихо встал из-за стола, поднял прискорбный, полный сожаления взгляд, горько вздохнув, будто бы винил себя в чужих ошибках.       — Не хочу тебя расстраивать, но видимо счастье — не для тебя. Подумай, так ли ты в нём нуждаешься, как сам об этом твердишь?       Он сказал это не подумав, поддавшись своим убеждениям, заложенными кирпичной стеной в голове, и также молчаливо покинул дом. На улице, гуляя недалеко от входа, ждал Свап, что при виде друга тут же к нему подошёл и заботливо поинтересовался:       — Всё хорошо?       — Да. Тебе уже пора домой. Пойдем, я провожу, — как обычно ушёл от казалось бы простого ответа хранитель, открывая золотистый портал, проходя первым. Следом, расстроенно глядя тому в спину, прошёл скелет.