Окровавленные ноготки

На улицы города пришла ранняя весна. То самое особое время в году, когда уже уходят зимние морозы, а им на смену еще не приходит летний зной. Воздух в этот короткий период дышит весной, настоящей, полноценной. Первые молодые листочки только начинают появляться, а на улицах разгуливает самый приятный из ветер, вносящий в каждый уголок чувство чего-то нового, живого. Молодая пара, держась за руки, тихо смеется, шкодливо оглядывается по сторонам и целенаправленно идет к заброшенной недостроенной многоэтажной парковке. Парень сокращает расстояние быстрыми большими шагами, а девушка, почти повиснув на нем, легким движением руки откидывает назад густые каштановые пряди и, широко улыбаясь, почти вприпрыжку следует за ним. На своем пути они почти не встречают людей, в этом районе очень редко можно увидеть случайных прохожих. Именно поэтому молодая пара с такой уверенностью следует по своему намеченному маршруту. Уже оказавшись внутри и поднявшись на третий этаж, подальше от входа, девушка начинает немного ломаться, скорее для вида, чем по-настоящему. Она вытягивает губы уточкой и с лукавством наблюдает за парнем, который достает из рюкзака, до этого висевшего за спиной, небольшую камеру. Дождавшись, когда он ее включит, девушка, наивно хлопая глазами и прямо смотря в объектив, кокетливо произносит: — Может все-таки не надо? — Мы же с тобой договорились, — подхватывает ее игру молодой человек, дотрагиваясь свободной рукой до ее щеки и снимая так, что на камере не видно ничего выше ее пухлых губ. — Тут холодно, — канючит девушка, соблазнительно приоткрывая губы, чем сразу же пользуется парень, проникая в податливый рот большим пальцем, который девушка начинает плавно обсасывать. — Я тебя согрею, — томно шепчет парень, а девушка, не отрываясь от своего занятия, ухмыляется уголками губ. Они делают ещё пару шагов вперед, парень вытаскивает палец, увеличивая на камере картинку, фокусируя на тянущейся ниточке слюны, а потом вновь уменьшая, чтобы заснять, как девушка, похабно улыбаясь, с кошачьей грацией собирает распущенные волосы в хвост и плавно опускается на колени. Парень подходит к ней вплотную, пока она, дразнясь, несколько раз поглаживает его полу возбужденный орган сквозь плотную ткань джинсов. Она невинно поднимает взгляд, но этого камера не снимает, лишь захватывает, как девушка соблазнительно и медленно несколько раз дует на член, не спеша освободить его от одежды, а потом резко останавливается и недовольно морщится. — Ты это чувствуешь? — С брезгливостью спрашивает девушка, забывшись, что ее снимают. — Что именно? — Непонимающе спрашивает парень, слегка опуская камеру, которая теперь фокусируется на его осенних ботинках и проглядывающих сквозь полы черного пальто женских коленках в капроновых колготках в сеточку. — Мерзко пахнет, гнилью как будто бы, — фыркает девушка и поднимается на ноги. — Как будто ржавое железо. — Мы, блять, на заброшке, — парень громко выдыхает, стараясь унять подступающее раздражение, и хватает девушку за руку, когда она хочет отойти в сторону. — Как здесь по-твоему пахнуть должно? Твоими этими кремами дорогими и лавандовым маслом? — И мух много! — Восклицает девушка, вырывая из хватки свою руку. — На нижних этажах так не было! Это между прочим противно, — она идет вперед, а следом за ней эхом по всему этажу разлетается цоканье каблуков. — Меня тошнит уже от этого омерзительного запаха! — Марин, не еби мозги, а, — рычит он, следуя за ней. — Да что значит не… — предостерегающе шипит она, резко замолкает и тут же дико кричит, постепенно переходя в рыдания. Картинка на камере становится хаотичной, парень подбегает к своей спутнице, грязно матерится, а затем поднимает объектив, который сначала несколько секунд не фокусирует, а после на экране появляется распятое женское тело, прикрепленное большими строительными гвоздями за кисти к стене и скрытое до этого перегородкой. Она висит в некогда красивом темно-бордовом почти прозрачном белье с каким-то венком из маленьких ярко-оранжевых цветочков. Вокруг безжизненно склонившей голову темноволосой девушки с омерзительным жужжанием летают мухи, а некоторые ползают по открытым участкам мертвенно белой кожи. На полу, стене и самом теле слишком много крови: она разводами застыла на бетонных поверхностях, местами еще не до конца засохла, а лишь покрылась тонкой пленкой. Изображение слегка плывет, а после и вовсе обрывается, оставляя после себя темноту.