Окровавленные ноготки

Стас смотрит на Антона так, что тот, по логике вещей, не должен упрямиться воле Шеминова, но в Шастуне упрямства не занимать, поэтому в этой безмолвной борьбе взглядов он пытается выйти победителем. В кабинете кроме них никого нет, а заглянувшая сюда минуту назад Кузнецова выскочила сразу, увидев какая буря здесь назревает. И Антон уверен, что уже весь офис об этом в курсе, потому что её говорливый язык не может ничего держать за зубами. — Шастун, — твердо произносит Шеминов и хочет сказать что-то ещё, но его перебивают: — Стас. — Шастун смотрит только в глаза своему начальнику, ни на стоящую на краю стола бронзовую статую Фемиды, на которую они скидывались всем офисом, ни на картину слонов за спиной Стаса, которую Шеминов купил уже где-то сам. Стас вообще любил слонов, это Антон знал не понаслышке и это подтверждали фигурки слонов за стеклянной дверцей шкафа, которые как матрёшки шли от самого маленького к самому большому, но не умели складываться друг в друга. — Антон, — с нажимом чеканит Станислав, недовольно хмурясь и сжимая в руках подаренную на новогоднем корпоративе шариковую ручку. — Станислав Владимирович, — Шастун отступать не собирается, продолжая непримиримым взглядом буравить своего начальника. — Антон, мать твою, — Шеминов угрожающе давит своей аурой, но Шастун тот еще упрямый баран, который готов бунтовать с собственным начальством, лишь бы к нему не приставили нового стажёра, что официально уже сделал Стас. — Всё, вопрос закрыт! Иди введи парня в курс дела и смотри мне, без всех своих этих шуточек! — Нахера нам в агентстве мальчишка-журналист? — Предпринимает последнюю попытку Антон, нагибаясь в рабочем кресле вперед, крепко держась за подлокотники. — Он вообще, что ли после вуза? — Шастун, — предостерегающе произносит Стас, сжимая между пальцев переносицу и начиная ее массировать. — У тебя новый стажёр, тебе придется с этим смириться. И учти, не пытайся заставить его уйти! Антон на это лишь хмыкает, встаёт с места, специально громко скрипя стулом и выходит из кабинета, показательно хлопая дверью. Мириться с этим он не собирается. Ему не нужны помощники, особенно такие зелёные. Коридор он проходит под стебущие взгляды коллег из основного офисного помещения, потому что не всем здесь везёт иметь свой личный кабинет. Они уже ставят ставки, сколько этот новый стажёр продержится. Шастун недовольно цокает языком, хлопая дверью в свой небольшой, но уютный кабинет (а вот и причина для зависти этим сорокам), где его уже ждёт мальчишка. Стажёр стоит ровно, как солдат на смене караула, что Антону на мгновение кажется, что тот даже не дышит. Шастун, шаркая ногами, проходит к своему столу, облокачивается на него бедрами, скрещивая руки на груди, и скептически осматривает парня перед собой. Молоденький брюнет с какой-то дизайнерской стрижкой, весь усыпанный родинками, не то чтобы красивый на лицо, но слишком привлекающий к себе внимание, что уже становится минусом (свой рост Антон тоже считал минусом). Голубые глаза смотрят прямо перед собой, и пару секунд они играют в молчаливые гляделки, а после Шастун скользит внимательным взглядом ниже, осматривая одежду новоиспечённого стажёра. Какая-то объемная черная кофта, явно больше нужного размера с непонятным принтом. Это что, листья? Инверсией ей служат широкие белые брюки с таким же принтом. Ярко-желтые носки с енотами и черные слипоны. Господи, что за детский сад? — Я – Арсений Попов, — пользуясь образовавшейся тишиной доброжелательно произносит парень и делает несколько шагов вперед, протягивая руку для рукопожатия, но Шастун ее игнорирует и колко спрашивает в ответ: — Вы все с журфака такие? — Что? — Хлопает глазами стажёр, а после неуверенно убирает руку за спину и отходит на один шаг назад. — Ты хоть немного с уголовным кодексом знаком? — Вопросительно хмыкает Шастун, уже заведомо зная отрицательный ответ. — Ну… — растягивая гласную, мямлит парень, прикусывая губу. — Столица Венесуэлы? — Продолжает засыпать его вопросами Антон, никак не меняя нечитаемое выражение лица. — Каракас, — с небольшой заминкой отвечает стажёр, хмуря брови. Шастун вопросительно изгибает бровь, достает из кармана брюк телефон, вбивает в Гугл свой вопрос, сверяясь с ответом. — Хоть географию знаешь, — фыркает Антон, а после в сердцах молвит. —За что мне это? — Ни к кому конкретно не обращаясь, Шастун делает неопределенный жест рукой, а после, замерев на мгновение, поднимает на стажёра хитрый взгляд и продолжает. — Как тебя там? Попов? — Получив утвердительный кивок, Антон продолжает. — Сильно хочешь здесь работать? — Очень, — тихо отвечает Арсений, неуютно улыбаясь уголками губ. — Значит так, Попов. Партийное задание – чтобы завтра с утра у меня на столе лежала папка с характеристиками всех пород собак. Всю эту муть касаемо кормления и ухода не надо. Выпиши рост в холке, вес, внешнее описание с подробностями строения, поведение и, самое главное, чтобы были фотографии отпечатков лап. Всё понял? — Строго спрашивает Шастун. Попов неуверенно смотрит на него, но вновь послушно кивает. — Отлично. И для стола своего отыщи где-нибудь компьютер, а я пока отлучусь по важным делам. — У меня есть ноутбук… — отвечает Арсений, но Антон его уже не слушает. Он, захватив свой рюкзак, уже выходит из кабинета, направляясь в ближайшее кафе и по пути доставая из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Закуривает он уже на улице, недовольно морщась. Вот вроде лето, а воздух холодный. Где же теплые солнечные деньки? Когда уже можно будет в свой выходной поехать на речку искупаться, а не сидеть в четырех стенах? — Здорово, писюн, — хлопает его по плечу, неожиданно появившийся Дима, который на самом то деле появился вполне заметно, просто Антон слишком ушел в свои мысли. — Ты чего тут? — Мне дали стажёра, — презрительно хмыкает Антон, выдыхая никотиновый дым. — Поэтому я сейчас иду в кафе пить кофе и баловаться плюшками, пока он в кабинете расписывает мне классификацию всех пород собак. — Нахуя? — Вполне резонно спрашивает Позов, тоже закуривая. Антон лишь пожимает плечами, обращаясь к другу: — Так что, ты со мной? — Злой Вы, Антон Андреевич, — усмехается Дима, но на предложение соглашается, и они обсуждают последние дела в агентстве, пока идут в кафе. В офис Антон в тот день больше не возвращается.

***

Утро встречает Антона холостяцкой обыденностью: он еле встаёт по будильнику, несколько минут заставляя себя превратиться из разнеженной лужицы в человека, делает себе немудренный завтрак, собирается и едет на своей ласточке на работу. В офисе кивает и здоровается с коллегами, успевает обсудить пару моментов с Матвиенко, который вылавливает в коридоре, а после заходит в кабинет, сразу же застывая в дверях. На неудобном офисном диване, по-детски подложив под щеку ладошку и свернувшись в позу эмбриона, спит Попов, тихо посапывая. На полу около него стоит открытый ноутбук. Антон тихо прикрывает за собой дверь и, стараясь как можно бесшумно, подходит к своему столу, с интересом рассматривая увесистую папку, в которой расписано все, как он просил. Шастун тихо хмыкает, прочищает горло и громко и звонко произносит: — Подъем страна! Попов дергается, чуть не падает на пол, вскакивает с дивана и смотрит на Шастуна широко открытыми, но все ещё сонными глазами, пытаясь понять где он находится и что происходит. — Кто разрешил здесь спать? — Спрашивает у него Антон, подходя к своему столу. Арсений мнется несколько секунд, а после отвечает: — Простите, я сделал всё, как Вы просили и случайно здесь уснул. — Стажёр так и продолжает стоять у дивана, не сводя взгляда с спокойно сидящего на офисном кресле Антона. — Возникли некоторые проблемы, но я созванивался с лучшими питомниками и всё нашел. — Очень хорошо, — фыркает Шастун, наблюдая, как Попов поднимает с пола ноутбук и кладет на свой небольшой стол. — Папку забери, будет твоим пособием для научной работы. — Антон с издёвкой протягивает папку, а Арсений стискивает зубы. — Не понимаю, — осторожно произносит он, сжимая кулаки и уже понимая, что вся его проделанная работа была совершенно напрасна. Если честно, ему жалко бумагу. Шастун хмыкает себе под нос и уже хочет что-то ответить, но в кабинет неожиданно заходит Шеминов с каким-то неизвестным солидным мужчиной. — Всем доброго утра, — здоровается с присутствующими Стас, указывая мужчине на диван и приглашая его там присесть. Арсений пятится спиной к своему столу, прижимая к себе ненавистную папку, пока мужчина удобно устраивается на диване. — Это Виктор Александрович Вяземский, — Шеминов представляет мужчину, — Антон Андреевич Шастун, — Шастун утвердительно кивает, — а это стажёр. Виктор Александрович пришел к нам по делу, которое будешь вести ты, — объясняет Антону Стас и успевает перекинуться с ним какими-то своими непонятными для остальных знаками, объясняя всю серьезность дела. — Доброе утро, — Виктор Александрович хлопает себя по коленям, — Меня беспокоит моя дочь, поэтому я пришел к вам. — На этих словах Попов врезается в свой стол, сбивая стакан с ручками и карандаши, которые с оглушительным стуком катятся на пол. Антон громко шикает на него, Стас бросает осуждающий взгляд, Арсений извиняюще слабо улыбается, а мужчина, словно не заметив этого, продолжает. — Почти четыре месяца назад она пропала на неделю. Ни я, ни полиция не могли ее найти. Она вернулась домой самостоятельно, но в ужасающем состоянии. Нет, не подумайте, — быстро возражает мужчина Антону, который собирался что-то спросить. — Никаких физических травм не было, как и сексуального характера. Врачи поставили ей посттравматический синдром. И я хочу, чтобы вы поминутно восстановили события той недели, из-за которых моя девочка перестала разговаривать и как-либо реагировать на окружающий мир. Стас молчит, поглядывая на задумавшегося Антона, а Арсений в глубине души ликует, что его первое дело появилось так быстро.