Прошлые мы

      В тот день вместе с падением Кхаэнриа’ах пало и достояние Инадзумы. Каждый житель пронёс этот неизгладимый грех на себе — потерю архонта.       Украшенные когда-то арки превратились в пустые брёвна. Пруды, озëра, в которых теплилась буйная жизнь были стёрты с лица Тейвата.       Буйная сила, покорить которую могла лишь Макото, вырвалась из оков и потухла, отозвавшись громким рёвом сожаления.              Тихий воздух нёс в себе утрату. На главной площади в Инадзуме собрались люди со всего региона. Серые тучи спустились с небес, проливая свои горькие слезы на народ. Холодные капли падали на золотой ящик, в котором больше не было жизни.       — Макото..       Рядом с ним стояла девушка в юкате. Фиалковые локоны темнели под дождём и липли к лицу закрывая обзор на людей. Сегодня она девушка, которую боялись, удостоилась вести и назвать себя новой правительницей Инадзумы.              — Макото…?! — произносить это имя больше вслух было нельзя. Теперь оно больше никому не принадлежит.       Эи сжала руку в кулак. Сейчас, прямо сейчас, она хотела уничтожить всех, кто смел смотреть в её сторону. Её осуждали? Её жалели? Её желали? Нет, её боялись.              Она не была опытным стратегом или лицом правительства. Она была обычной воительницей. Эи была создана для того, чтобы исполнять свой долг в помощи сестре. И нет, она не хотела занимать её место. Ей просто хотелось, чтобы по возвращении домой её ждали.              В воздухе раздался звон колокольчиков. Жители расступились и на каменную плитку взошли жрицы. Почитательницы Великого Храма Наруками носили особые звания в народе — их одновременно боялись и превозносили. Их считали подобными к архонтам, не по силе, но по существу.       В середину вышла молодая Кицунэ с короткими белыми волосами. В руках она держала инструменты для обряда Вознесения души — Гохэй и церемониальный бубен.       Кто бы мог себе представить, что когда-нибудь это случится с ней?       Эи не была заинтересована в происходящем, опуская свою голову всё ниже и ниже. Казалось, ещё немного и её тело опустится на холодно землю вспоминая свои корни.       Её взгляд привлекла одна девушка, давно знакомая ей.       — «Как ты посмела прийти сюда?»              За старшей Кицунэ стояла более младшая, её розовый хвост заметно поник. Молодая жрица пыталась держаться, чтобы не прервать танец, но в моменты, когда она останавливалась, с лица стекали слезы.       

***

      — Ахаха, Мико, прошу тебя, душа моя, хватит так делать.       — Прошу тебя запомнить, я — лисица, а значит я не поддаюсь дрессировке, — девушка навалилась сверху и прижала вторую грудью к полу. Её игривые глазки бегали туда-сюда, не отпуская.       — Мико, ахаха, что ты делаешь?       Дверь сëдзи сдвинулась и в помещение зашла Эи. Её пустые, безжизненные глаза застыли в непонимании.       — Ах, Эи! Это.. Эт-то не то, что ты подумала, Эи! — Макото попыталась сбросить с себя лисицу, но та ухватилась за неё талию и не отпускала.       — Ну же, Макото, чего ты меня прогоняешь? Хи-хи.              

***

             Девушки встретились глазами. Взгляд смерти пересёкся с нотками любви.              «Почему ты не отстанешь от меня?» — но Эи знала ответ.       «Потому что у нас одно лицо.»       «Не обманывай себя.» — тихим шёпотом она произнесла в воздухе, но кажется её никто не услышал.              Когда танец наконец был закончен между почитательницами возник столб света и тут же исчез. Затемненное небо пронзила огромная гроза, разделившая его на две половины.       Тёплые лучи в такую непогоду ощущались на много лучше, чем в любую другую, но в них не было жизни. Эи напряглась.       — Что вы сделали? — уже более громким голосом сказала она.              Высокопоставленная кицунэ не обратила внимания, зато Мико остановилась и повернулась. В её взгляде читалось предупреждение. Мягкий и игривый взгляд сменился на холодный и острый, а зрачки сузились и стали как у кошки.              — Что ты сделала, животное? — по спине прошли мурашки.       — Я всего лишь провела обряд Вознесения души, что вы желаете?       Голос Мико раздался совсем рядом, хотя она стояла далеко.              — «Перенос сознания?»       — «Обычные трюки.»       — «Хмф», — Эи замялась и всмотрелась в непогоду.       — «Её душа не вознеслась, иначе это бы ощущалось»       — «Верно, Эи. Её не было.»       — «Как это?» — девушка посмотрела на лисицу.       — «Кажется, ещё при смерти, Макото успела сама провести обряд и не стать чудищем. Хотя глупышка знала, что я позабочусь о ней.»              Эи стала противно. Каждый раз, когда между ними заходил разговор о её сестре, Мико менялась в характере. Что-то было в ней.. Что заставляло её не обнажать когти.       Дождь участился, и останки Макото взяли на себе приверженцы храма. Дело в том, что Великий Храм Наруками принимал в себя только женщин, но мужчины тоже могли поучаствовать в подобных собраниях.       Особые избранники становились приверженцами храма и вели обычную для них жизнь пока жрицам не требовалась их помощь в проведении чего-то.              Они медленно спускались по ступенькам вниз, удерживая на себе неподдельную ношу горечи.       Все люди, все жители, все нелюди шли огромной колонной до сестрицы Священной Сакуры — большому дубу, расположенном в Северной части Арауми. Там Макото любила проводить свои вечера вместе с Эи, и это было идеальным местом для её покоя.       Как почитается, весь народ встал на колени и пожелал удачи в новом пути. Теперь её вечность закончена, её ждёт ещё больший пустой мир, в который мы все когда-нибудь придём.              Церемония прощания давно закончилась и дождь прекратился, прошли минуты, часы, дни… Но Эи непоколебимо оставалась возле сестры. Больше она не видела смысла в своей жизни. Всю жизнь она была поодаль к Макото, слушала её речи и воевала за неё. Она была её щитом, а Макото была их душой. Больше души у Эи не было.              — Макото… — сиреневые глаза опустились и поникли. Девушка закрыла лицо руками и опустилась на колени.              — Как же так.. Макото.. Как же я без тебя? Что же мне теперь делать? — в голове раскалывались воспоминания. Первые шаги, совместный смех, робкая помощь.              «Эи, грязнуля, где же ты так испачкалась? Опять жуков давила?»       «Сегодня такая прекрасная погода, пойдём пить чай? Не беспокойся, нам не всегда нужно заниматься дворцовыми делами.»       «Ты сегодня такая красивая, сестра.»              — Сестра. — боль скопилась в горле, но она молчала.              Инадзуму ещё долго не посещало солнце. Их Солнце теперь навеки лежало в земле, а может быть было где-нибудь гораздо хуже.       Эи пришлось занять золотой трон вечности, стать тенью от былого величия сестры. Она не хотела, она не могла, но в ней нуждались. А она нуждалась только в Макото.