Прошлые мы

      В тени светлого утра, на оголенную бледную кожу существа падали капли. Холодные остатки дождя скатывались с плеча блеклыми воспоминаниями прошлых недель. Этот сезон принёс длительное время властвования Архонта Дождей, с утра создавшего картины несчастья.       Нежный сатин поднялся с пола ловкими ручками, а затем красиво приобнял черты тела девушки. Белые цвета дарили благодарность и неземное происхождение. Ей верили, ею любовались, ею восхищались.       А розовый- розовый был её цветом. Родившись под пылающими огнями красноводной луны, её мать подарила Мико полную свободу, оставив её на растерзание жизни.              «Розовый - цвет моей свободы и моего разврата. Олицетворение моей падкой души и мерзкого характера.» — госпожа Яэ Мико.        Три служанки в традиционных кимоно выстроились в ряд. Рядом с выходом из её комнаты лежала корзинка с бельём и фруктами, которые ежедневно отдавались малоимущим.              — Сегодня в храм пришло много людей. Однако, не всё из них женщины, — молодая девушка склонила голову, на что Мико мило улыбнулась.              — Как обычно, мужчины не могут держать себя в руках, что с них взять? Совсем недавно весь народ потерял Макото, а они даже не удосужились найти себе занятие, кроме выпивки, — лисица выпустила когти и напряглась. Атмосфера накалилась.       — Госпожа Мико..              Лисица обхватила себя руками, сдерживая порыв.       — Всё в порядке, Сёдзи, мы можем выдвигаться.              Маленькие домики жриц представляли собой скорее временное жилище. Великие Гудзи имели большие, обширные деревянные дома с кучей комнат, а начинающие храмовницы довольствовались общими спальнями и душевыми. За такой жизнью гнались эти несчастные девушки?       Мико с послушницами шли по каменной плитке, около небольшого ручейка, спускавшегося с горы. Соседствуя с Великой горой Ëго, возвышались несколько других небольших гор, где и располагались поселения жриц.       Небольшой «городок» состоял из левой и правой частей — в каждой был своей смысл. Жрицы, прибывавшие в левой части были больше приближены к людям. Они устраивали церемонии, проводили благотворительные рынки, следили за храмом и выезжали на встречи. А правая часть, так называемое «Поднебесье» Считалось закрытым. Попасть в него можно было лишь дослужившись до определённого звания, назначить которое могла только великая Гудзи. Правая часть насчитывала в себе вдвое меньше высокопоставленных жриц, которые жили в тени долгие годы, пока их души не отправлялись к Великим Архонтам.       Мико была начальницей левой части, контролировала деятельность лицевой части девушек. Она не была в восторге от подобной роли щита для дел, о которых никто не должен был знать, но её и не спрашивали. Кицунэ Сайгу с каждым прожитым годом становилась всё более и более закрытой, горделивой, чем не могла не волновать. Мико знала, что однажды, ей придётся отбросить все принципы и принять судьбу храма на свои руки. Сайгу была ещё молода, но ей казалось, что в её мозг проникла эрозия.              — Леди Мико! Леди Мико! Обратите же на нас ваш пленительный взгляд! Ах, Леди Мико! — толпа людей взбирались на лестницу, лишь бы увидеть каждоутренние подарки. Порой, лисице казалось, что это лишние траты на людей, которые не приносят обществу никакой пользы, но такова была воля Великой Кицунэ.       Она ни на шаг не приближалась к людям, её сердце сжималось от ярости каждый раз, когда она не соблюдала дистанцию. За неё дары разносили её послушницы, ей оставалось лишь соблюдать дисциплину.                     

***

                           Восседавшая на троне девушка склонила голову к лезвию своего меча, рассматривая отражение. Блеск лица размывался в стали.       — Мне было бы легче не будь у меня твоего лица.       Уже какой день Эи не вылезала из этого зала. Ей не нужно было выполнять привычные действия людей по гигиене, поэтому, словно кукла, она сидела в своей клетке в плену у своих воспоминаний.              Прибывали делегации, жрицы, прибыли консулы из разных стран и дипломаты. Эи принимала их у себя, не задумываясь о последствиях.       — Пока в этом мире есть я, Инадзума будет жить, такова воля моей сестры.              С наступлением вечера, Эи выходила из зала в свою комнату, которую она когда-то делила с Макото. Она не могла спать одна, поэтому словно тень, спала в объятиях своей сестры. Конечно, исключая моменты, когда Макото проводила время в чужих руках.                     

***

                           Эи встала напротив сестры, наблюдая как та смачивает свою кожу отваром из листьев Кровоцвета. На спине были видны неглубокие следы когтей зверя.       Сиреневые глаза наполнились недопониманием и злостью. Она подошла ближе.              — Тебе так нравится спать с ней? Почему ты не делаешь этого со мной?             Макото тихо засмеялась.       — Глупышка, ахахах, потому что мы сестры?              — В чем разница? — Эи сжала челюсть.              Макото похлопала по дереву рядом с собой, приглашая сестру сесть рядом. Она послушалась, оседая на холодный пол. Её тело расслабилось в присутствии Макото, а глаза предательски любовались.              — Понимаешь, милая, есть разница. Я люблю тебя как себя, как свою сестру. Ты — часть меня, я — часть тебя. Мы перестанем жить, если потеряем друг друга.. А Мико..— Макото прикусила нижнюю губу и покраснела. Её взгляд стушевался.       — Мико.. Мико это моё сердце. Встретив её, я поддалась своим пленным желаниям. Кажется, я схожу с ума, Эи. Но она.. Она мне счастье. Её чарующие черты дарят мне радость в сердце.              Эи стало холодно. Не от прохладных ветров, несущих в себе хлопья снега, а от откровений сестры.       — Любовь? Что есть любовь?       Что такое любовь в привычном понимании людей? Не сестринская? Любовь       значит.. Делить одно ложе?       Эи задавалась этим вопрос каждый день с того вечера. Наблюдая за тайными встречами Макото с Мико, она пыталась представить, будет ли у неё когда-нибудь что-то подобное? Будет ли она нужна кому-то, кроме своей единственной Макото?                     

***

             Архонтка облокотилась на перила своего балкона, выходящего видом на город. Вечерние огни начинали тускнеть рыжие пятна света освещали пьяных людей и поздних работников. Сзади послышался шум.              — Ваше притягательноство, к вам гость, — сознание Эи помутнело, и она разозлилась.       — Я просила никого ко мне больше не пускать. Хватит с меня на сегодня.              Парнишка испугался и поник. Еле сумев разжать челюсть для разговора, он пробормотал:       — Н-но мне сказали ваша встреча назначена на сегодня! Я не мог её не пустить..       — Полно мальчик, иди, отдыхай, — игривый взгляд Мико заставил его покраснеть, после чего он извинился и скрылся с глаз. На балконе остались лишь двое. Неприятная атмосфера накрыла с головой.              — Я слушаю ваше предложение, — Эи холодно отрезала.       — Ах, Эи, ты всё никак не можешь прекратить со мной вражду?              — Я знаю для чего ты приходишь сюда, — Она повернулась, представляя своё лицо и тело на публику.. Мико провелась взглядом по её фигуре.       — Откуда ты знаешь? Может, я пришла сюда ради тебя, — лисица шагнула вперед, останавливаясь в сантиметре от глаз Эи.       Тогда она смогла рассмотреть её получше.              Розоватые локоны волос спадали с плеч, оголяя их. Нежно-розовая кожа казалась бархатной.       Далее открывался взгляд на тонкую шею, на строгий подбородок и впалые щеки. Лицо Мико было обольстительно красивым.       Эи посмотрела ей в глаза, которые так ждали этого ответа. Фиолетовые глаза наполнились болью, но скрыли это. Ей так хотелось увидеть здесь её, но так было нельзя. Её разум обманывал сам себя.              — Меня зовут Эи.       — Я знаю. Теперь мне придётся привыкнуть и к тебе.              — Мне нет дела до этого. То, что вы были близки для меня ничто, — Архонтка не отводила взгляда, хоть ей и приходилось смотреть немного выше. Мико была выше Эи на пару сантиметров.       — Нам ведь придётся вести общие дела, правда?              Лисица облизнулась и отошла в сторону.       — Вот мне и интересно, что ты из себя представляешь. Думаю, это интересно сейчас всем. Все любили Макото, её так жаловали.. — она вздохнула.       — Не смей продолжать.              Мико злобно улыбнулась. Ей нравилась эта неопределённая брезгливая атмосфера между ними.       Они простояли так ещё пару минут перед тем, как Мико заговорила вновь.              — Я думала, что смогу обманывать себя дальше, но теперь понимаю, что этого не случится.       — Тебе так хочется жить в своей лжи? — Эи развела руки в сторону, неодобрительно покачивая головой.       — А ты строгая леди. Мне нравится.       — Давай без флирта.       — Ого-о, ты знаешь как это называется? Дворцовые книги пошли на пользу.              Разъяренная Эи кинула злобный взгляд на Мико, отчего та только улыбнулась. Она развернулась спиной к перилам и выгнулась. Её голова спустилась вниз, волосы свисали с балкона.       Эи посмотрела на необычайно красивую грудь Мико. Она была большой и очень невинной. И правда манило.       Мико поймала этот взгляд.       — Я бы хотела жить в этой лжи, правда, но вы совсем не похожи. Да и ты не такая куколка, как казалось, раз так меня ненавидишь.       — Мне не хотелось делить Макото с тобой. Но пришлось.              Мико поерзала плечами.       — Так ли это плохо?       — Не знаю, мне пришлось смириться.              Лисица улыбнулась и медленно закрыла глаза. Её тихое удовольствие осталось только с ней. Никто не знал, почему такие противоположности продолжали разговаривать, потому что имя Макото начинало звучать всё реже и реже.       Мико встречала Эи каждый вечер у захоронения своей сестры. Она обменивались взглядами, а затем расходились в разные стороны. Даже здесь они были разными — Мико разрывала своё сердце только утром, а Эи, дожидалась вечера, чтобы остаться наедине со своей болью.              — Та, кого ты оставила после себя, Макото, очень мне не нравится. Она заносчивая и не привыкла думать ни о ком кроме себя. Её движения угрюмы, она слишком резкая в общении А иногда и вовсе игнорирует. Мне так интересно, милая, сможет ли она превзойти тебя? Сможет ли она покорить моё сердце?              Мико смотрела на Луну и отталкивала от себя приходящее тепло. Оно прокрадывалось в сердце вместе с новыми мыслями, только усугубляя горе..