Я всегда буду рядом

Дерево, вырванное с корнями летит в его сторону. Дальше — удар головой от твердую землю, кровь, стекающая из носа на воротник и темнота… Тепло, даже жарко, словно его накрыл мягкой волной своей тоги теплый ветер Зефир, слуга Фудзина*. *** Кораблик Сознания покачивался на волнах моря Забвения. Начало штормить, и, словно через толщу всего моря до слуха донеслись голоса. — Тише, не надо метаться, я с тобой, — приглушённо убаюкивал слух мягкий, непонятно откуда знакомый женский голос. — Подержи его. Над морем Забвения пролился приятный, вкусно пахнущий дождь. Он наполнил до краев лодку и опрокинул ее. Тонуть не хотелось, но там, внизу, будто бы кто-то звал. — Такао… Что это за имя, и почему оно ему так знакомо? Зов повторялся ещё и ещё: — Такао… Какая-то неведомая сила аккуратно потянула вниз. Набрав полные лёгкие воздуха, он покорился этой нежной тяге и начал медленно опускаться на дно. Тяжелее всего дались последние метры. Как только ноги коснулись дна, он почувствовал прикосновение. Чьи-то пальцы гладили его по волосам, мягко сжимали ноющую ладонь. И тут он очнулся. *** Даже сквозь закрытые веки чувствовался свет, ласкающий его лицо. Или это чьи-то хрупкие руки? Те самые, что пробудили его? Тихий шепот. — Такао… Так вот, почему ему так знакомо это имя. Это его имя. И он догадывается, кто тихо зовёт его по имени, успокаивая продолжающиеся судороги. Это та, кто согласилась стать его женой. Мэй. Та, кто не давала утонуть, но, по иронии судьбы, вытащила из моря Забвения самым коротким путём, утопив. «Чтобы оказаться на поверхности воды, нужно достигнуть дна и сильно оттолкнуться ногами», — непонятно почему всплыла в голове фраза. Он приоткрыл глаза. Размыто виднелся деревянный потолок. Дом Чонгана. Как он тут оказался? Он не помнил. Очевидно, его вытащили из ямы после боя. Повернуть голову не было сил. Но девушка заметила короткое движение светлых ресниц, оставлявших на щеках темные тени. — Такао… Не получилось произнести ни слова. Пересохшие губы не слушались, горло хрипело при каждом вдохе. Но слова не были ей нужны. Ей хватало того, что он открыл глаза. Посеревшая после нескольких бессонных ночей, она обрадовалась, как будто была той маленькой девочкой, которую только приняли в окия. Ещё не майко, не гейшей с безупречными манерами. — Такао… Он снова закрыл глаза и окунулся в жаркую темноту. *Немного раньше* Мэй провела в Доме Чонгана уже несколько дней. С того самого раза, когда старик обнаружил ее спящей на полу она ни разу не сомкнула глаз. Пару раз она ласковым голосом вытаскивала Такао из мучительных приступов судорог, сменяющихся сильным жаром. Но этот день она уже боялась потерять его… Бледные щеки дзёнина покрыл лихорадочный румянец — верный признак начала приступа. Он затрясся, и девушка попросила, не надеясь, что ее услышат: — Тише, не надо метаться, я с тобой. В комнату что-то ворча себе под нос вошёл Чонган, держа в руках очередную чашку с отваром. — Подержи его, — попросил старик. Мэй приподняла голову и плечи Такао и мягко, но довольно устойчиво стала придерживать их. Уже привычным движением лекарь разжал челюсти мужчины и понемногу влил туда лекарство. Девушка осторожно опустила голову любимого обратно на подушку. Позвала: — Такао… Словно услышав её голос, тот затих. — Такао… — повторила она. — Такао… Он напрягся, выгнулся в спине и издал нечеловеческий, громкий стон. Мэй, успокаивая, гладила его по волосам, аккуратно сжимала ладонь. Он в последний раз дёрнулся и расслабился. Задышал глубоко и ровно. Кицунэ нежно провела пальцами по его щеке. Светлые ресницы дрогнули, открывая яркую синеву глаз. И девушка заметила это. — Такао… — не скрывая радости в голосе, позвала она. Он попытался что-то сказать. Не получилось. Но это и не было нужно. — Такао… Он закрыл глаза и заснул. Мэй, тихо ступая, прошла в соседнюю комнату. — Глаза открывал, — прошептала она. — Что-то сказать пытался, но сил не хватило. — Завтра заговорит. Можешь идти поспать. — Спасибо, но я лягу рядом. Не хочу уходить. Достав запасной футон, она постелила его рядом с Такао и тоже отправилась в страну Морфея. *** Ночь. Такао открыл глаза. Превозмогая слабость, попытался сесть, но тупая боль затылке объяснила, что это не лучшая идея. Он повернул голову. Рядом, на полу, на другом футоне спала Мэй. Темные волосы разметались по подушке. Лицо было чуть ли не бледнее, чем у него. Или это шалил лунный свет Цукиёми*? — Мэй, — прошептал он и задохнулся в приступе кашля. Она проснулась. Взглянув на него, она вскочила и выбежала из комнаты. Вернувшись с чашкой воды, девушка поднесла ее к его губам и помогла выпить. Хитрая лисичка. У воды оказался неприятный вкус. Не иначе, что она туда что-то подмешала. Но стало легче. Кашель перестал душить Такао. Он благодарно взглянул на нее. Она взяла его за руку и погладила ее кончиками пальцев. — Мэй… — Такао… *** Утро. Они встречают его вдвоем, переплетя пальцы. Хрупкая, нежная ладонь кицунэ соединена с узкой и твердой ладонью мага. Так их и обнаружил Чонган. — Ишь, влюбленные. Как дети маленькие. — Чонган, — поприветствовал старика Такао и попытался встать. Побледнел и едва не упал. — Спокойнее, у тебя сотрясение, — шепнула Мэй, помогая ему лечь обратно. Лекарь услышал. — Чтобы получить сотрясение мозга, нужен предмет сотрясения. А у некоторых неугомонных личностей он явно отсутствует, — язвительно прокомментировал он. — Что должно было ударить в голову, чтобы уйти ночью в лес? Такао поморщился. — Не ворчи, дедушка Чонган, — заступилась Мэй. — Всё, всё, ухожу, — старик поднял руки над головой и быстро вышел из комнаты. Мэй засмеялась. — Он тебе теперь вечность это припоминать будет. — Мэй, нам нужно серьезно поговорить. Дело в том, что я знаю, что за клан заключил контракт с Бао Ше. Тот рэйки… Очередной приступ кашля. — Он искал тебя, Мэй…