Я всегда буду рядом

Оказавшись в лесу, дзёнин перевел дух. Несомненно, Мэй знает его лучше всех, кроме, может быть, Кадзу. Если кицунэ понимает его с полуслова, то синоби вообще не нужно слов. Ни один из них не пытался удержать его силой, временно отступая и давая расслабиться. Успокоиться. Однако теперь магом вела даже не интуиция, а какое-то другое чувство. Он двигался наобум вглубь леса, постоянно прислушиваясь. *** Ярко-зеленое пламя прошило воздух в паре сантиметров от его лица, когда, повинуясь инстинктам, он внезапно остановился. Из тени выступило чудовище. Рэйки, один из немногих выживших после падения Привратницы. Следующий язык пламени ударим уже не вслепую, но не достиг мнимой жертвы, ударившись о невидимый барьер. По запястьям Такао потекли алые струи. Барьер исчез. Из носа тоже пошла кровь. Новый пас руками. Удар рэйки вышел смазанным и пришелся по соседнему дереву, вырвав его с корнями. Дерево полетело в сторону уже слабеющего колдуна. Последний его удар, по счастливой случайности, приняла на себя маска рэйки. Монстр, исчезая прошипел: — Другие вернутся за девчонкой. За Мэй Хаттори. За кицунэ… Рэйки исчез, а дерево погребло в яме под собой потерявшего сознание колдуна. *** Уже забрезжил рассвет, а Такао все не возвращался из лесу. Мэй, подгоняемая инстинктом кицунэ, решила посоветоваться с тем, кому как и ей были привычны ночные прогулки дзёнина. С Кадзу. Девушка подошла к дому на окраине деревни. Постучала. Сколько раз ее просили этого не делать, но привычки гейши не изменить. — Входи, пушистая, — отозвался голос, похожий на шуршание гальки на морском берегу. Мэй прошла в комнату, где они раньше медитировали. Кадзу сидел там, занятый заточкой сверкающих звёздочек-сюрикенов. — Такао ночью ушел в лес и до сих пор не вернулся. — Не волнуйся, неведьма. Подожди ещё час. Там можно будет искать. — Ты не против, если я пока останусь у тебя. Волнуюсь очень. — Не против. Помедитируй. Как Мэй не старалась, расслабиться она не смогла. Какое-то плохое предчувствие не отпускало ее на протяжении всего времени. Спустя час Мэй поднялась. — Спасибо, — сдержанно поблагодарила она ниндзя. — Я с тобой, пушистая, — обладатель цепкого взгляда встал и направился к двери. — Я друга не брошу. Мэй это и так знала. Она зашла к Чонгану, предупредила его об ее, Кадзу и Такао отсутствии и, превратившись в огненно-рыжую лису, побежала обратно к дому Кадзу. Он уже ждал ее. Доверившись кицунэ, синоби пошел следом. Ее вело не просто предчувствие. Ее вела любовь. Она не могла потерять того, кого ценила больше своей жизни. *** Примерно через полчаса Мэй остановилась. Интуиция привела ее на большую поляну, чем-то напомнившую ей гладиаторскую арену. Видимо, у Кадзу возник схожий образ, потому что до слуха Мэй донёсся нервный вздох. Внешне спокойному синоби тяжело было вспоминать Белую арену. Посреди поляны лежала расколотая маска рэйки. Недалеко от нее находилось поваленное дерево, к которому и подошла кицунэ. Взглядом попросив Кадзу отвернуться, она снова стала девушкой. Вместе они отодвинули дерево и девушка, смертельно побледнев, едва удержалась от крика. В небольшой ложбине, отделенный от своей импровизированной «надгробной плиты» не более чем полуметром, лежал тот, чью жизнь она ценила больше своей. Его серебристые волосы потускнели, смешавшись с пылью, лицо было залито кровью, стекающей по подбородку и щекам, а под руками на земле расцвели кровавые пятна, похожие на розы. — Держи себя в руках, — тихо прошуршал Кадзу. Спустившись в ложбину, он нащупал пульс на шее друга. Выдохнул с облегчением. — Живой. Спускайся. Отбросив манеры, кицунэ спрыгнула вниз и помогла синоби поднять Такао. — Тяжёлый. Хоть и худой, — ниндзя попытался улыбнуться. Вышло не очень. Быстрым шагом они пошли назад в деревню клана Наито. *** На границе леса с деревней их встретил Чонган. Всплеснув руками, он повёл их к себе домой. — Несносный мальчишка, — ворчал он. — На месте ему не сидится. Словно шило в одном месте застряло. — Мы нашли там маску рэйки, — тихо сообщила Мэй. — Он дрался с рэйки. — Ещё не лучше. Зачем ты его отпустила? — обратился он к девушке. — Я не хочу его удерживать. Но теперь я сделаю все, чтобы его не потерять. В доме лекаря они положили бесчувственного дзёнина на ту постель, где когда-то спала Мэй. — Подержи ему голову, девочка моя, — скрипуче попросил старик. Он поднес к синеватым губам Такао пузырек, наполненный изумрудно-зелёной жидкостью, силой разжал зубы и влил ему в рот содержимое этого пузырька. Рваное, прерывистое дыхание успокаивалось. Лицо утратило мертвенно-бледный цвет, хоть и оставалось почти прозрачным, с просвечивающими венами и сосудами и заострившимися скулами. По лицу Мэй потекли слезы и закапали на него. — Не реви. Всё хорошо будет, — шершавая ладонь Кадзу накрыла ее руку, успокаивая. — А ну, пошли отсюда, — накинулся на них Чонган. — Он еле с того света выкарабкался. — Можно… — неуверенно начала кицунэ. По ее щеке скатилась новая слеза. Лекарь сдался. — Можно. Только его переодеть надо и повязки на руках сменить. — Хорошо. *** Кадзу ушёл, пообещав ещё раз заглянуть вечером. Только сейчас Мэй поняла, что уже полдень. Она распустила пояс небесно-голубого хаори, которое Такао носил постоянно, осторожно приподняла его, стараясь не причинить боли и стянула пропитанную кровью одежду. «Почему ему всегда достаётся больше других?», — пронеслась в голове непрошеная мысль. Отгоняя ее, девушка запустила руку в мягкие серебристые волосы колдуна, погладила их и занялась руками. Привычная сетка шрамов. Какие-то затянулись давно, какие-то совсем свежие. Несколько порезов до сих пор кровоточили. Ими Мэй и занялась. Когда она сводила края очередного пореза, Такао дёрнулся. В бессознательном состоянии труднее было себя контролировать, намного труднее. Вздохнув, Мэй села рядом и тотчас провалилась в сон. — Прямо на полу спит, — покачал головой заглянувший в комнату Чонган. Принес подушку и подложил ее под голову кицунэ. — Отдыхай, влюбленная…