Власть и рабство

      Последний час прошёл. Весь мой отряд был собран на главной городской площади — это было лучшим возможным местом встречи, так как с площади можно было легко добраться до каждой из наших сегодняшних целей. Несколько минут тому назад Куинтус подошёл ко мне и сообщил о том, что среди отряда нет никаких проблем, связанных с настроем, страхом или ещё чем-либо, что может помешать нам. Даже наоборот, как он сам сообщил мне, большая часть жаждет возможности отомстить предателям Империи. О другом я и мечтать не мог, идеально.              Именно поэтому я, почти совсем не волнуясь, встал перед остальными членами отряда и начал говорить. В очередной, но теперь уже последний раз. Как знаменательно.              — Воины мои... — размеренно начал я говорить, вкладывая в свои слова как можно больше искусственной искренности. — Я рад, что все вы в это мгновение находитесь именно здесь, рядом со мной, и никто из вас не побоялся, сохранив в себе свою смелость и верность Империи. Несмотря на все риски и опасность, что будет впереди, мы с вами здесь. И если нам суждено умереть, умрём мы вместе. Ради благой цели — будущего нашей расы и Империи.              Я продолжал говорить всё то же самое, что и в предыдущий раз, но это было именно тем, что отряду необходимо услышать в данный момент. Слова о долге, верности Империи, судьбе и нашей общей цели, направленной на спасение всего вампирского вида — всё то, что может замотивировать пойти их вперёд и выполнить приказ. Правда ли это? Вопрос неоднозначный и ответ на него зависит от того, с какой стороны смотреть.              — Тяжело переоценить важность нашей миссии. Однако, несмотря на это, время наше ограничено и нам необходимо торопиться, ввиду чего мы обязаны перейти к техническим моментам операции. — я выждал паузу длиною буквально пару секунд. — Вы, должны быть, помните о том, как много у нас целей на сегодня — списки всё ещё должны быть у вас. И, даже несмотря на нашу малую численность, я считаю необходимым разделиться на три подотряда, чтобы успеть выполнить операцию до того, как о ней все узнают.              Я объявил составы подотрядов. Аугустус и Павел получили в своё подчинение по четыре вампира. Ко мне же попало трое, одним из которых был Куинтус. Два других — Консус и Поллукс. Равных по количеству подотрядов выйти не могло, но это не слишком значимо: учитывая мою силу, составы выйдут примерно равными по боевому потенциалу.              Команда Аугустуса отправилась за головой Милослава, Павел и его четвёрка — за Гостомыслом. На себя же я взял Ратибора — наиболее опасного и сильного из них. При чём сила его заключалась не в физической мощи, а в вампирах, остававшихся ему верными. Он не одно десятилетие провёл в качестве лидера Брашова и у него, само собой, накопилось за это время достаточно друзей-должников, которые встанут на его сторону.              И хотя ни один из этой троицы не был причастен к покушению на Целестину и её ранению, все они действительно имели отношение к поднимавшимся в обществе разногласиям между восточными и южными вампирами — информацию об их участии в мятежах получилось выбить из Бранимира во время допросов. Это я точно знаю, почему и делаю вывод о том, что они каждое мгновение должны быть начеку, — лёгких захватов не будет — а может быть, и того больше. Например, я ожидаю, что как минимум один из них догадается о том, что подставил их именно я.              Но если это и случится, то никакого эффекта не возымеет — уже слишком поздно. Моими воинами движет чистая ненависть, никакие слова или даже доказательства в пылу битвы или прямо перед нею не сумеют убедить кого-либо. Я поставил на эту ночь слишком многое и сделал всё, чтобы добиться необходимого результата.              Мы разошлись по командам и уже через считанные минуты я со своими сопровождающими подходили к крепости Ратибора — это здание было невозможно спутать с любым другим в городе: стояло оно поодаль ото всех остальных, сильно выделяясь размерами и стилистически стараясь подражать главному городскому замку. Для меня было очевидно то, как сильно Ратибор тоскует по времени, когда он был князем и фактически владел городом. Думаю, отсюда и вышла эта слабая копирка. Быть может, с ним ранее можно было договориться «полюбовно» — именно таких, как правило, проще всего подкупить и перетащить к себе. Но так я просто отрезал бы одну ветку этого мятежного дерева и позволил ему расти дальше. Мне же необходимо вырвать дерево с корнем, раз и навсегда.       Достаточно приблизившись к замку, я учуял его запах. Не уверен насчёт воинов, шедших рядом со мной, но, быть может, они тоже почувствовали это. Насколько я мог судить, Ратибор не спал; он был в активном состоянии — это можно определить по запаху, так как организм во время сна и бодрствования выделяет разные феромоны. Первый повод напрячься, ведь это говорит о том, что нас либо ждут, либо он прямо сейчас пытается сбежать. И я действительно напряжён. Единственное, что обнадёживало, так это то, что помимо запаха самого Ратибора, я почувствовал только двоих активных вампиров. Конечно, его дом будет набит ими, но почти все сейчас спали.              И это странно... Если Ратибор знает о моём прибытии, то почему не поднял всех стражников? Либо он ожидает подкрепления со стороны, во что я не верю, либо же... У него был какой-то другой план, постичь который мне пока не удалось. Я перебрал у себя в голове столько возможных вариантов во время подготовления операции и неужели осталось что-то, за чем я не уследил? Я испытал толику страха, впервые за долгое, очень долгое время. Именно в этот момент. В момент, когда от моих решений и успеха зависело всё.              Тем временем, расстояние между нами и замком неумолимо сокращалось — запах каждого из наших соперников усиливался, ещё три особи из спящего состояния перешли в активное. Также, один из запахов — какому вампиру он принадлежал, я определить не сумел — обзавёлся необычными, даже странными нотами. Не могу даже сходу описать его, что-то в нём очень сильно горчило, настолько, что я почувствовал слезу, подступающую к моему правому глазу.       В мгновение, когда я протирал веко рукой, раздался истошный крик. Я не был уверен в направлении, из которого он к нам пришёл. Помимо крика, до меня — спустя несколько секунд — дошёл новый запах, ещё один. Нет, не новый: это был старый, — тот, что горчил — но изменившийся. Теперь я ощущал нотку гнили.       Жестом я указал Куинтусу и ещё двум вампирам позади него замедлиться и проверить окрестности. Сам же я ринулся к дому Ратибора, до которого оставался десяток-полтора пассусов. Заходить туда я должен был один, без сопровождающих. На них же будет лежать ответственность за то, чтобы более никто в дом не проник, и за устранение тех, кто попытается сбежать.       Мгновения — и я плечом пробиваю входную дверь и оказываюсь внутри здания. Трупный запах смердел сильнее некуда, заполнив собою всё воздушное пространство в доме; к глазу снова подступила слеза, но времени на это не было.       Я оббежал весь первый этаж и, ничего не найдя, поднялся на второй. После того, как я поднялся по лестнице и встал перед началом длинного коридора, по обе стороны которого располагалось множество комнат, раздался ещё один крик; теперь я точно знал, откуда он. Я хотел было среагировать и двинуться к комнате в конце коридора, но не успел — выбивая собою дверь, оттуда вылетел — не по своей воле, а в результате драки — вампир. По всей видимости, тот, что кричал.       Хотя, правильнее будет называть его не вампиром, а остатками от него. Разрезанное по диагонали от левого лёгкого к нижней части кишечника тело; по стене медленно сползала, заливая кровью каменную стену и пол, его верхняя половина. В первую секунду вампир — не знаю его имени, но это точно не Ратибор — был ещё жив, но практически сразу из комнаты вылетел кинжал, попавший тому прямо в шею.       Я уже держал клинок наготове и даже сделал ещё два аккуратных шага к комнате, когда услышал голос.              — Мой Император! — голос Ратибора. На удивление, звучал он чрезмерно довольно, хотя и небольшая нервозность чувствовалась. — До меня дошла информация о сегодняшней Вашей операции. Я счёл своей обязанностью помочь нашей Империи и собственноручно начал казнить тех предателей, которых сумел найти. — договорив это, Ратибор медленно вышел из комнаты в коридор. Лицо и тело его были покрыты вампирской кровью.              Понятно. Узнав о том, что грядёт, — вероятно, потому что Павел, либо Аугустус уже вступили в свои битвы — Ратибор решил перехитрить меня и обставить всё так, будто бы он поддерживает нынешнюю власть и находится на моей стороне. И, в качестве доказательства этого, он начал избавляться ото всех вампиров, находившихся в его крепости.       Интересный план, — невольно я даже улыбнулся — но завязанный на попытке переиграть меня в умственной дуэли. Это могло бы сработать, если бы я пришёл к нему не один и мои воины поверили бы в этот бред. И это — главная ошибка Ратибора. Если с компанией он — в теории — мог обыграть меня благодаря численному превосходству, то в сражении один-на-один шансов у него не было.       Оценка ситуации. Около трёх пассусов между нами — чересчур много для прямого удара, но достаточно для того, чтобы разбежаться. Шаг вперёд, ближе к правой стене, отскок от этой самой стены, вынутый из ножен меч и прыжок на Ратибора.              Конечно, он сумел среагировать на мой удар, — мой разбег вышел, к сожалению, слишком долгим — отпрыгнув в последнюю секунду на пассус назад.       — Император! — ещё один мой рывок на него, и снова уклонение. — Что вы...              В это время битва шла и снаружи дома — слышались вампирские крики боли, доносившиеся со двора. Принадлежали ли они моим подчинённым или их оппонентам, я не мог с уверенностью сказать.              — Заткнись! Ты думаешь, я поведусь на это?              Очередная атака и — в этот раз частично успешная. Лезвие меча задело ногу Ратибора, рассекая ткань штанов и верхние слои кожи на его бедре. Кровь брызнула в воздухе. Он тут же потерял из-за этого равновесие и упал на пол. Я снова пошёл на него в атаку, надеясь в этот раз всё закончить.       В момент, когда меч, нацеленный прямо на его шею, приблизился к телу, Ратибор ладонью обхватил лезвие и сбил его нижнюю часть с направления, из-за чего металлический сплав лопнул. Ещё мгновение — и оппонент, укатившись от меня по полу, встал на ноги в противоположном конце коридора. Правая рука была изрезана кусочками меча, которые уже пылью остались на пол — единственный заметный осколок оставался в ладони Ратибора и был менее одной двадцатой пассуса в длину — и сильно кровоточила.              Очень слабый урон, учитывая то, что эта атака стоила мне оружия. Что ж, значит, придётся продолжать битву, пользуясь одними только когтями. Не лучший вариант, но мне не впервой.       Теперь уже Ратибор, держа наготове осколок меча, собирался пойти в атаку, что я заметил по его ногам. Доля секунды — и он стоит передо мой, выставляет осколок и разрезает по горизонтали мой живот в нижней его части.       Было больно, но я умышленно не стал уклоняться, чтобы провести уже собственную атаку. Мой живот и, возможно, внутренние органы, были разрезаны, но момента лучше, когда защита противника была максимально ослаблена, не будет. И, в любом случае, четыре раны в районе лёгкого, куда и пришлись мои когти, опаснее одной в животе.       Ратибор простонал, отпустил осколок, — он остался наполовину воткнутым в меня — сделал шаг назад и упал на одно колено. Мне было так же больно, как и ему, но я смог пересилить себя. Вытащив осколок, я сделал пару быстрых шагов к нему и вонзил остаток клинка ему в затылок, после чего пару раз провернул, превращая его мозг в кашу.              Вампир благодаря своей регенерации может восстановить многое и даже некоторые части мозга в небольших объёмах, но воссоздать мозжечок практически с нуля и находившийся над ним мозг — слишком тяжело. Из рта Ратибора толстыми струйками потекла кровь, моментами сгущавшаяся в крупные комки, что вылетали из него вместе с кашлем.       Тело упало на пол и начало содрогаться в конвульсиях. Мышцы ещё сокращались на протяжении нескольких секунд, после чего прекратилась вся жизнедеятельность вампира. Ратибор погиб от моей руки. Важнейшая ночь в истории вампирской расы официально началась.              Я, держась за живот, всё ещё кровоточащий, попробовал подняться. Нет, теперь, когда уровень адреналина в крови спал после окончания битвы, это стало приносить слишком много боли. Да, я смог бы идти так, но драться будет слишком тяжело и опасно. Я ещё раз взглянул на Ратибора и понял, что делать.       Придётся заняться актом того самого каннибализма, который я так сильно не люблю и презираю всех, кто по своей воле обращается к принятию вампирской крови. Я же займусь этим вынужденно, ради продолжения операции. И даже несмотря на эту необходимость, ненависть к самому себе за это захватывает меня.       Я опустился на колени рядом с его телом и, сделав укус в шею, начал пить кровь. Да, боль это полностью никуда не уберёт, но, во-первых, мне станет попроще и, во-вторых, живот заживёт в разы быстрее. Полное восстановление займёт, думаю, час-полтора. Раны на внутренних органах могут затянуться менее чем за треть часа. Внутри кишечника, желудка и прочего так быстро ничего не срастётся и функционировать они будут лишь наполовину, но сейчас этого хватит.       Через пару минут я поднялся от трупа Ратибора, ощутив в себе прилив новых сил. Не идеально, но достаточно для того, чтобы выйти из здания и продолжить вершить будущее, что я и сделал.              Через несколько мгновений — позволять себе медлить сильнее я не имел права — я выскочил из здания и оказался во дворе. Прямо у входной двери держали оборону Консус и Куинтус. Вдвоём они противостояли двум или трём — было тяжело сходу посчитать и выдать точное число — десяткам соперников. Глаза обоих были наполнены страхом и желанием выжить.       Неудивительно, что практически для детей, — ни одному из них не исполнилось и полувека — что до этого опыт сражений имели только на тренировке, либо же в стычках с людьми, которые вообще за опыт считать не стоит, такая битва была очень тяжёлой. Лишь попав в самый эпицентр, они поняли, в какой ад я их завёл. Добавить к этому смерть товарища — изуродованная голова Поллукса валялась на земле в нескольких пассусах от середины двора — и получится тот самый ужас в глазах.              Раскрыв крылья и поднявшись в воздух, я перелетел через них и спрыгнул в толпу врагов. Приземлился я на одного из них, которому ногой пробил грудину, после чего и череп. Поднявшись с него, я вступил в драку с остальными.              Из всех тел, в том числе — моего, в разных местах и направлениях полились струи крови, превращавшие некогда светло-зелёный газон в ярко-красный. Через несколько десятков секунд земля вокруг нас вся покрылась вампирской кровью.              Меня задевали и не единожды, но все попадания были не критичными и опасными я своих нынешних противников назвать не мог: спустя несколько минут все они полегли раз и навсегда. Закончив с последним из них, я обернулся и взглянул на Куинтуса с Консусом. Они были живы и также вышли победителями из своих сражений, но находились в куда более печальном состоянии.              Куинтус стоял, оперевшись спиной о стену замка. Правая рука его была вертикально рассечена насквозь от плеча до локтя. Сквозь рану было видно плечевую кость и, частично, двуглавую мышцу на ней. Вся конечность ниже локтя была покрыта всё ещё стекавшей крови.              Консусу было ещё тяжелее, если судить по внешнему виду — склонив голову к коленям, он сидел, обхватывая их руками и поджимая к груди. Впрочем, серьёзных ран на его теле я не наблюдал — кое-где лилась кровь, но это мелочи. В целом же, он мог и, само собой, будет продолжать воевать.              — Консус! Вставай. — сурово крикнув ему, я взял за шкирку один из валявшихся на земле трупов и направился к Куинтусу. Не увидев реакции, я вновь заговорил. — Я сказал тебе, вставай. Выпей крови из какого-нибудь тела, восстанови силы.              Через несколько секунд, когда я уже стоял перед Куинтусом, Консус поднялся с земли и, воткнув конец меча в почву, оперся об него. Мне он ничего не сказал, но судорожно кивнул, ища взглядом подходящее тело.       Я поднёс тело, что было у меня в руках, — вернее, его останки: у трупа отсутствовала голова с шеей и правая нога до нижней границы бедра — ко рту Куинтуса. Ему необходимо было восстановить силы, хотя бы частично, перед тем, как мы продолжим.              — Пей, Куинтус. — грубым тоном произнеся это, я прижал его рот к трупу в том месте, где у того раньше росла шея. Так кровь практически самостоятельно могла переливаться из одного тела в другое.              Я взглянул Куинтусу в глаза: кровеносные сосуды яро выступали по всей поверхности склеры под и сбоку от радужки глаза, зрачки неестественно расширились, а в уголке блестела маленькая слезинка; смотрел он в далёкое никуда.       Через пару мгновений своей левой — была попытка сделать это и правой, но она оказалась практически неуправляемой из-за ранения — рукой он обхватил мёртвое тело, прижимая его к своей груди; когти впивались в бледную, омертвевшую спину. Куинтус жадно высасывал из него всю кровь.              Длилось это на протяжении пары минут, после чего труп, практически полностью обескровленный, выпал из его рук. Сам Куинтус сильно задрожал, опустившись на колени рядом с телом. Зубами он впился в мёртвую ногу, пытаясь, по всей видимости, выдоить из сосудов ещё немного крови, последние её капельки.              — Довольно, Куинтус. Вставай, нам нужно идти. — я обернулся к Консусу. Он к этому моменту тоже успел напиться крови. — И ты тоже, вставай. — вдвоём они встали по бокам от меня — Куинтусу выполнение моих команд давалось с куда большим трудом, чем его товарищу.              Наклонившись рядом с одним из трупов восточных вампиров, я забрал оружие, — острое копьё, лезвие которого состояло из того же сплава, что и все мечи в Империи — что ранее тому принадлежало.              — Перед своей смертью Ратибор выдал ещё нескольких мятежников, которыми мы также должны сегодня заняться. — поведя двоих вампиров за собой, заговорил я. Ещё одна ложь, хотя...              В этот раз она не имела особого смысла. Что Консус, что Куинтус сейчас были в том состоянии, когда будут готовы выполнить любое моё указание, невзирая на то, насколько оно логичное. Да, возможно, выполнят не с первого раза, но оспаривать не будут точно.       После этого мы вернулись от дома Ратибора к основному городу; меня — сомневаюсь, что кто-то ещё его заметил — сходу встретил запах крови. Издалека, с севера от нас, слышалось лязганье ударяющихся друг о друга клинков. Одна из других команд в действии, прекрасно. Нам тоже после победы над Ратибором попадались ещё небольшие группы соперников, но более ничего серьёзного.       Я продолжал вести за собой измученных вампиров, направляясь в южную часть города, когда один из них — это был Куинтус — резко забежал в один из случайных домов на улице. Произошло это столь резко, что мне даже понадобилось некоторое время на то, чтобы среагировать. Когда же это всё-таки произошло, я забежал в дом следом за вампиром. И стал свидетелем очень интересного зрелища...       Куинтус сидел на теле какой-то случайной вампирши — по всей видимости, хозяйки дома — и жадно кусал её шею. Стоя на пороге, я мог наблюдать, как кровь — а вместе с ней и жизнь — капля за каплей покидает тело вампирши и переходит в тело моего воина; как клыки Куинтуса впиваются в плотную кожу, разрывают её в поиске кровяных сосудов.       Вместе со мной за всем этим следил и подошедший ко мне Консус, вставший рядом. Он, несмотря на своё слабое состояние, занервничал и хотел было броситься к своему товарищу.              — Тихо. — спокойным голосом произнёс ему я, поднимая ладонь своей правой руки.              Куинтус продолжал высасывать всю кровь из жертвы, что уже перестала всячески оказывать сопротивление и подавать какие-либо признаки жизни. Она уже умирала, что было видно невооружённым взглядом.              — Не мешай ему. — вновь заговорил я, обращаясь к Консусу.              — Что произошло с Куинтусом? — всё ещё он был сильно удивлён происходящему.              — По всей видимости, болезнь. — на секунду я повернулся и посмотрел на Куинтуса, который всё ещё лежал на вампирше. — Непереносимость вампирской крови, либо же... Просто потерял рассудок от всего, произошедшего сегодня с нами.              — Что Вы говорите...              — Успокойся, Консус. Он будет в порядке, я думаю, просто нужно будет подождать пару дней. Сейчас же он продолжит работать вместе с нами.              — Вы уверены, император? — он сильно запереживал за своего товарища, что даже не пытался скрыть.              — Абсолютно.              Хоть я и дал ему положительный ответ, правда была куда суровее. Непереносимость вампирской крови встречается у нашего вида крайне редко, из-за чего я даже не рассматривал вероятность такого исхода, когда поил его кровью. Но... Если это действительно непереносимость, то Куинтусу будет очень и очень тяжело. Есть даже вероятность того, что он окончательно сойдёт с ума и больше не будет собой прежним.              Куинтус к этому моменту полностью выпил свою жертву — её кожа была уже полностью высушена — и держал голову в воздухе над её разодранной спиной. Сейчас он выглядел точь-в-точь как бешеный пёс на своей добыче. И это породило в моей голове одну идею. Идею того, как можно с пользой использовать то состояние бешенства, в которое он сейчас впал.       Я сделал два шага в его сторону и встал возле него на колено. Взяв Куинтуса за волосы и подняв его голову, я заставил наши взгляды встретиться друг с другом. Затем, спустя пару секунд, я наклонился к его уху и грубым шёпотом заговорил.              — Теперь... Продолжай убивать всех вампиров в городе, не входящих в мой отряд. Убивай и выпивай каждого, пока этот чёртов город не опустеет.              Куинтус задрожал всем телом, после чего вскочил с трупа и, раскрыв свои крылья, с криком вылетел из дома через окно. Прекрасно, мне удалось взять его под контроль — подчинить вампира в обычном состоянии было бы крайне тяжело, но сейчас, когда его разум отключён, это становилось легко достижимым. Прокашлявшись, я вновь повернулся к Консусу, что был удивлён ещё сильнее, чем до этого.              — Куда он ушёл, Император? Что сейчас произошло?              — Мы ещё раз разделяемся. Куинтус продолжит поиски и работу самостоятельно. — с улицы начали раздаваться крики. Очевидно, он уже принялся за работу — Мы же останемся вместе, пошли. Пора встретиться с командами Павла и Аугустуса и проверить их результаты. Идём.              — Мне кажется, Вам не следует отпускать его в таком состоянии, Император.              — Что ты сказал? — я рывком приблизился к нему и грубо схватил за подбородок. — Перечить мне вздумал?              — Нет, Ваше высочество, никак нет...              — Вот и заткни свою морду тогда. — Консус собирался сказать что-то ещё, но я перебил его. — Не строй из себя умного, ты слишком зелён и далёк от понимания всей важности происходящего. Молча исполняй то, что тебе говорят. — я отпустил его, небрежно оттолкнув в стену.              Едва мне стоило покинуть здание, — Консус после меня задержался ещё на пару минут в доме — как я увидел множество восточных вампиров на улице, повыбежавших из своих домов после поднятия шума. Все они либо бежали прочь, либо ввязывались в драку. Причиной этого шума был Куинтус и он же был главным действующим лицом сейчас, разрывая одного из вампиров несовершеннолетнего возраста.       Не обращая на это внимание, я направился к месту, где находился дом Милослава, быть может, другая команда всё ещё там. Иногда ко мне подбегали горожане — некоторые из них молили меня о помощи или пощаде, таких я просто игнорировал, но вот другие были настроены куда агрессивней, которых приходилось моментально казнить. Со всеми же остальными Куинтус справится, я думаю, и сам.       Во время этой дороги я и Консус — несмотря на его поведение, он остался покорным и продолжил идти за мной — положили ещё около полутора десятков тел. В общей же сумме за эту ночь к данному моменту только от рук моего отряда умерло более пятидесяти вампиров. Серьёзная цифра — за последнее десятилетие во всей Империи умерло меньше вампиров. Но и это хорошо — моей целью с самого начала было добиться как можно большего количества пострадавших.       Как только мы вдвоём подошли к улице, на которой жил Милослав, нам начали встречаться обезглавленные трупы, лежащие на земле. По мере приближения к пункту назначения их концентрация лишь увеличивалась. Все близлежащие дома, кроме необходимого, уже были пусты — об этом с уверенностью можно было сказать благодаря отсутствию запаха жизни от них.       Потребовалось пройти ещё чуть более ста пассусов вниз по улице, чтобы дойти до дома. В этот момент произошло ужасное.              В луже своей крови во дворе Милослава лежал мой сын, Аугустус. Быстро подбежав к нему, я опустился на колени. Левой рукой у него практически не было; культя не доходила даже до локтя. Глаза были прикрыты, рот — открыт.              — Аугустус. — я обратился к нему, смотря в его глаза, но в это мгновение раздался шум из дома. Секунду спустя, выбив собой дверь, оттуда вылетел Павел.              Павел оказался на земле слева в нескольких пассусах от меня и Аугустуса. В дверном проёме показался силуэт, а затем и фигура Милослава. Одной рукой держась за притолоку, он выглядывал наружу, заметив, в том числе, и меня.              — Унеси его. — кивнув в сторону Аугустуса, сказал я Консусу, что стоял рядом со мной. — Мы справимся тут.              — Х-хорошо, Император... — Консус был ошарашен тем, что только что произошло, но сумел выполнить мою команду и уйти. Помочь мне он в схватке с Милославом всё равно не сумел бы, но вот уберечь Аугустуса, унеся его с поля битвы, — мог.              Сразу после этого я встал с земли, готовясь к стычке, которая сейчас должна была произойти. Мгновенье спустя Милослав оказался прямо передо мной, между нашими лицами было около одной пятой пассуса. Так близко, что я мог рассмотреть чуть ли не каждую клеточку на его лице за те пару десятых секунды, что мы провели в этом положении.       Правый глаз был полностью закрыт, через него от лба до кожи под нижним веком проходил свежий, всё ещё кровоточащий, шрам; на левой щеке и вовсе не было кожи.              — Какого чёрта ты здесь устроил, Люциус? — спустя пару мгновений, произнёс Милослав и отпрыгнул на пассус в сторону от меня. В руке у него под лунным светом блеснул кинжал.              — Очищаю свою Империю от грязи. — я сделал шаг в его сторону и попытался ударить кулаком в лицо — неудачно, соперник среагировал и увернулся.              Следом за этим последовала серия из ещё минимума десятка таких же попыток нанести удар, как от меня, так и от Милослава. От части из них мы уклонялись, часть блокировали, один или два моих удара дошли до конечной цели, — тела противника — но настоящего урона не нанесли. Закончилось это очередным выпадом моего оппонента, приведшим к первому стоящему ранению с начала битвы.       Я слишком поздно среагировал на его замах кинжала, из-за чего никак не успевал увернуться — пришлось выставить блок закрываясь руками, в результате чего я потерял все пальцы правой руки; — за исключением большого и указательного — около половины моей ладони оказалась отрезанной и отлетела в сторону.       Кинжал после столкновения с рукой пошёл дальше, рассекая воздух; я, стараясь не обращать внимания на резко разгоревшуюся внутри себя боль, провёл контратаку левой рукой.       Когтями я впился ему в грудину, куда-то промеж его лёгких, ближе к левому. Милослав закашлял, выронив кинжал, и потянулся рукой к моей шее. Пока я пытался зайти глубже рукой в его грудь, он душил меня. Несколько секунд мы пробыли в таком положении, пока глаза Милослава не закатились, а моё лицо не оказалось залито его кровью.       Причиной тому стал клинок Павла, срубивший голову с плеч Милослава. Пока мы сражались, он успел прийти в себя, подняться и обойти моего оппонента.              — Вы в порядке, Император? — спросил Павел. В этот момент я отбрасывал от себя уже обезглавленный труп. — Будете должны мне за это спасение.              — В порядке. — левой рукой я вытер своё лицо от чужой крови, после чего взглянул на изуродованную правую. Регенерация уже, само собой, началась, но видимых результатов ещё не было. Второе предложение я решил проигнорировать; мне он действительно помог в этой схватке. — Идти можешь?              — Да, господин. — несмотря на то, что именно Павел добил Милослава, выглядел в данный момент он не сильно лучше моего, от чего я и посчитал сей вопрос логичным и даже необходимым.              — Значит, идём. Нечего терять время. — чуть закинув голову назад и подняв глаза к небу, я принюхался, пытаясь определить нынешнее местоположение Консуса с Аугустусом или же хотя бы примерное направление их движения. — Есть.              Определив то, куда нам необходимо идти, я развернулся и повёл Павла за собой. Через пару минут он, немного прихрамывавший, поравнялся со мной и вновь заговорил.              — Император... Что произошло с Аугустусом? Я не сумел найти его где-либо во дворе. — мне на секунду показалось, что на его лице появилась нотка обеспокоенности, но лишь на секунду.              — Аугустус был в слишком печальном состоянии и лишь мешал бы нам во время противостояния с Милославом. Он на время стал инвалидом и был без сознания. Я поручил Консусу унести его с поля боя, что он и сделал. Сейчас мы прямо туда и направляемся.              — Консус жив?.. Возможно, кому-то ещё из Вашего отряда удалось выжить?              — Куинтус тоже был жив, по крайней мере, некоторое время назад. Что с ним сейчас я, к сожалению, не могу сказать. Судя по твоей реакции, все остальные мертвы, верно?              — Да, Император. В живых остались лишь я и Аугустус. — Павел, произнеся это, тяжело вздохнул.              — Тем же лучше...              — Простите? — немного ошарашенно спросил он у меня.              — Всего лишь мысли вслух. — и произносить их мне точно не стоило; допущена ошибка. — Не то, чтобы они заслуживали смерти, просто так будет проще для нас двоих в дальнейшем. Только не расспрашивай меня, Павел, я не желаю более говорить об этом в данный момент времени.              — Я не могу сказать, что понимаю Ваше мышление в достаточной мере, Император, однако... Я приму Вашу волю завершить этот разговор.              К моему счастью, Павел действительно поступил так, как я его просил. Впрочем, сам я думать об этой теме не перестал — смерть большинства моих солдат действительно выгодна для моего плана. Они были верны мне в наивысшей степени этого слова до сегодняшней ночи, но остались бы они такими преданными после всех тех страданий, что выпали на их душу? Я не могу дать точного ответа, также как и не могу быть уверенным в том, что они не сошли бы с ума, как это случилось или может случиться с Куинтусом. Куинтус... Бедный вампир.       Кровь разных индивидов имеет серьёзные отличия как по вкусу, так и по своему составу, разница же между кровью разных видов становится просто огромной. Из-за этого, а также из-за наличия врождённых мутаций, у некоторых вампиров может возникнуть непереносимость крови того или иного вида животного. Симптоматика кардинально разнится от случая к случаю. У некоторых непереносимость закончится отказом от крови: вампир просто начнёт блевать ею, в иных случаях температура тела может сильно понизиться и в целом ухудшить самочувствие вампира. Серьёзность этого также может отличаться, но даже в тяжёлых случаях не занимает более пары дней.       Единственное существо, непереносимости крови которого у вампиров не встречается вовсе, — человек, биологически так вышло. Худшее же, в плане возможных последствий — сами вампиры.       

      Через несколько минут мы дошли до Консуса с Аугустусом. Они были в полуразрушенном доме, в который за сегодня уже точно заглядывала война. Выражалось это пробитой крышей, полом на втором этаже — с кухни первого этажа теперь можно было увидеть чёрное ночное небо, покрытое редкими звёздами — и несколькими обезглавленными трупами вампиров, разбросанными по разным комнатам в доме. По итогу, тела или же их части были практически во всех комнатах, единственным исключением стала хозяйская спальня на первом этаже, где, в постели, и был ныне расположен Аугустус.              — Он жив, Император, безусловно, но состояние его лучше не становится. — с грустью произнёс Консус, обращаясь ко мне. — И, честно говоря, вряд ли уже станет без дополнительной помощи.              — Значит, он получит всю необходимую помощь позднее. На сегодня же Аугустус завершил свою работу. — подойдя к кровати, я положил руку на лоб сына. В самом деле живой, но состояние организма изнутри, что показывала низкая для вампира температура тела, было просто отвратительно. — Вряд ли мы сумеем сейчас найти человеческое тело, которое может послужить помощью, в которой он столь нуждается сейчас. Впрочем... — я дотронулся рукой до места, которое ныне было концом руки Аугустуса. — Заживление уже пошло. Даже без людей организм сможет восстановиться, хотя и займёт это больше времени. Пускай отдыхает, он хорошо потрудился сегодня.              — Император... Каковы наши дальнейшие шаги? — теперь ко мне обращался уже Павел.              — Дальнейшие шаги... — повернувшись, я на пару шагов отошёл в сторону от постели Аугустуса. Не знаю, удалось ли мы скрыть своё довольствие сегодняшней ночью в голосе и выражении лица, но я пытался. — До конца осталось совсем немного...              — Мы обязаны дойти до конца после всего этого, господин. — вновь заговорил Павел. — Останавливаться сейчас было бы ужаснейшим предательством всех тех, кто уже отдали свои жизни и тела ради успеха этой операции.              Не знаю, успел ли он сам поверить в это за последние часы, либо же просто повторяет мои слова с той же целью, что я их и произносил изначально. В любом случае, чтобы из этого не оказалось правдой, я доволен его фразой.              — Да. — я перевёл свой взгляд на Консуса. Ему было ещё хуже, чем в момент, когда он покидал меня вместе с Аугустусом. — Благодаря Куинтусу и его заболеванию, как бы прискорбно это ни было, нам удалось дойти до финального этапа легче и быстрее, чем я того ждал изначально. В общем... — я вновь посмотрел на него. — Сейчас Консус снова унесёт Аугустуса, теперь уже за пределы города и будет дожидаться нас там. — произнеся это, я дождался, пока он исполнит приказ и я с Павлом останусь наедине. — А теперь слушай меня очень внимательно. Я займусь Куинтусом — попытаюсь найти и усмирить его, если это в целом возможно. Если нет, то придётся казнить ещё и его. А ты должен окончательно погрузить город в руины: подожги всё, что сумеешь, а затем также покинь город. Брашов, как сердце всей мятежнической желчи Империи, должен исчезнуть с лица земли. Ты всё услышал, Павел?              — Да, Император. Всё будет исполнено. — в этот раз я отчётливо заметил грусть в его глазах, хотя удивительным это я назвать не могу. Очевидно, что ему не нравится роль палача своих сородичей, но что поделать? Есть некоторые вещи, которые нам просто необходимо делать.              — В таком случае, мы начинаем.              Павел покинул здание; я также вышел следом за ним и направился искать Куинтуса. Всю ночь я отчётливо чувствовал его запах, слишком сильно он выделялся на фоне всех остальных запахов в города — так на него повлияла сегодняшняя болезнь. Благодаря этому дойти до него было не слишком тяжело и заняло немного времени — несколько минут.       Он в мгновение нашей встречи сидел на трупе очередного вампира и грыз его грудь; много других расчленённых вампирских тел были также разбросаны вокруг него. Глаза Куинтуса были пропитаны яростью и будто бы пылали ненавистью ко всему живому и неживому, что существует в этом мире. Лицо, — в той же степени это относилось и ко всему его телу — было покрыто кровью.              Спустя секунду или две Куинтус перевёл свой взгляд на меня. Желание убивать никуда из его глаз не исчезло и вся его злость в этот момент была направлена прямо на меня. Ещё одно мгновение — и он побежал на меня. Конечно, я не желал бы открытой схватки с ним, но выбор был не за мной.       Не успел он налететь на меня, как я уклонился. В результате этого Куинтус пролетел мимо. Ввиду нежелания вступать в бой против него, я решил идти другим путём.              — Куинтус! Довольно! — повернувшись в его сторону, воскликнул я. Моей целью было попытаться ещё раз забрать его под свой контроль.              Куинтус затряс головой, стоя на месте, но спустя пару секунд вновь побежал на меня. И снова пролетел мимо; так повторилось ещё пару раз, после чего я ещё раз попытался подчинить его себе, решив, что это может иметь успешный исход после небольшого утомления противника.              — Куинтус! Усни! — ещё раз крикнул я, смотря ему в глаза.              И теперь это принесло результат — контроль удался. Куинтус, закричав, упал на землю через две секунды. Как только его дыхание достаточно сильно замедлилось, я подошёл к его телу и дотронулся до шеи. Убедившись в том, что Куинтус действительно уснул, я закинул его себе на плечо и направился к городским воротам, чтобы покинуть Брашов. Последний раз в своей жизни я, как и любой другой вампир в Империи, побывал здесь.              Немногим позднее я вышел за пределы города и дошёл до небольшого луга на возвышенности, откуда хорошо виднелся весь город с его западной стороны. Уложив Куинтуса на траву сбоку от себя, я полностью сконцентрировался на виде города.              Брашов, как и вся остальная моя Империя, был практически целиком построен из камня, чтобы не вредить природе излишней вырубкой лесов, но деревянные постройки внутри городских стен было немало. Именно они теперь горели, выбрасывая в воздух густой чёрный дым. Большинство домов в городе было разрушено — это виднелось даже с моей отдалённой позиции. Наблюдение за этим одновременно навело на меня некую тоску и в то же время погружало мою душу в спокойствие, умиротворение. Запах гари и сотен жжённых трупов, которые уже начали гореть, распространялся по всей округе, ещё сильнее успокаивая меня. Теперь, когда задача на эту ночь была выполнена, я мог наконец-то расслабиться.       Геноцид ли это? Можно ли так назвать произошедшее сегодняшней ночью? Вероятно; вампиры сами по себе не слишком многочисленны — внутри Империи никогда не было и пятнадцати тысяч, отчего эта резня будет ещё более болезненной для моего вида.              Безусловно, уже следующим — я нисколько в том не сомневаюсь —Императором эта ночь будет признана геноцидом и также будет учреждён специальный день памяти таким печальным событиям. Целый город, в своё время построенный такими невероятными усилиями, пал в пепел; не знаю, сколько вампиров в итоге погибло, но это число выйдет точно существенным. Тяжело представить более мрачный день для всей расы.       Несмотря на всё это, я остаюсь уверенным в своём решении и действиях и останусь таковым вплоть до самой смерти. Каким бы тяжёлым ни был путь, награда в его конце того стоит. И этот случай — не исключение. Я доведу своё до конца, до успешного финала.